Я вместе с нейросетью Gemeni пробую подумать о том ,что мы читаем в СМИ.
Когда слова больше не работают: почему язык современных СМИ нас раздражает
1.
Вкакой-то момент, листая новости или слушая сводки, ты вдруг понимаешