Архимист (продолжение)

Игорь Швыркин

Начало:

Глава 8. Москва – Мамонтовка

Вторник. Девятый день расследования

Ярославский вокзал меня по-хорошему удивил. Из девяти действующих на сегодня железнодорожных вокзалов, он — единственно для меня родной, поскольку появился я на свет в городе Щелково, что по Ярославскому направлению. Вокзал, с моего последнего визита, похорошел необыкновенно!

Сергей уже ждал меня у касс. Билеты нам были не нужны, поскольку сотрудники полиции в служебных целях обеспечиваются проездными документами на все виды транспорта общего пользования. Расстояние в 28 км. между станциями Москва Ярославская и Мамонтовская электричка пробегает минут за 45.

Как только сели в вагон, Сергей тут же уперся в мобильный телефон. Вагон был почти пустой, потому что основной поток пассажиров в это время направляется в Москву, а не из неё.

Электричка тронулась, а я стал глядеть в окно, наблюдая проплывающие мимо пакгаузы, транспортные развязки, жилые строения, ж/д станции, мимо которых электричка пролетала без остановки. Как же быстро она летит, подумал я, почти как пролетели прожитые мной годы.

Последний раз на своей Родине, в Щелково, я был несколько лет назад, когда организовывал похороны нашего погибшего сотрудника. Была зима, мороз, поздний вечер… Уже почти выезжая из города, вдруг почувствовал непреодолимое желание увидеть свой трехэтажный кирпичный дом в 1-ом Советском переулке, что стоял напротив Литейного завода, рядом с Химическим техникумом, где училась моя мама. Дом, где я родился и рос до семи лет. На месте ли он, или, может быть, уже снесен, так же, как и мой второй дом в Москве по улице Генерала Глаголева?
Еще вспомнилось, что напротив Химического техникума меня с мамой сбил мотоцикл с коляской. Мама тогда прилично пострадала, а я отделался только испугом. Как я это помню, мне ведь тогда было всего-то года четыре?

Размышляя ехать, или нет, я чуть не проскочил поворот с Пролетарского проспекта в родной переулок, но повернуть все же успел. Надо же, вот он, дом родной, стоит как ни в чем не бывало, выкрашен только в другой цвет! Я вышел из машины и закурил, глядя на балкон на третьем этаже в торце дома, с которого пускал мыльные пузыри, а бабушка все боялась, что я свалюсь с него.

В этом доме я жил вместе с отцом, мамой, бабушкой и дедом. Отец научил меня шахматным правилам, а я научил играть бабушку и деда, после чего они забросили общедворовые посиделки, собиравшие полдома для игры в лото, конечно же на деньги, отдав предпочтение игре интеллектуальной. Играли в шахматы они часто и азартно, постоянно переругиваясь: «Взялся за фигуру — ходи!».

Я даже подумал, а не подняться ли мне на третий этаж, не позвонить ли в квартиру, и не сообщить ли радостно живущим там ныне людям: «Здравствуйте! А я когда-то в этой квартире жил!». Слава богу, эта мысль быстро покинула меня.
Вот совсем рядом стояла средняя школа №9, куда я пошел в первый класс, где моя первая учительница купила мне пирожок с повидлом за хорошую успеваемость. И пирожок, и его вкус, и учительницу хорошо помню, а вот имя её, к своему стыду, забыл!

А еще, сидя в электричке, я подумал: — Жаль, что проезжать Щелково не придется, потому что дорога на Мамонтовку после Мытищ ответвляется в сторону Пушкино. Да и Щелково дальше Мамонтовки на 8 км.

Мои воспоминания, а также сон задремавшего Сергея, прервались после громкого объявления: «Следующая остановка — платформа Мамонтовская”.

Сегодня Мамонтовка — это район подмосковного Пушкино, в основном — дачный сектор. Дачи здесь стали активно строиться после открытия железной дороги Москва — Сергиев Посад, выстроенной московскими купцами и промышленниками в 1860 – 1862 гг. В строительство активно вкладывался и Иван Фёдорович Мамонтов. Сегодня, как и до революции, здесь обитают в основном люди непростые.

Мы вышли на платформу Мамонтовская, открытую в 1897 году, в 10.52.

— Опрашивать кассиров и показывать фото Зубакина, думаю, бессмысленно? — я вопросительно взглянул на Сергея и пояснил.

— Во-первых, билет на электричку можно приобрести и в автомате, а, во-вторых, вообще можно приобрести проездной на месяц. Поэтому поедем сразу в участковый пункт полиции, я вчера позвонил начальнику, он обещал к нашему прибытию прислать дежурную машину.

Полицейская машина действительно уже ждала нас рядом с платформой на площади.
— Начальник участкового пункта полиции, предпенсионного возраста, но подтянутый, встретил нас приветливо, хотя и несколько настороженно. Понятно, не каждый день гости из столицы жалуют, тем более, что цель нашего визита я не обозначил.

— Чай, кофе? – радушно предложил он.

— Спасибо, если можно позднее.

— Тогда разрешите узнать цель вашего визита? — его лицо стало серьезным.

Я почему-то решил сразу не озвучивать наши цели, а зайти издалека: — Конечно-конечно, но для начала несколько вопросов.

— Давно здесь командуете?

— Давно, вот скоро уже на пенсию, да я и сам в Мамонтовке родился, так что знаю здесь все, как свои пять пальцев.

— Это здорово! А дореволюционные дачи еще остались?

— Да есть еще, хотя на месте старых дореволюционных дач как грибы растут современные коттеджи. Интересует какая-то конкретная?

— Да вроде бы здесь когда-то был дачный комплекс НКВД, спецдача №18, не знаете?

— Да я так думаю, что и тогда не знали, а уж сегодня — тем более.

— А как криминальная обстановка в поселке?

— Да вы и сами, наверное, знаете! Если раньше на звание криминальной столицы Подмосковья претендовал Пушкино, то после большой чистки в маленьком городе преступности осталось мало, вычистили. В целом, Мамонтовка — тихий поселок. Есть, конечно жители, так сказать, непролетарского происхождения, не ученые, и не артисты. Ну, вы сами понимаете, о ком я. Но ведут себя тихо. Даже драки — большая редкость. Вон последняя чуть не случилась где-то полгода назад, но пресекли, я сам по вызову выезжал! — с гордостью сообщил он.

— А что за драка? — машинально спросил я.

— Да соседи чуть не подрались, считая, что по вине одного из них постоянно происходит отключение электричества. Ну, мы их растащили, а я посоветовал не заниматься линчеванием, а написать коллективное обращение в местное управление энергоучета, что они и сделали. После этого инцидент был, насколько мне известно, исчерпан.

— А вот этот человек в поле вашего зрения не попадал? — я повернулся к Сергею, он достал и показал фотографию Зубакина.

— Так вот он и был основным участников конфликта! Только я его потом уже не видел.

— Что-то нам с Сергеем неожиданно быстро поперло! — удивленно подумал я.

— А что с ним не в порядке? — насторожился начальник участкового пункта.

— Он убит в Москве на прошлой неделе.

Некоторое время начальник растерянно молчал, потом произнес: — Надеюсь, не из-за той драки?

— Будем разбираться, ответил я.

— А дом его показать можете?

— Могу, конечно, давайте, подъедем!

— Спасибо, только сначала съездим вместе с вами, если не возражаете, в местное управление энергоучета, — интуиция подсказывала мне, что это нужно обязательно сделать.

Главный специалист службы учета электроэнергии оказался на месте, в своем кабинете.

— Да, было такое заявление от жителей, примерно несколько месяцев назад. Точную дату не помню, но, если необходимо, могу поднять. Мы даже не выезжали на участок, поскольку сразу поняли, что по указанному адресу, работает   майнинговое   оборудование, что и стало причиной превышения нагрузки и отключения других потребителей.

— А как же вы это поняли, если даже не выезжали на участок? — спросил я.

— Ну, этот вопрос у нас уже отработан! — уверенно и улыбаясь сообщил он.

— Майнеры обычно базируются в зоне малоэтажной застройки — в садоводческих товариществах и населенных пунктах в пригороде, обустраивая под добычу криптовалюты дачи или нежилые помещения, что иногда и приводит к аварийным отключениям электричества из-за выхода оборудования из строя. При этом явным признаком майнинга, в первую очередь, является рост нагрузки по уже существующим потребителям. А самое главное — у майнеров круглые сутки потребление энергии происходит в одинаковом объеме, как, например, на алюминиевом заводе.

— Стоп! — я вдруг четко вспомнил слова Ольги: «… нагревание и поддержание огня играли важную роль в алхимических процессах. Самым сложным является контроль за температурой огня, и достижение ее постоянства в течение часов и даже дней».
А что, если электричество жрала не майнинговая ферма, а атанор? — подумал я, и даже мурашки пробежали по телу. — Хотя нет, не может быть, абсурд!

— И что было потом? — спросил я, хотя думал уже о другом.

¬— Да ничего особенного? Вызвали хозяина, провели профилактическую беседу, выдали предписание на устранение нарушений и оформили штраф. Он воспринял все правильно, принял меры по снижению потребления. Так что инцидент был исчерпан. Потерпевшие потом даже заявление забрали.

— Этого вызывали? — я показал фото, взяв у Сергея?

— Этого! А что, ведь состава преступления в его действиях, как у вас говорят, не было? — он, с некоторой тревогой и сомнением, ждал моего ответа.

Поскольку я не ответил, размышляя об услышанном, он продолжил: — А обращений больше не было!

Начальник участкового пункта тоже молчал и в беседу не вмешивался.

— Ну, что, проедем по адресу? — обратился я к нему, и тихо шепнул Сергею: — Вызывай Николая Петровича, и пусть срочно запросит через руководство ордер на обыск, адрес отправишь по СМС. Пусть скажет, что я очень-очень просил, есть веские, обнадеживающий причины; мне не должны отказать!

К интересующему нас дому подъехали в 14.05. Вопреки моим ожиданиям, дом, куда наведывался Зубакин, оказался не старой дореволюционной постройки, а вполне современным двухэтажным, хотя по периметру его сплошь окружали старинные особняки, надо думать, еще дореволюционной постройки. Сквозь щели в заборе, хотя и очень добротном, был виден большой огороженный участок, засаженный газоном, сохранившиеся старые, можно сказать, реликтовые сосны. Я насчитал их шесть.

— Да, богато, — подумал я, — потянет миллионов на сорок, а то и больше.
На территорию решили пока не входить, дождаться приезда Николая Петровича. Он как раз отзвонился и сообщил, что скоро выезжает, ждет только решение по ордеру на обыск. Учитывая, что дорога более или менее свободна, планирует прибыть часа через полтора — два.

Ожидая приезда эксперта, решили перекусить где-нибудь. Начальник участкового пункта подбросил нас до кафе, что находилось минутах в пятнадцати ходьбы, а сам уехал, сославшись на дела и сообщив, что в случае необходимости готов подъехать. По всему было видно, что завершение общения с нами принесло ему явное облегчение.

После нашего возвращения к дому Зубакина минут через двадцать на служебной машине подъехал Николай Петрович.

— Как с ордером, Николай Петрович? — поздоровавшись спросил я.

— Ну, если бы не ваше поручительство! Даже и не знаю… А, так — все получилось.

— Отлично, тогда начнем!

Ворота открыли ключом, найденным экспертом в квартире, снимаемой Зубакиным, — чутье меня не подвело. Ключей было несколько. Первым на участок вошел я, затем Сергей и последним — Николай Петрович.

— Сергей! — обернулся я, давай не будем терять время. Пока мы делаем осмотр, опроси соседей. Вопросы:

— кто владелец дома и где он в настоящее время?

— для опознания покажи всем фото Зубакина;

— выясни его отношения с соседями после конфликта;

— часто ли приезжал, чем занимался?

— В общем, дальше сам, по обстоятельствам. Расположить к себе ты умеешь!

Вместе с Николаем Петровичем вошли в дом, приступили к осмотру: разводка отопления по всему дому, теплый пол по первому этажу и во всех санузлах. Первый этаж: коридор, кухня-гостиная с панорамными окнами и выходом на террасу, санузел с душевой кабиной, спальня, бойлерная с дополнительным санузлом. Второй этаж: три изолированные спальни, с выходом на балкон, санузел. В отделке использованы только качественные материалы. Видно, что дом очень тёплый, сухой и светлый. Никакого намека на беспорядок: как будто Рива Нисовна и здесь убирала тоже! В бойлерной — дверь, по-видимому, в подвальный этаж.

После осмотра первого и второго этажа решили осмотреть подвал. Дверь некоторое время не могли открыть — импортный замок, довольно редкий, оказался с секретом. Однако Николай Петрович и не такие замки открывал, как заправcкий «шнифер» ! На то он и супер-эксперт!

В подвал вела довольно крутая и длинная лестница — я насчитал 17 ступенек. При свете фонаря аккуратно спустились, справа на стене я нащупал выключатель и включил свет.

Увиденная нами картина реально потрясала.

Это была даже не комната, а целый, хотя и небольшой, зал. Одна часть его вдоль стены была выгорожена толстым стеклом — в голову сразу пришла ассоциация — «бронекамера». Внутри неё стоял невысокий стол из нержавейки. На всех трех стенах и в бронекамере были закреплены порошковые огнетушители, а на двух — кислородные аппараты. Несколько шкафов со стеклянными дверцами были заполнены многочисленными керамическими и стеклянными ретортами и колбами. В углу, рядом с бронекамерой расположилась морозильная камера. Еще я увидел микроскоп, электронные микровесы, дистиллятор и много другого оборудования, на нижних полках шкафов — упаковки с химреактивами.

— Ничего себе — изумился Николай Петрович, даже мое рабочее место эксперта-криминалиста оснащено победнее!

Однако самое необычное располагалось посредине зала. Даже не возьмусь описывать этот агрегат. Из верхней его части выходила металлизированная труба, которая уходила в отверстие в потолке.

— Вот он — атанор! — произнес я вслух.

— Николай Петрович вопросительно посмотрел на меня: — Что за атанор?

— Давай попозже, Николай Петрович! Пока займись сбором пальчиков, больше тебе пока здесь делать, наверное, нечего. Площадь большая, может нужна помощь?

— Да ничего, справлюсь! Начнем, помолясь! — ответил Николай Петрович, открывая унифицированный чемодан эксперта-криминалиста.

Я поднялся из подвала и направился к выходу, доставая из кармана пиджака пачку сигарет: — Все-таки алхимия! У самой входной двери столкнулся с Сергеем.

— Ну что, Серега, как наши дела?

— Да, вроде нормально.

— Ну, тогда докладывай! — я закурил.

— Начну с Зубакина. Побеседовал почти со всеми соседями. По фото они его опознали. Приезжал по выходным, редко на неделе, иногда на такси. Из дома почти не выходил. Отношение к нему у соседей в общем негативное, но про конфликт никто из них вспоминать не захотел. Сначала я не мог понять почему, потом один орел, который празднует что-то уже третий день, проболтался. Оказывается, Зубакин пообещал в каждом их доме бесплатно заменить все старые распределительные электрощиты и прочее на современные новые, если они заберут свое коллективное заявление. При этом гарантировал, что отключений электричества больше не будет. И действительно, пригнал какую-то бригаду, которая все заменила. В одном из домов видел, например, распределительный щит ABB. Шведско-швейцарская корпорация, между прочим, не дешевая. Но при этом со всех взял расписки. Кто владелец дома — никто толком не знает? Они с ним почти не общались. Дом куплен не так давно. Будто бы ходили слухи, что хозяин уехал на ПМЖ в Германию, но оставил доверенность на дом Зубакину.

— Ну, это мы проверим! — отметил я.

— Вот, вкратце все, а подробнее — как всегда, в отчете, — закончил Сергей. — А что у вас?

— Осмотрели первый и второй этаж — ничего особо примечательного. Николай Петрович сейчас по пальчикам работает. А в подвале… Да что рассказывать? Спустись и сам посмотри!

Сергей ушел и отсутствовал минут 15. Я даже рассмеялся, когда увидел выражение его лица после возвращения.

— Что за хрень? — удивленно спросил он.

— Алхимия, Сергей, алхимия! — я продолжал улыбаться.

— Какая алхимия? Над нами же все управление ржать будет из-за того, что мы погрязли в какой-то бесовщине!

— Ну, придется потерпеть! — резонно заключил я.

Через некоторое время вышел и Николай Петрович.

— Ну, что имеет сообщить нам гений криминалистической экспертизы?

— Новостей, как всегда, две!

— Ясное дело — плохая и хорошая? — отреагировал я.

— Не совсем. Что плохо, а что хорошо — это вы сами решите. На первом, втором этаже дома и в подвале обнаружены отпечатки нескольких лиц — это первое; владельцев пальчиков смогу или не смогу идентифицировать после экспертизы завтра. Второе: этот, как вы его назвали, атанор, никогда не эксплуатировался, можно сказать пребывает «в заводской смазке». Хотя, судя по всему, к работе готов, питание от силового щитка подведено, рванул рубильник и за работу! Ясное дело, я проверять не стал. Думаю, что нужна техническая экспертиза наших специалистов. Набор химреактивов впечатляет. Чего там только нет!

Мы опечатали дачу и сели в машину. До Москвы ехали молча. В этот раз я ехал на переднем сидении, рядом с водителем — на том самом «халуйском» месте.

Уже переехав кольцевую, я обернулся к Сергею и Николаю Петровичу.

— Сергей, первое! Завтра сделай запрос в Единый государственный реестр недвижимости и запроси информацию о владельцах участка и дома. Второе, запроси билинг у мобильного оператора Зубакина, проверь были ли звонки за границу, в частности в Германию, или СМС-сообщения по мобильной связи за последний год. Данные о соединениях с базовыми станциями могут дать много информации, даже если Зубакин не пользовался голосовыми звонками и СМС.

— Николай Петрович, жду от вас завтра информацию по пальчикам с дачи, обо всех, кого удастся идентифицировать. Организуйте также осмотр нашими специалистами «алхимической лаборатории», назовем её пока так. А то они может там взрывчатку производить планировали?

— И последнее… От всех жду большей инициативы: предложения, версии… Информацией обладаем одинаковой! Жду всех в 9.00.

И далее к водителю: — Высади, пожалуйста, на Комсомольской площади, домой доеду на метро.

— Всем хорошего вечера, до завтра!

Придя домой, позвонил Ольге, узнать, как дела! Говорили недолго, но чувствовалось, что разговор доставляет радость обоим. Спать лег опять после часа ночи, всё мысленно прокручивал события прошедшего дня. Интересно, кто же владелец дачи, и что его связывало с убитым Зубакиным. А может быть «связывает»? Может он не в курсе, что Зубакин убит? Может он не имеет никакого отношения к убийству? Очень много этих «может быть»!

***

                ПРИМЕРНЫЙ ПЛАН ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ
             ПРОВЕДЕНИЯ ОПЫТОВ ПО АЛХИМИИ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ЛАБОРАТОРНЫМ
            СПОСОБОМ КАТАЛИЗАТОРА, так называемого ФИЛОСОФСКОГО КАМНЯ”

                План составлен в марте 1935 года
                в Красково в спецлаборатории НКВД
                группой ученых под рук. ак. глав.
                науки наркомпроса тов. Савельева
                (группа “Аргус”)

отпечатано в 5 экземплярах по 5 копий каждый
Четвертый экземпляр
состав группы:               
                1. Савельев С.А.
                2. Франк-Каменский И.Г.
                3. Шкура Б.Н.
                4. Зубакин Б.М.
                5. Фляробский В.И.
                6. Игнатьев Б.С.
                7. Дрозд П.Я.

                План составлен на основании изучения и
                исследования алхимических трактатов и
                и манускриптов и др. материалов, имевшихся в
                распоряжении группы ученых в этой области.

Заказчик:             НКВД СССР

Глава 9. Тов. Савельев

Среда. Девятый день расследования

Несмотря на то, что пришел в отдел раньше назначенного времени, обнаружил коллег уже на рабочих местах. Сергей пил кофе, Николай Петрович смотрел по Интернет новости с фронтов специальной военной операции.

— Как дела, коллеги? — ободряюще спросил я.

— Все согласно Уставу! — первым бодро отозвался Николай Петрович.

Сергей промолчал — по всему было видно, что не выспался. Все блудом занимается! — подумал я.

Я тоже налил себе кофе, отхлебнул пару раз и обратился к Сергею.

— Дополнительно посмотри внимательно, не было ли звонков или сообщений от владельца дачи Михаилу Зубакину после даты убийства. И еще…

— Придется тебе, Серёга, опять нырнуть в Архивный фонд и прошерстить дела специального производства. Очень меня интересует фигура этого капитана НКВД, а по совместительству — самозванца академика Савельева. Уж больно темная лошадка!

— Вестимо! — отреагировал Сергей. — И имя мне отныне и во веки веков — «книжный червь!»  — встав в артистическую позу продекламировал он.

— Ты, давай, без пафоса и иронии! Вот посуди сам: цепочка Зубакиных выстроилась, цепочка по линии Аси Цветаевой — тоже, Блюмкины — более или менее понятно, как и связи между цепочками. Стали от этого более понятны возможные направления поиска? Ну, может быть, отчасти.

 Кстати, хорошо бы все эти цепочки и связи прорисовать для наглядности — отметил я для себя.

— А тов. Савельев никак не вписывается ни в эти цепочки, ни в эти взаимосвязи. А может тов. Савельев — джокер, то есть человек с двойным дном, способный казаться, кем угодно, и заставить других поверить в то, что он тот, кем на самом деле не является? — сделал я предположение.

— Прошу расшифровать, а то поутру это для меня слишком сложно!

— Глядя на тебя, верю! — посочувствовал я с некоторым сарказмом.

— Оборотень, что ли? — Сергей вопрошающе посмотрел на меня.

— Ну, можно сказать и так! — согласился я. Главное, что джокер — это козырная карта. А нам нужно понять, в какой игре!

— Он даже по всем архивным документам проходит как «тов. Савельев», без имени отчества, или как «академик Савельев». Почему и как он оказался в группе «Андроген»? Почему вдруг он — «академик», за какие заслуги, где его научные труды? Я вдруг усмехнулся: — Прямо как в фильме «Ликвидация» — «человек без лица, он может быть любым»! Почему от руководства группы «Андроген» отстранили Михаила Зубакина и назначили его? Какова его дальнейшая судьба после ликвидации группы «Андроген» и «Аргус»? Был ли расстрелян, как все члены группы? А может он успел кому-нибудь передать какую-либо информацию, полученную в «Андроген» и «Аргус», до своего возможного ареста и расстрела?

— Так что вся надежда на тебя, Сергей! — ободряюще напутствовал я.

Он кивнул, молча оделся и отправился в архив.

— Что у тебя, Николай Петрович? — обратился я к эксперту.

— Нашу техническую группу на дачу отправил. По пальчикам работаю, к вечеру доложу.

После совещания в отделе направился на доклад к руководству. Больших похвал по результатам расследования не ожидал, да их и не последовало, впрочем, как и грандиозной выволочки тоже. Обычно руководство начинает «драть» меня на второй-третий день, если речь идет о резонансном деле. Нынешнее к таковому не относится, так что некоторое время можно будет дышать почти свободно. Но недолго, уж я-то свое руководство хорошо знаю!

На этот раз Сергей вернулся из архива довольно быстро, уже к вечеру. Выглядел он не просто расстроенным, но даже каким-то поникшим.

— Похоже, чашечку кофе в этот раз ты не потребуешь? — попытался пошутить я.

— Нет, не потребую! А стакан коньяка, на нервной почве, вы же не нальете, если попрошу?

— Ну, смотря по результатам, а то и два налью! — подыграл я.

— В общем так. Информацию или уничтожили, или зарыли настолько глубоко, что только экскаватором откопать можно.

— Что, вообще ничего? — поинтересовался я.

— Ну, почти! — таким потерянным я его давно не видел.

— Это вполне понятно и объяснимо — это же НКВД, — я сделал паузу и взглянул на Сергея. — Документы, связанные с внешнеполитической деятельностью, доклады Сталину от руководителей органов МГБ, его переписка с этими инстанциями из так называемого «Фонда Сталина» до сих пор остаются суперзакрытыми.

— Я вообще не уверен, что нашел того, кого искал! — развел руками Сергей.

— Хорошо, давай разбираться вместе! — я попытался ободрить его.

— Я, если не возражаете, все-таки кофе выпью?

— Валяй! — закурив миролюбиво согласился я.

В этот раз кофе он пил не спеша, видимо, собирался с мыслями. Наконец, Сергей созрел, но энтузиазма в его голосе не чувствовалось.

— Савельев Сергей Алексеевич, родился 25.09.1905 года. Место рождения — Орловская область, Мценский район, деревня Фотьяново. В РККА с 03.11.1927 года. Служил в МГБ. Закончил службу 27.06.1952 в чине майора.

— Награды: медаль «За оборону Москвы», медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

— С боевыми наградами — не густо! — отметил я для себя. Явно не фронтовик!

Сергей продолжил.

— Информации о семейном положении и дате смерти нет. До 04.04.1939 года — сержант государственной безопасности, с 04.04.1939 года — младший лейтенант государственной безопасности. Савельев, который «наш», уже в 1938 году был капитаном, а этот — «мой», только в начале апреля 1939 стал младшим лейтенантом!

— Все? — поинтересовался я.

— Все! — ответил Сергей. — Понимаю, что и на рюмку коньяка не наработал! Это — не тот Савельев!

Сергей выглядел довольно плачевно. Я смотрел на него и поначалу просто улыбался, но в какой-то момент просто сорвался на смех. На его лице отразился целый букет эмоций: недоумение, обида, досада и бог знает, что еще. Он был почти готов перейти к вербализации своего плачевного внутреннего психического состояния, но я вовремя остановил его.

— Ладно, ладно, давай разбираться вместе! Начнем с «нашего» Савельева. Никаких объективных данных кадрового учета НКВД у нас нет, это — факт.

— Начнем с его звания — «капитан НКВД».

— Чтобы ты понял логику моих рассуждений, придется прочитать тебе короткую лекцию.

— После введения в РККА персональных воинских званий 22 сентября 1935 г. встал вопрос о замене существующей в НКВД с февраля 1934 г. системы служебно-должностных категорий аналогичными специальными званиями. Первоначальным проектом предусматривалось принятие системы званий, полностью идентичной званиям армейского командного состава РККА, но с добавлением слов «государственной безопасности», например, — старший лейтенант государственной безопасности. Однако командирские звания не отражали функций начсостава органов госбезопасности. В конечном итоге этот проект отклонили.

— Вместо него постановлением ЦИК и СНК СССР №20/2256 от 7 октября 1935 г. «О специальных званиях для начальствующего состава ГУГБ НКВД СССР» были введены следующие категории и специальные звания начсостава:

высший начсостав:

— Комиссар ГБ 1-го ранга;
— Комиссар ГБ 2-го ранга;
— Комиссар ГБ 3-го ранга;
— Старший майор ГБ;
— Майор ГБ;

старший начсостав:

— Капитан ГБ;
— Старший лейтенант ГБ;
— Лейтенант ГБ;

средний начсостав:

— Младший лейтенант ГБ;
— Сержант ГБ;
— Кандидат на специальное звание.

Установленные сроки пребывания в каждом звании:

— Сержант государственной безопасности — 2 года;
— Младший лейтенант государственной безопасности — 2 года;
— Лейтенант государственной безопасности — 3 года;
— Старший лейтенант государственной безопасности — 3 года;
— Капитан государственной безопасности — 4 года;
— Майор государственной безопасности — 5 лет.

— То есть, чтобы дослужиться от сержанта до звания капитана госбезопасности нужно было как минимум 10 лет. Следовательно, в 1934 году, исходя из архивных документов, «наш» Савельев должен был прослужить в составе НКВД более 10 лет, а значит службу начал не позднее 1924 года, если, конечно, какое-либо звание не получил досрочно. Если предположить, что на службу в НКВД он поступил лет в 20, то год его рождения – где-то 1904, то есть в 1934 году ему было около 30 лет.
— Еще один важный момент! Звания от сержанта до майора ГБ, несмотря на созвучие с общевойсковыми званиями, фактически были на две ступени выше: так, сержанту ГБ соответствовало звание лейтенанта РККА, капитану государственной безопасности — аж полковник РККА. Ты спросишь, а почему не подполковник? А потому, что звания подполковник в тот момент в РККА просто не было. Кстати, звание комиссара госбезопасности 1 ранга имел Лаврентий Берия.

— Годы рождения «нашего» и «твоего» Савельев, можно сказать, совпадают. А вот звания, согласно справке кадрового учета, — нет: «наш» Савельев в 1934 уже капитан, а «твой» Савельев только с апреля 1939 года — младший лейтенант госбезопасности! Однако представленная тобой служебная карточка сотрудника составлена уж больно халтурно — случайно, или умышленно никто не знает. Не отражены ни семейное положение, ни этапы прохождения службы, ни год смерти, да почти ничего. Знаю точно, например, что с конца 1930-х годов служебная карточка сотрудника НКВД содержала аж 26 позиций. Вопрос: можно ли такой архивной справке абсолютно верить? Ответ очевиден! Вывод: то, что «твой» Савельев — не «наш» Савельев на 100% утверждать не могу. Впрочем, как не могу пока утверждать и обратного. Но посчитать вероятность можно.

— Выпей пока еще кофе, сейчас прикину и поясню, — я сел за стол и углубился в расчет оценки вероятности. Сергей сначала просто с интересом, затем с изумлением, а потом, как мне показалось, уже и с ужасом наблюдал за тем, что я пишу на стандартном листе бумаги.
Наконец я закончил: — Ну, вот смотри и слушай.

— Вероятностная оценка того, что персоны совпадают по ограниченным наборам параметров, в отношении которых возможны искажения их действительных значений, имеет смысл характеризовать общим понятием адекватности моделей персон, как степени соответствия их параметров. Предполагается также, что искажения в значениях взаимно независимых параметров возникают случайным образом ввиду проявления человеческого фактора, например, при заполнении различных документов вручную, или умышленно. При этом, в качестве допущения —предельное искажение не должно превосходить плюс-минус одной единицы от значения наблюдаемой величины, т.е. плюс-минус один год рождения, или плюс-минус одна ступень звания. А может и «наш» Савельев в действительности не капитан? Для более устойчивой оценки уровня адекватности математической модели имеет смысл использовать оценку в виде среднего геометрического, детали я опускаю:

Прочитав убедительные аргументы авторитетных экспертов о том, что это соглашение — грубая и стопроцентная фальшивка, решил, что с их доводами готов согласиться. Но тут же наткнулся на изображения эмблем НКВД и Аненербе, и просто изумился: наверняка, это случайность, но как же они похожи!

— То есть адекватность моделей, описывающих персону 1 и персону 2, составляет примерно 94%. Другими словами, вероятность того, что «наш» Савельев и «твой» — один и тот же человек лежит в интервале от 0,863 до 0,935, то есть очень близка к единице.

— Ну, ты понял что-нибудь?

Мне показалось, что Сергей смотрит на формулу, как «баран на новые ворота», а на меня, как на Бога: — Ну как…, откуда…? — он никак не мог до конца сформулировать свой вопрос.

Я, тем не менее, понял его: — Сергей! Не забывай, что я получил образование в высшей школе СССР! И мне, лично, посчастливилось изучать такой интереснейший предмет, как «Теория вероятности и математическая статистика».

Похоже, мой ответ вполне удовлетворил его.

— Теперь о научном звании «академик».

— Я вот подумал, а как ему было называть себя, если подчиненные вокруг так, или иначе, сплошь ученые, а некоторые со степенями и высокими научными званиями? Ну, не подписываться же скромно «капитан НКВД, С.А. Савельев»! Он должен был быть беспрекословным научным авторитетом для своих подчиненных!

— Так что, Серега, пока расслабься!

— Ну, что, выпьешь рюмку коньяка? – закончил я лекцию.

— Иншалла! — закивал он.

— Запомнил, засранец! — отметил я.

Сергей вроде бы приободрился и полез доставать рюмки, а я поймал себя на мысли, что убеждал больше не столько его, сколько самого себя. И мысли о Савельеве не давали мне покоя.

С докладными записками Савельев обращался напрямую к Ягоде и секретарю Особого совещания НКВД, старшему майору государственной безопасности Буланову, решение о выделение территории в Мамонтовке группе Савельева принимал лично Сталин. Да и арестом Якова Блюмкина — любимца Дзержинского — тоже руководил Савельев. Ну, уж точно, очень непростая это фигура, это — действительно джокер! Куда же он растворился после ликвидации группы «Аргус» и расстрела всех её сотрудников?

Николай Петров вошел в кабинет, когда Сергей разливал коньяк по рюмкам.

— О! Это я вовремя! Что празднуем? — заулыбался эксперт.

— Локальные достижения, Николай Петрович, присоединяйтесь!

— Всегда готов, как пионер, только сначала доложу про пальчики. Их очень много, но на всех этажах присутствуют отпечатки убитого Зубакина!

 — Да, это было ожидаемо, Николай Петрович! А другие отпечатки нигде по нашей картотеке не засветились?

— Больше пока по этому вопросу сказать ничего не могу, работаю — ответил эксперт. Еще: наши технари выдали заключение по атанору. Агрегат собран вручную, на очень высоком техническом уровне. Промышленно, если можно так выразиться, действительно пока не эксплуатировался. Может быть запускался пару раз в тестовом режиме… В нем установлен таймер общего отработанного времени, а также датчики максимальной, минимальной и средней температуры. Кто и где мог его изготовить сказать затрудняются, но с уверенностью отметили, что при его изготовлении использовались элементы, характерные для производства военной техники и вооружения.

— Понял, Николай Петрович!

Выпили по рюмке коньяка, я закурил и вернулся к своим мыслям.

Товарищ Савельев! Я интуитивно чувствую, ты — важный элемент мозаики большого размера! Но крайне сложно сложить элементы пазла, не видя конечную картинку, да еще и не имея главных её элементов.

Официальный рабочий день закончился. Мы быстро разобрались с бутылкой коньяка и Николай Петрович поспешил к семье, а Сергей, надо думать, — по текущим амурным делам. Я решил задержаться в отделе.

Внезапно вспомнились слова Савельева из докладной записки Наркому внутренних дел Ягоде: «Наша группа нуждается в закордонных командировках. Есть ключи, которые мы не найдем в наших фолиантах... научный мир солидарен в открытиях и, мы полагаем, в Европе найдем сподвижников и единомышленников в исследованиях».
Действительно ли сотрудники «Аргуса» открыто сотрудничали с немецкими учеными, в том числе из НСДАП. Вот и Блюмин передал отчёты по экспедиции на Тибет представителям германской военной разведки, правда за очень большие деньги. Значит надежные выходы на разведку у него были?

Надо бы повнимательнее изучить возможности контактов НКВД и НСДАП. А почему это невозможно? Ведь Вермахт и РККА сотрудничали с 1922 по 1933 год.

***

Первой на территории СССР открылась авиационная школа «Липецк» в 1925 году. Здесь обучались будущие летчики. Вся техника была завезена на территорию Советского Союза под видом коммерческих грузов. Курсанты и стажеры приезжали в гражданской одежде по фальшивым документам.

В 1926 году под Казанью открылась танковая школа «Кама» для обучения солдат рейхсвера и красноармейцев. Советское командование было напрямую заинтересовано в создании подобного объекта, поскольку советская танкостроительная промышленность существенно отставала от европейской. Это позволило советским инженерам перенять опыт и впоследствии создать собственную легенду — танк Т-34. Центр был законспирирован, все немцы носили форму РККА. Летом 1932 года в танковую школу «Кама» даже приезжал с инспекцией создатель германских танковых войск Гудериан.

В 1928 году в Саратовской области в поселке Шиханы был открыт секретный центр «Томка». Здесь проводились испытания химического оружия, а также изучались методы очистки зараженных территорий.

В 1933 году Германия прекратила сотрудничество с СССР: на территории «Липецк» стала действовать Высшая школа ВВС СССР, танковая школа «Кама» была передана Казанскому пехотному училищу, а на территории «Томка» сформирован ЦНИИ химических войск Минобороны.

***

Почему же такое сотрудничество возникло?

В 1920-е годы и Германия, и СССР были своего рода государствами-изгоями: Германия — за то, что была побеждённым противником, а Советская Россия — как «очаг мирового коммунизма». Поэтому обе страны быстро нашли общий язык.
Если сотрудничали Вермахт и РККА, то почему не могли сотрудничать НКВД и НСДАП?
Начать решил с изучения открытых источников — Интернет. Основной вопрос — возможно ли было научное сотрудничество НКВД и Аненербе?

Первое, на что наткнулся, — это, так называемое, «Генеральное соглашение о сотрудничестве, взаимопомощи, совместной деятельности между Главным управлением государственной безопасности НКВД СССР и Главным управлением безопасности Национал-социалистической рабочей партии Германии (Гестапо )» от 11 ноября 1938 г, подписанное начальником главного управления ГБ НКВД СССР комиссаром госбезопасности 1 ранга Лаврентием Берия и  начальником четвертого управления  (Гестапо) главного управления безопасности НСДАП бригаденфюрером СС Генрихом Мюллером.

Особенно заинтересовали следующие пункты генерального соглашения:

— §5, п.1. Стороны придают важное значение развитию и углублению профессиональной деятельности. Обмен опытом и встречи, командировки сотрудников обоих ведомств будут осуществляться на постоянной основе.

— §6, п.1. Стороны будут способствовать расширению и углублению сотрудничества между нашими странами:

— в области сокровенных тайн, теозоологии, теософии, паранормальных и аномальных явлений, влияющих на социальные процессы и внутреннюю жизнь государств.
Прочитав убедительные аргументы авторитетных экспертов о том, что это соглашение — грубая и стопроцентная фальшивка, решил, что с их доводами готов согласиться. Но тут же наткнулся на изображения эмблем НКВД и Аненербе, и просто изумился: наверняка, это случайность, но как же они похожи!

С маниакальным упорством распахивал интернет-просторы еще часа три, делая запросы в различных вариантах и сочетаниях, пока не убедился, что это — сизифов труд! Архивы Аненербе достались странам-победительницам во Второй мировой войне, в том числе СССР. Какие знания дали они миру и почему до сих пор засекречены?
Хотя оно и понятно: если и были какие-то контакты между НКВД и НСДАП, то эта информация должна была быть строго засекречена, причем до сих пор.

Перед уходом домой позвонил Ольге. Наше ежедневное общение для меня стало приятным ритуалом!

Глава 10. Версии

Четверг. Десятый день расследования

Сергей ворвался в кабинет шумно, с улыбкой. Сразу было видно, есть новости.

— Что предложить на этот раз — кофе, коньяк? — пошутил я.

— Если не возражаете, и то, и другое, но позднее! — он картинно вытянул правую руку с открытой ладонью, отвергая предложение, как это было на советских агитационных плакатах против пьянства.

— Из него мог бы получиться неплохой актер! — подумал я.

— Готов доложить информацию о владельце мамонтовской дачи!

— Ждем с нетерпением, докладывай! — я закурил, уже понимая, что информация будет содержательной.

— Начну с конца! Нынешний владелец купил дачу два года назад у художника, народного артиста РФ. Нотариальную доверенность на управление и распоряжение земельным участком и домом позднее оформил на Зубакина Михаила Азича, а сам уехал на постоянное место жительства в Германию.

— Ну, и как же его зовут –– спросит любознательный читатель? — Сергей обвел торжествующим взглядом меня и Николая Петровича, наливая кофе в чашку. — Минута на размышление, время пошло!

Николай Петрович молчал.

— Досрочный ответ! — выпалил я. — Его фамилия — Савельев!

Чашку с кофе Сергей не уронил каким-то чудом. Разочарование и удивление на его лице отразились одновременно. — Ну, нет, я так не играю, даже не интересно!

— Да я просто угадал, продолжай! — смеясь сознался я, а про себя подумал, что теория вероятности — великая наука: Савельева мы просчитали все-таки грамотно.
— Как всегда, коротко? — поинтересовался он. Я утвердительно кивнул.

— Савельев Игорь Борисович, 1974 года рождения, отец — Савельев Борис Сергеевич, 1947 года рождения. Игорь Борисович закончил школу с золотой медалью в 1991 году и сразу же поступил на Кафедру физической химии  Химического факультет МГУ. Тут я проверил точно, лично по архивным данным. Последние десять лет работал там же, где и убитый Зубакин, в лаборатории Института физической химии и электрохимии, но чуть больше года назад уволился.

— С биллингом  возникла ожидаемая задержка: ждал решение суда после ходатайства прокурора. Если коротко, за день до убийства Зубакин получил от Савельева сообщение: «Паша зайдет завтра в 19.00 забрать папки». Подробное содержания переписки, которая может иметь отношение к делу, подготовлю позже и доложу.

— А Михаил Азич был убит около 21.00, если не ошибаюсь? — обратился я к Николаю Петровичу.

— Совершенно верно, — подтвердил он.

— Итак, у нас появился новый персонаж, некто «Паша»! То есть на все про все у этого Паши, если он — убийца, было порядка двух часов. Никаких папок мы не нашли, значит их мог забрать он!

— Ну, что, пора ехать в институт к начальнику лаборатории, где работали Зубакин и Савельев! — подвел итоги я.

— Мне с вами?

— Да нет, Сергей, работай! Не будем тратить время. Я зайду к руководству, а ты, если не сложно, договорись пока о встрече с начальником лаборатории Института.
Начальник лаборатории оказался вполне приветливым мужчиной примерно моего возраста.

— Кравцов Владимир Николаевич, заведующий лабораторией, — представился он.

— Вы, конечно же по поводу… — он замялся, было видно, что подбирает слова — … убитого Зубакина? — наконец закончил вопрос он.

Его мимолетное замешательство, в общем, мне было понятно: смерть — не самая приятная и безоблачная тема для беседы.

— Не только! Меня также интересует ваш бывший сотрудник Савельев, а также их взаимоотношения? Они ведь оба работали под вашим руководством?

— А вы думаете, что Савельев как-то причастен к убийству? — с сомнением спросил Кравцов.

Ожидаемый вопрос, отметил я про себя.

— Владимир Николаевич, у меня пока нет оснований так думать! Но вы же понимаете, мы должны отработать все версии!

— Да, конечно, понимаю! Тогда все по порядку…

— Зубакина мне рекомендовал Савельев: как раз тогда в лаборатории открылась вакансия. Они знали друг друга, как я предполагаю, еще с детства. Как-то раз Савельев обмолвился, что их отцы были хорошо знакомы. Оба — прекрасные специалисты и нареканий у меня почти не было.

— Почему почти? — удивился я.

— Как-то раз я зашел в лабораторию, а Савельев сидел за столом и что-то читал. Он настолько увлекся, что даже не заметил моего прихода. Я подошел и увидел, что он читает какой-то, как мне показалось, манускрипт. Мы в тот момент сильно опаздывали с подготовкой одного научного отчета и меня, естественно, его поведение сильно возмутило. Я сделал ему замечание, ну, возможно, в чрезмерно резкой форме; он также эмоционально отреагировал… В общем, инцидент случился неприятный.

— А какие у Савельева и Зубакина были взаимоотношения?

— Долгое время очень хорошие. Савельев, по характеру — экстраверт, Зубакин — интроверт, но это не мешало их общению. Они постоянно что-то обсуждали, даже на обед всегда вместе ходили. Но потом, наверное, около года назад, вроде кошка какая-то между ними пробежала. Здороваться здоровались, но не более того. Обедать ходили уже раздельно.

— А причины вы не знаете?

— Нет, не интересовался.

— Владимир Николаевич, а почему Савельев уволился?

— Я бы не хотел об этом рассказывать… В общем, это я ему предложил уволиться.

— Были веские причины?

— Примерно год назад с Савельевым что-то произошло. Он потерял интерес к работе, задерживал подготовку научных отчетов, по-прежнему продолжал на рабочем месте читать какой-то антиквариат. Я был вынужден вызвать его на беседу, хотел выяснить причины... То, что я от него услышал, если вкратце, повергло меня в шок.

— Меня больше не привлекает физическая химия. Есть вещи и поважнее, и поинтереснее! — заявил он.

— Какие же, например? — удивился я.

— Алхимия! — уверенно заявил он.

— То, насколько я был поражен услышанным, даже не смогу донести до вас! — по всему было видно, что и сейчас завлаб пребывает в некоторой растерянности.

— Единственное, что мне тогда пришло в голову: — Так вы что, верите в возможность создания «философского камня»?

— После его ответа я не знал, то ли хохотать, то ли вызвать психушку?

Савельев ответил: — А почему вы не допускаете возможность существования некоего порошка-катализатора, дающего «команду» одной кристаллической структуре элемента перестроиться в другую? Да, никто теоретически не доказал, что это возможно, но ведь никто не доказал и обратного!

— А вы считаете, что вам это удастся и вас ожидает Нобелевская премия? — я уже смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Мне это уже почти удалось, а никакие премии мне не нужны! Кроме того, мне недостаточно найти философский камень и решить проблему трансмутации металлов. Я хочу найти способ получения нужного вещества из любого другого! — с каким-то остервенением ответил он.

— Савельев! Вы же дипломированный химик! Если не секрет, что с вами случилось? — я все же попытался вразумить его.

— Алхимики превратились в химиков, когда перестали хранить секреты! — ехидно заявил он.

— После этого обсуждать что-либо было бессмысленно, и я предложил ему уволиться по собственному желанию. К моему удивлению, он, не раздумывая, согласился.

— Понятно! А как вы думаете, Зубакин разделял его псевдонаучные взгляды? — спросил я.

— Не знаю. С Зубакиным ни тему алхимии, ни причины увольнения Савельева я не обсуждал. А нареканий на работу Зубакина у меня никогда не было!

— Да, случай тяжелый! — подытожил я.

— Владимир Николаевич, еще вопрос! Если отбросить эти странности Савельева, я имею ввиду увлечение алхимией, то как бы вы могли охарактеризовать его кратко, как человека?

— Ну, если совсем кратко, то — сибарит  и гедонист , причем проявляться эти наклонности стали только в последние год-два нашего сотрудничества! Одевался дорого, явно не по нашей зарплате, отдыхал за границей, но не в Турции, даже обедали они с Зубакиным не в нашей столовой или в кафе, а в ресторане. Не в моих правилах залезать в чужой карман, но жил он явно не на одну зарплату!

— А Зубакин был такой же?

— Вы знаете, как было сказано в одном известном американском боевике: «Он — не совсем такой, но он — почти такой».

На этом с Владимиром Николаевичем мы расстались, и я вернулся в управление.

— Ну, как результаты? — Сергей и Николай Петрович смотрели на меня с любопытством.

— Феноменально! Савельев оказался параноидальным алхимиком, — я рассказал о беседе с начальником лаборатории.

— Надо же, Савельевы–Зубакины — прямо семейный подряд какой-то, отреагировал Сергей и продолжил: — А может это Савельев замочил Зубакина на почве параноидального психоза?

Я неодобрительно взглянул на Сергея: — Давай-ка без необоснованных фантазий! На момент убийства Савельев все же находился в Германии!

— Попытаемся выстроить в цепочку известные факты и на их основе – возможные версии. Могут ли причиной убийства быть некие документы по алхимии?

— Сын Анастасии Ивановны Цветаевой, Андрей Трухачёв, называл Бориса Зубакина «своим названным отцом».  Учитывая это, могли ли Аза Зубакин и Андрей Трухачев быть незнакомы? Очень маловероятно. Возможно ли, что стенограммы по герметическим знаниям Бориса Зубакина Анастасия Ивановна не уничтожила, как утверждала на следствии, а впоследствии передала сыну? Вполне! Может быть, поэтому и через 16 лет после первого ареста Анастасию Ивановну Цветаеву продолжало долбать НКВД? Мог ли Андрей Трухачёв поделиться имеющейся информацией с Азой Зубакиным? Вполне! Мог ли Борис Зубакин проинформировать сына Азу об исследованиях в группе «Андроген»? Мог, а дальше информация от Азы Зубакина попала к сыну Михаилу. То есть «все они могли»!

Свои умозаключения я отразил на бумаге.

— Вот возможная цепочка унаследования информации Михаилом Зубакиным:

Борис Зубакин > Ася Цветаева > Андрей Трухачев > Аза Зубакин > Михаил Зубакин

                Борис Зубакин > Аза Зубакин > Михаил Зубакин

— Я продолжил: Савельев Игорь Борисович и Зубакин Михаил Азич, предположительно, были знакомы, поскольку их отцы работали в одном проекте «Андроген». Боле того, они одного, 1974 года рождения. Могли они получить какую-либо информацию от своих отцов, а те, в свою очередь, от дедов? Да, возможно!

— Тогда вот еще варианты:

Сергей Савельев > Борис Савельев > Игорь Савельев

Борис Зубакин > Аза Зубакин > Михаил Зубакин

— Где могли бы пересечься эти две цепочки? Только по линии Михаил Азич Зубакин — Игорь Борисович Савельев. Зубакин уже ничего не скажет, остается Савельев. Не исключено, что Игорь Савельев косвенно, возможно, и причастен к убийству!

Мои размышления прервал звонок на мобильный телефон с неизвестного городского номера.

— Слушаю вас!

— Здравствуйте, извините, что отвлекаю, но вы сами просили перезвонить.

Этот голос я сразу же узнал — звонила хозяйка квартиры на Большой Садовой.

— Да-да, слушаю вас, Рива Нисовна! — я понял, что что-то случилось.

— Долго думала, звонить или не звонить. Мне показалось, что вчера вечером видела в квартире слабый свет. Подняться побоялась. А вот сегодня утром обнаружила, что ваша печать на входной двери сорвана! — она явно была взволнована и говорила очень громко.

— Спасибо за звонок, Рива Нисовна! Не волнуйтесь, сейчас подошлю к вам сотрудников.

— Слышали? — обратился я к коллегам. Оба кивнули.

— Николай Петрович! Первое, я попрошу тебя вместе с Сергеем съездить на квартиру для повторного осмотра. Второе, я позвоню начальнику участкового пункта полиции в Мамонтовку, попрошу съездить на дачу Савельева и проверить целостность печати. Если печать сорвана и там, придется вам слетать еще и в Мамонтовку.

— Да, и еще… Сергей, подготовь как можно быстрее всю переписку и, если есть, запись телефонных разговоров Зубакина и Савельева. Особо обрати внимание на этого «Пашу». Попытайся пробить номер его телефона, ведь должен же он был как-то сообщить Савельеву о дате и времени своего визита к Зубакину.

— Если успеете обернуться достаточно быстро, то буду ждать вас здесь для доклада. Если нет, то отложим до утра. В общем, держите меня в курсе!
Начальник участкового пункта полиции отзвонился и подтвердил, что печать на входной двери дома Савельева также нарушена. Сергей и Николай Петрович отправились в Мамонтовку. Через некоторое время они позвонили и сообщили, что уже едут в управление.

Вернулись они около 21.00. Я вопросительно смотрел на них.

— Ну, все самое главное — у Николая Петровича! — поймав мой взгляд сказал Сергей.

 — Давай, Николай Петрович, излагай! — устало обратился я к эксперту.

— Печать квартиры, где совершено убийство, действительно нарушена. Внешне, с момента нашего осмотра, ничего явно не изменилось. Однако удалось обнаружить след от обуви и отпечаток целой ладони в прихожей. Такое впечатление, что посетитель торопился, упал на колено, опершись на ладонь, а следы почему-то не устранил, может торопился. На входной двери в Мамонтовке печать также нарушена, а в доме обнаружены следы, предположительно аналогичные следам на Большой Садовой. Точно смогу сообщить завтра. Печать на двери в подвал также нарушена, но новых следов в подвале не обнаружено.

— В общем, понятно. Всем отдыхать!

—У меня жена с детьми в отъезде, так что я, если не возражаете, задержусь на пару часов, поработаю? — Конечно, Николай Петрович! — согласился я.

Глава 11. Акценты смещаются

Пятница. Одиннадцатый день расследования

Зайдя в кабинет, застал только эксперта. Он стоял у окна и пил традиционный утренний кофе, рассматривая что-то за стеклом. Николай Петрович обернулся, и мы поздоровались. Как ни странно, выглядел он бодрым и отдохнувшим.

— Вот что значит старая школа! — отметил я.

— Готов доложить результаты вчерашней поездки!

— Готов все внимательно выслушать! — улыбнулся я.

— Как я и предполагал, следы от обуви на квартире и даче совпадают. Дактилоскопия результатов не дала, по нашей базе пальчики не числятся. При этом все замки открыты без насилия, предположительно, родными ключами! Цель проникновения в обоих случаях установить не удалось!

Минут через пять вошел Сергей.

— Что у тебя нового, Сергей?

— Вчера сделал соответствующие запросы и проанализировал телефонные контакты между Зубакиным — Савельевым, Савельевым — «Пашей» и «Пашей» — Зубакиным.
— Звонков и голосовых сообщений от этого «Паши» Савельеву не было, только СМС, причем всегда с разных номеров. Очевидно, что наш «Паша», маскируя себя, использовал, так называемый метод, Caller ID Spoofing . Связь была всегда односторонняя — от «Паши к Савельеву». Вот его последнее сообщение через день после убийства Зубакина: «Папки забрал. Приз при личной встрече в Москве. Дату сообщу». Очевидно речь идет о дате вылета Савельева в Москву. Контакты между Зубакиным и «Пашей» не просматриваются.

— А может Савельев уже в Москве, и это он побывал и на квартире Зубакина, и на своей даче? — оживился Николай Петрович.

— Как версия, заслуживает внимания! — отреагировал я на реплику Николая Петровича.

— Сергей! Подумай, как можно узнать в наших международных аэропортах не прилетел ли Игорь Борисович Савельев в течение последних 7-9 дней в Москву?

Во второй половине дня меня неожиданно вызвал начальник управления.

— Ну, что хорошего можно ожидать от пятницы? — подумал я, впрочем, не особо беспокоясь, поскольку кое-что раскопать нам все же удалось, так что доложить было что.

Начальник управления, генерал-майор юстиции, сидел за своим столом. Слева от него за длинным столом совещаний сидел весьма представительный мужчина, крепкого телосложения, гораздо моложе меня, в коричневом костюме. Перед ним лежала кожаная папка.

— Знакомься — полковник ФСБ, Смирнов Виктор Владимирович, — представил нас начальник управления.

— Многообещающее начало! — подумал я, но внешне никакого удивления не выказал.

Мы поздоровались за руку.

— Ну, надо же, такой молодой, а уже полковник! — с некоторой долей ревности отметил я.

Начальник выглядел абсолютно спокойным, полковник тоже, похоже, что чувствовал себя не в своей тарелке только я.

Начал беседу начальник управления: — Наши коллеги обратились к нам с просьбой и предложением о сотрудничестве. Однако суть вопроса, я думаю, лучше изложит Виктор Владимирович!

— Дело в том, что вчера ваш сотрудник попытался пробить по номеру телефона одного нашего подопечного, который уже около двух лет находится в поле нашего зрения, — я напрягся еще больше.

— Конечно же, наши спецы оперативно вычислили вашего подчиненного, а сегодня в первой половине дня я вкратце познакомился с материалами дела, по которому ваш отдел работает в последнее время.

— Вот это скорость? — с неподдельным восхищением подумал я.

— Но прежде, чем изложить причину моего визита, я попросил бы вас более детально ознакомить меня с результатами вашего расследования. Думаю, вы понимаете, что это — не простое любопытство? Забегая вперед, хочу сразу сообщить, что речь идет не столько о возможном изменении подследственности  данного уголовного дела, сколько о перспективах и целесообразности нашей совместной работы. Было бы желательно, чтобы в нашей беседе приняли участие и все ваши сотрудники, если не возражаете?

Я взглянул на начальника управления. Он кивнул: — Я согласен с Виктором Владимирович, тем более, что вопрос на уровне руководства ведомств уже согласован!

— Так! Как всегда, без меня меня женили! — подумал я и, стараясь быть максимально спокойным, предложил: — Хорошо, давайте пройдем в отдел, все мои сотрудники на месте.

В присутствии Сергея и Николая Петровича я рассказал о ходе и результатах расследования. Даже опуская некоторые детали, излагать мне пришлось довольно долго. Фсбэшник, время от времени, делал какие-то пометки в блокноте.

— У меня все! — сообщил я, закончив доклад.

— Спасибо! Теперь моя очередь — Виктор Владимирович задумался довольно надолго.

— Извините за вынужденную паузу, думал, с чего лучше начать? Пожалуй, правильнее будет начать с информации о субъекте, который проходит у вас, как «Паша». Именно он уже порядка дух лет находится в поле зрения нашей службы. Прошу проявить терпение, возможно, мое изложение покажется вам затянутым, а некоторые мои заключения — абсурдными, но я постараюсь убедить вас, что это не так!

— Его настоящее имя — Пол Патрик Уайлен, гражданин США. Помимо гражданства США у Уайлена есть паспорта еще двух стран: Великобритании и Канады. Уайлен периодически посещает Россию, прекрасно владеет русским языком, ведет страницу в социальной сети, где общается со своими российскими подписчиками. В России Уайлен работает в качестве сотрудника одной известной консалтинговой фирмы. Однако, по нашим данным, Уайлен является кадровым разведчиком ЦРУ, специализирующимся на организации провокаций на территории других государств. Засветился он еще в Ираке. При этом американская разведка не участвует в провокациях непосредственно, не работает напрямую: ЦРУ, как правило, только координирует и контролирует акции. В поле нашего зрения Уайлен попал после того, как начал проявлять интерес к Институту физической химии и электрохимии, и, в частности, к Игорю Савельеву.

— Поначалу причина интереса Уайлена к Савельеву нам была не совсем понятна. Вербовка — не его профиль! Конечно, некоторые версии у нас были, а после того, как я ознакомился с результатами вашего расследования, многое, как мне кажется, встало на свои места.

— Уверен, что Савельев не интересовал Уайлена, как объект вербовки, и уж точно, ему не были нужны никакие материалы, связанные с загадками алхимии? Позволю предположить, что Уайлен уже давно занимается подготовкой элементарной политической провокации на территории РФ. Роль агента-провокатора отведена Игорю Савельеву, а его кукловодом является Пол Уайлен, или, как он проходит у вас, — «Паша».

— Политическая провокация — это прием политического противоборства, который включает в себя специально организованные акции подрывного характера с целью использования их последствий для дестабилизации обстановки, дискредитации политики государства, партий, лидеров, дезинформации общественного мнения. Функционально-ролевое предназначении данной провокации — дискредитация РФ и президента.

— Детали провокации пока доподлинно не известны, но канва, предположительно, может быть такой:

— В западной прессе широко освещаются проекты «Андроген» и «Аргус»; информация подтверждается архивными документами и подчеркивается, что безжалостный сталинский режим расстрелял всех его участников, репрессировал их родственников и знакомых.

— Одновременно поднимается шумиха, связанная с убийством Михаила Зубакина — российского архимиста. Вина возлагается на бесчеловечный режим Путина с целью убедить международную общественность, что наш президент ничем не отличается от душегуба Сталина.

— Можно предположить, что проникновение в дом Савельева и квартиру убитого Зубакина также организовано Полом Уайленом с целью получения фотоматериалов для публикаций в западной прессе, придающих большую убедительность провокации.
— Почти уверен, что вишенкой на торте будет убийство Игоря Савельева, так сказать, для усиления эффекта. Думаю, что именно с этой целью «Паша» планирует вытащить его из Германии в Москву. Ни о каком вручении «приза» Савельеву в Москве речь не идет.

— Вот в общих чертах все, жду ваши вопросы и, возможно, возражения!

Первым отреагировал на предложение я: — Виктор Владимирович! Признаться, для меня описанный вами сценарий провокации выглядит несколько абсурдным!

— Возможно! А провокация, связанная с мнимым «отравлением» Алексея Навального, организованная при поддержке иностранных спецслужб, не казалась абсурдом? А провокации с отравлением Литвиненко и Скрипалей, сфабрикованные британцами для подготовки населения и союзников к конфронтации с Москвой? Наконец, обвинения в наш адрес по поводу взрыва «Северных потоков» — разве это не абсурд?

— Повторюсь еще раз, если мои умозаключения и показались вам абсурдными, то это лишь потому, что вы не сталкивались с делами подобного рода! Именно с абсурдных провокации начались первая и вторая мировые войны, а также большинство военных конфликтов современности. После начала специальной военной операции существенно возросли масштабы вмешательства, воздействия на наши внутренние дела из-за рубежа. Именно поэтому и растет число провокаций.

Обсуждение продолжил Сергей: — Товарищ полковник! Хорошо, а почему тогда процесс не запущен до сих пор, ведь с момента убийства прошло уже более десяти дней?

— Думаю, здесь может быть несколько причин. Во-первых, чтобы не возникло впечатление, что СМИ заранее были проинформированы о готовящейся провокации: не поднимать же шумиху на следующий день после убийства? Нужна иллюзия того, что инцидент тщательно расследовался. Во-вторых, до сих пор жив Игорь Савельев. Возможно и наличие каких-то других причин, не учтенных нами.

Обмен мнениями длился довольно долго, наконец, консенсус был достигнут. Виктор Владимирович удовлетворенно кивнул.

— Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. Руководство считает, что дальнейшую работу мы должны проводить совместно, координация взаимодействия поручена мне.
Полковник продолжил: — Без показаний Игоря Савельева прижать Пола Уайлена будет сложно, даже если мы докажем его проникновение в квартиру убитого и на дачу в Мамонтовке. Так что нужно срочно планировать свою операцию «Синдикат-2».
Николай Петрович рассмеялся, а Сергей, было видно, ничего не понял. Я опередил полковника.

— Сергей! «Синдикат-2» — это разработанная и проведенная ГПУ оперативная игра, с целью выманивания из-за границы видного антисоветчика, Бориса Савинкова, направленная на ликвидацию антисоветского подполья. Так что выманивать будем Игоря Борисовича Савельева из Германии, дабы предотвратить провокацию.
Похоже, что Сергей обиделся, поскольку буркнул себе под нос: — Хорошо, что не «Операция Ы»!

— Первоочередными мероприятиями считаю следующие, — продолжил Виктор Владимирович:

— получить отпечатки пальцев Пола Уайлена и сравнить их с полученными на квартире убитого на Большой Садовой после проникновения; снять их будет несложно в гостинице, где он проживает;

— направить Савельеву сообщение якобы от Пола Уайлена о необходимости срочного приезда в Москву; судя по имеющейся характеристике, Савельев слишком сильно и бескорыстно любит денежные знаки и за «призом» обязательно приедет;

— отслеживать факт покупки авиабилета Савельевым будут наши сотрудники; как только это случится, я проинформирую вас, и будем готовиться к встрече;
— заблокировать возможность получения Савельевым любых сообщений от Пола Уайлена; этим также займемся мы;

— направить Савельеву от имени Зубакина сообщение примерно такого содержания — «Подхватил ковид, в реанимация, на ИВЛ ”, чтобы Савельев не пытался связаться с ним до отъезда в Москву; это также послужит объяснением того, почему Зубакин инициативно не выходит на связь более десяти дней;

— текущий контроль мобильной связи будет осуществляться сотрудниками спецподразделения ФСБ.

— Вопросы?

— Для передачи сообщений между «Пашей» и Савельевым может использоваться некий шифр, — отметил я.

— Вы правы, и он уже установлен: в сообщении после слова с нечетным количеством букв следует один пробел, с четным – два пробела. Достаточно примитивно, но Игорь Борисович Савельев ведь не кадровый разведчик?

— Виктор Владимирович! — обратился я к полковнику. — В этой игре нам отведена весьма скромная роль. Мне даже кажется, что сотрудники ФСБ могли бы справиться и без нас?

— Могли бы, могли бы! — согласился он, задумавшись, и продолжил.

— Первое. Думаю, что Савельева следует принять сразу после прилета. Уайлен — опытный разведчик. Он может отслеживать Савельева по прилету в аэропорту сам, или через кого-то еще. Поэтому важно, чтобы Савельева приняли сотрудники Московского уголовного розыска на служебной машине. Уверен, что все номера служебных машин МУРа Уайлену известны. Это и логично — вы просто обязаны допросить Савельева в связи с убийством Михаила Зубакина!

— Второе. Уверен, что Савельев не знает об убийстве Зубакина, а узнав будет потрясен и деморализован. Важно сразу убедить Савельева, что по делу об убийстве Зубакина он будет проходить, как свидетель. Не мне вам объяснять, что, согласно УПК РФ , подозреваемые и обвиняемые могут отказаться от дачи показаний по делу, а вот свидетели отказаться от дачи показаний не вправе, иначе отказ от показаний грозит свидетелю привлечением к уголовной ответственности. Кроме того, следователи не обязаны обеспечивать свидетелей адвокатами, поэтому Савельев, оставшись один на один с представителями правоохранительных органов, вполне может «наговорить лишнего», что значительно упростит предварительное расследование, как и нашу задачу.

— Товарищ полковник! — обратился я к Смирнову — После допроса Савельева в качестве свидетеля мы не сможем законно взять с него подписку о невыезде и он, с перепугу, сможет улететь в Германию.

— Согласен, по этой причине попросил бы вас лично провести первичный допрос Савельева в качестве свидетеля, — обратился полковник ко мне. — Дальше будет видно, сможем ли мы переквалифицировать статус свидетеля в подозреваемого. Никакой процессуальной сложности в этом я пока не вижу.

— Я уверен, что Савельев использовался Полом Уайленом втемную, поэтому ничего не знал о готовящейся провокации. Его задержание в качестве свидетеля связано только с убийством Зубакина, поэтому и поручено сотрудникам Московского уголовного розыска. Участие сотрудников ФСБ на этапе снятия свидетельских показаний на начальном этапе пока не требуется. В этой связи, допрашивать Савельева относительно Уайлена предлагаю в самом конце. А уже на завершающем этапе готов подключиться к допросу и я, если вы не возражаете?

Я не возражал.

— Разрешите вопрос? — оживился Сергей. — А как Уайлен может узнать дату прилета Савельева, если ее назначим мы своим «ложным» сообщением?

— Может и не узнает, но не стоит недооценивать возможности ЦРУ: вполне вероятно, что в Германии за Савельевым кто-то присматривает! — отреагировал полковник.
— На этом наше совместное совещание закончилось, а для себя я отметил, что Смирнов Виктор Владимирович, несмотря на молодость, — вполне вменяемый и приятный в общении человек, хотя и полковник ФСБ.

На следующий день Виктор Владимирович позвонил и сообщил, что все запланированные мероприятия выполнены. Отпечатки пальцев, снятые Николаем Петровичем при последнем посещении квартиры убитого Михаила Зубакина, совпали с отпечатками Пола Уайлена.

Оставалось только ждать прилета Савельева.

Глава 12. Свидетель

Понедельник. Четырнадцатый день расследования.

Аэропорт Внуково, где нам предстояло встретить Савельева, выглядел пустым. Редкие авиапассажиры грузились в такси, или стояли в очереди на рейсовые автобусы. Из всех основных московских аэропортов, по сравнению с Домодедово или Шереметьево, он — самый немноголюдный и удобный. Да и до моего дома от него менее 20 км.

Игорь Борисович Савельев прибыл во Внуково авиарейсом Гамбург — Москва с пересадкой в турецком аэропорту Анталья. Прилетел он налегке: только с кожаной дорожной сумкой Brioni через плечо. По внешнему виду было понятно, что он пребывает в хорошем настроении.

Я сидел и наблюдал за ним из машины.

— Действительно, щёголь! — я вспомнил характеристику начальника лаборатории Кравцова.

Сразу после выхода на улицу из зала прилета его «принял» Сергей и сразу испортил ему настроение. Сергей представился, предъявил служебное удостоверение, обратился с просьбой дать свидетельские показания в связи с убийством Михаила Зубакина, предложил сесть в машину и проехать в управление. Было ожидаемо, что после известия об убийстве Михаила Зубакина и предложения дать свидетельские показания по этому поводу настроение Савельева ухудшится, но что он впадет в почти в полуобморочное состояние… Но возражений от него не последовало.
До конторы добрались достаточно быстро, ехали молча. Я, сидя на том самом «халуйском» месте, в зеркало изредка посматривая на Савельева. Было видно, что он по-прежнему очень напуган.

Допрос Савельева проходил в нашем кабинете.

— Чай, кофе? — предложил я, чтобы как-то расположить его.

— Нет, спасибо! Я очень устал после перелета, давайте сразу по существу вопроса.

— Хорошо! — согласился я, и, выполнив все формальности, предусмотренные УПК, приступил к допросу.

— Игорь Борисович, как давно вы знаете Михаила Ильича Зубахина, и при каких обстоятельствах познакомились?

— Познакомились, если не ошибаюсь, в сентябре 2018 года в Туапсе на Международной конференции по физической химии. С тех пор довольно тесно общались, а позднее, как вы, наверное, знаете, даже работали вместе.

— Это вы помогли Зубахину с трудоустройством в ваш институт?

— В общем, можно сказать и так: когда открылась вакансия в нашей лаборатории я порекомендовал его своему начальнику.

— Работая вместе, вы сохраняли теплые отношения с Михаилом Зубахиным?

— Да, я бы даже сказал дружеские, поэтому известие о его убийстве — для меня страшный удар!

— А у Зубахина не было врагов?

— Ну, что вы! Михаил был человеком бесконфликтным и интеллигентным! Мне, во всяком случае, ничего такого не известно!

Было видно, что в ходе беседы Савельев начинает обретать некоторое спокойствие и уверенность.

— Может быть все-таки чашку кофе? — предложил я.

— Ну, если вы настаиваете, то… — пожалуй!

— Сергей, не сочти за труд, сделай нам по чашке кофе.

Игорь Борисович сделал глоток кофе, поставил чашку на стол и стал вопросительно смотреть на меня. Я выдержал театральную паузу. В тот момент, когда Савельев делал следующий глоток кофе, задал очередной вопрос.

— А как давно вы знакомы с Михаилом Азичем Зубакиным?

Я предполагал, что этот вопрос должен вывести его из равновесия, но последовавшая реакция даже меня сильно напугала. Савельев разлил кофе на брюки, его руки тряслись, лицо исказилось гримасой отчаяния. Он молчал, вяло вытирая протянутой салфеткой брюки, наконец произнес.

— Вы и это знаете…

— И это, и многое другое! — решил добить его я.

Повторять вопрос не пришлось. Савельев поставил чашку на стол и, упершись взглядом в пол, продолжил.

— Мы знакомы с детства. Наши отцы тесно общались, а деды работали вместе в НКВД.

— Проекты «Андроген» и «Аргус»? — задал вопрос я, впрочем, зная ответ.

— Да, отец мне рассказывал об этом, — удивленно подтвердил он.

— Вы конечно же знали, что Зубакин живет по поддельному паспорту?

— Да, знал, — поморщился Савельев.

— А почему он подделал его и уехал из Архангельска?

— Мы оба были сильно увлечены алхимией. А Михаил вообще испытывал благоговейное отношение к золоту, называя его «Величайшим чудом Вселенной». Первое золото в низовьях реки Онеги нашли православные монахи ещё в XVI веке при царе Фёдоре Ивановиче, сыне Ивана Грозного. Во времена Советского Союза золото в Архангельской области добывала «Онега-золото», а после распада — ЗАО «Онежское золото».

— Но предприятия, которые имеют лицензию на добычу драгоценного металла, часто фактически горных работ не проводят, а занимаются скупкой незаконно добытого золота на месторождениях, на которые не выдана лицензия. Там добывают металл так называемые «черные копатели». Борис, по своей дурости, связался вот с такими черными копателями и долгое время что-то мутил с ними, пока об этом не стало известно руководству «Онежского золота». Служба безопасности компании так сильно наехала на него, что он с перепугу через кого-то подделал паспорт и срочно рванул из Архангельска. Я, как вы знаете, помог ему устроиться в Москве.

— Скажите, а какие-нибудь материалы, связанные с проектами «Андроген» и «Аргус» вам по наследству от вашего деда достались?

Савельев выглядел уже несколько спокойнее.

— А какое это отношение имеет к убийству Зубакина?

— Да вот я и пытаюсь разобраться в мотивах убийства!

— Не помню, может быть какие-то письма…

— А почему вы уехали на ПМЖ в Германию?

— Да потому же, почему и все уезжают… — он осекся и фразу продолжать не стал. Я решил пока не настаивать.

— Зубакин проживал в вашем доме в Мамонтовке?

— Нет, только приезжал изредка, я оформил не него доверенность, чтобы он присматривал за домом.

О лаборатории в подвале его дома я решил пока не спрашивать.

— Игорь Борисович, я должен довести до вас некоторую важную информацию. Постараюсь донести её максимально доходчиво, не захламляя юридической казуистикой. Использование поддельных документов УК РФ относит к преступлениям. Стало быть, Зубакин — преступник. Укрывательство преступника — это сокрытие лица, совершившего преступление, предоставление ему убежища и тому подобное. Статьей 316 УК РФ за это предусмотрено, если по-максимуму, лишение свободы на срок до двух лет. Таким образом, мы имеем полное основание переквалифицировать вас из свидетеля в подозреваемого.

Как ни странно, на этот раз мои слова не вызвали у Савельева каких-либо бурных эмоций.

— Да я давно уже понял, к чему все клонится! Решили наказать меня за отъезд на ПМЖ в Германию? — вяло отреагировал он.

Мои слова и реакцию на них слышал вошедший в кабинет полковник Смирнов.

— Зря вы так реагируете, Игорь Борисович! Никто здесь не ставит своей целью непременно посадить вас! — сказал он, глядя на Савельева.

— Не возражаете, если я продолжу беседу? — обращение было адресовано уже мне.

— Да, конечно! — согласился я, согласно ранее проговоренному сценарию.

Савельев с любопытством смотрел на полковника.

— Для начала представлюсь — полковник ФСБ, Смирнов Виктор Владимирович.

Я увидел, что после этих слов Савельев опять «поплыл», причем еще сильнее.

— Прежде, чем объяснить свое присутствие на вашем допросе, хотел бы задать несколько вопросов. Не возражаете?

— Да, как я могу возражать?  — обреченно ответил Савельев.

— Ну, и хорошо! Вопрос первый: где и при каких обстоятельствах вы познакомились с «Пашей»?

Задаваемые вопросы наконец перестали вызывать у Савельева проявление каких-либо эмоций. Он начал понимать, что информации о нем собрано достаточно много.

— Чуть более двух лет назад он сам позвонил мне, представился другом Жака Садуля — это известный французский исследователь алхимии — и предложил встретиться. Естественно, я согласился. После знакомства мы довольно часто встречались в ресторанах, много говорили об алхимии. Он даже подарил мне книгу Садуля с автографом. Платил всегда он. Я понял, что человек он более, чем обеспеченный. Однажды по пьяни я проболтался, что обладаю некоторыми материалами по проектам «Андроген» и «Аргус». Он предложил купить их у меня, пояснив, что потомки Садуля, следуя его завещанию, продолжают собирать коллекцию материалов по алхимии. Я бы никогда их не продал, но предложенная сумма для меня была астрономической. Я знал, что Зубакину от его деда тоже достались материалы по этим проектам и предложил продать их Паше, поэтому познакомил их. Но Зубакин, поначалу, категорически отказался.

— Через некоторое время он пригласил меня и Зубакина в ресторан, где сделал нам весьма интересное предложение: на свои средства он покупает дом в Подмосковье, где оборудует для нас исследовательскую лабораторию. Свои доли по финансовым вложениям мы должны были бы гасить по мере получения конкретных результатов.
— Он что, действительно надеялся на ваши успехи в решении вопроса трансмутации металлов? — задал вопрос полковник.

— Может быть! Но главная цель, как я понял потом, была другая. Он каким-то образом узнал о художествах Зубакина с золотом в Архангельске, и за моей спиной предложил ему, помимо алхимических исследований, заняться еще и аффинажем  золота в комфортных условиях и промышленных объемах. Естественно, Михаил был в восторге от этого предложения. Но я узнал об этом уже после того, когда дом в Мамонтовке был оформлен на мое имя и оборудована лаборатория.

— Вам, конечно же, известно содержание статьи 192 УК РФ? — поинтересовался Виктор Владимирович.

— Да! «Нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней», — если в крупном размере, то до пяти лет лишения свободы.

— Продолжайте, Игорь Борисович!

— На этой почве мы довольно серьезно разругались с Зубакиным. Я заявил, что участвовать в этом не буду и вообще давно планирую уехать в Германию. К моему удивлению, Пауль — это настоящее имя «Паши» — отнесся к моему решению спокойно и даже помог мне ускорить процедуру оформления документов по каким-то своим каналам. Он ведь родом из Германии!

— Ну, пожалуй, настало время сообщить вам, Игорь Борисович, кто такой на самом деле этот ваш Пауль, и в какую непростую ситуацию вы оказались втянуты! Его настоящее имя Пол Патрик Уайлен — кадровый разведчик ЦРУ.

Услышав слово ЦРУ, Савельев совсем сник.

Далее Виктор Владимирович в общих чертах рассказал о готовящейся провокации и возможной роли Савельева в её реализации. Во время его рассказа тот ерзал на стуле, продолжая машинально вытирать намоченные брюки салфеткой.

Закончил изложение Смирнов следующим: — Вы хоть и уехали из России, но, я уверен, что продолжаете оставаться патриотом своей страны!

— Ведь продолжаете? — он строго посмотрел на Савельева; тот с готовностью закивал.

— Поэтому надеюсь, что вы согласитесь помощь ФСБ и примите участие в срыве провокации, направленной против нашего государства и лично президента?

— Еще кое-что, чтобы помочь вам принять верное решение! — полковник вплотную подошел к сидящему Савельеву, так что тому пришлось смотреть на Смирнова снизу вверх, сильно задрать голову.

— В дополнение к статье УК об укрывательстве преступника мы могли бы вменить вам в вину еще и статью о неоконченном покушении на преступление, то есть когда не сделано все, что необходимо для его завершения. Например, преступник вскрыл сейф, но денег там не оказалось, вроде как и кражи никакой не было. Ваш случай — вы участвовали в создании технической базы с целью незаконного аффинажа золота, но до практической реализации дело не дошло.

— Срок наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей. Но, думаю, что вам и этого срока было бы достаточно.
Лично я видел некоторые неявные юридические изъяны в трактовке Смирнова, но Савельев их заметить не мог.

— Если вы согласитесь оказать помощь в изобличении Уайлена, мы готовы оставить вас в статусе свидетеля, а после завершения запланированных мероприятий вы сможете спокойно вернуться в Гамбург.

— Ждем ваше решение! — Смирнов внимательно смотрел на Савельева.

— И я действительно могу вам верить? — выдавил Савельев.

— Я ведь сделал предложение вам в присутствии нескольких сотрудников, не правда ли? Если вы сомневаетесь в моей порядочности, и всех присутствующих здесь офицеров, то вам лучше отказаться! Больше мне добавить нечего.

— Сказано весьма убедительно! — отметил я.

— Да, я согласен! — выдавил Савельев.

— Я и не ожидал другого ответа! Сейчас наши сотрудники отвезут вас на нашу квартиру, где вы сможете отдохнуть и поесть, а позднее мы обсудим дальнейший план действий. Могу также заверить, что вашей безопасности ничего не угрожает!

После того, как Савельев вышел, Виктор Владимирович обратился к нам: — А ведь мы опередили Уайлена всего на два дня! — улыбаясь заявил он.

Мы смотрели на полковника с непониманием.

— Сегодня от Уайлена перехватили сообщение с указанием Савельеву вылететь послезавтра в Москву. Видимо, готовы к началу провокации!

— Всем большое спасибо за сотрудничество! — он попрощался с нами за руку и вышел из кабинета.

— Ну, что, голуби мои сизокрылые! Похоже для нас с вами дальнейшее расследование дела закрыто? Пойду доложу о результатах генералу. Все свободны, до свидания, до завтра!

Сергей и Николай Петрович уходить не торопились. Похоже, все мы испытывали какую-то неудовлетворенность тем, как завершилось наше расследование.

— Если не возражаете, мы хотели бы дождаться вашего возвращения! — с какой-то особой теплотой заявил Николай Петрович.

— Спасибо, коллеги! Но если не будете настаивать, лучше обсудим все завтра.

Доклад начальнику управления был достаточно коротким. Мне показалось, что и генерал чувствует себя не совсем комфортно, слушая мой доклад. Впрочем, завершилось все стандартно: — Благодарю за службу!

После доклада позвонил Ольге: — Привет, красавица, сегодня буду пораньше. Надеюсь, как всегда, на вкусный ужин, а с меня бутылка марочного сухого красного вина!

Вернувшись в кабинет, подумал о следующем.

Скорее всего, Сталин почувствовал обман и ликвидировал «Аргус» вместе со всеми участниками спецгруппы Бокия и Гоппиуса, а их трупы приказал сжечь    в топках московской ГЭС-1 вместе с их   личными делами и актами о расстреле. Сталин не прощал попытки обманывать себя никогда и никому! А в этой связи, интересно: как же деду Игоря Савельева, Сергею, удалось избежать расстрела?

Сохранила ли Ася Цветаева стенограммы Бориса Зубакина, а если да, то передала ли их сыну Андрею, а он, возможно, кому-то еще?

Был ли Зубакин Михаил Азич истинным архимистом, или, как сказал Игорь Савельев, просто так любил золото, что считал его «Величайшим чудом Вселенной»?

Про себя ухмыльнулся: — Впрочем отвечать на эти вопросы будет уже кто-то другой!

И еще: — Все же чертовски интересная это тема — алхимия. Теперь мне понятно, почему Ольга так увлечена ей!

***

Посольство Великобритании в РФ ожидает одобрения консульского доступа к Полу Уайлену, находящимся под арестом в московском СИЗО «Лефортово», который был задержан в Москве сотрудниками ФСБ по подозрению в подготовке провокации, направленной против РФ, а также организацию убийства и покушение на убийство граждан РФ.

Сотрудники ФСБ задержали его в одном из отелей российской столицы.  Сообщается, что Пол Уайлен отказался признать свою вину.

Эпилог

Вчера купил себе новый костюм, галстук и чудесное обручальное кольцо для Ольги. Сегодня — пятница — не самый любимый мной день, поэтому свадебное платье едем заказывать завтра.

PS. Первого августа 2024 г. Пол Уайлен был обменян на одного из российских граждан.


Всем, кто интересуется глубинными вопросами алхимии:

1. Гермес Трисмегист и герметическая традиция Востока и Запада: Сост., коммент., пер. с др.-греч., лат., фр., англ., нем., польск. К. Богуцкого. — М.: Издательство «Новый Акрополь», 2012. — 632 с.

2. Герберт Стэнли Редгроув. Алхимия: древняя и современная.

3. Герберт Стэнли Редгроув. Алхимия и Верования прошлого. — М.: Arbor Vitae, 2019. — 386 с.

4. Канселье Эжен. Алхимия. — Энигма, 2002. — 304 с.

5. Садуль Жак. Сокровище алхимиков.

6. Рохмистров Владимир Геннадьевич. Книга алхимии. История, символы, практика Александрийская библиотека. — Амфора, Санкт-Петербург; 2008.

Предыдущая часть:

Продолжение:

Авиационные рассказы:

ВМФ рассказы:

Юмор на канале: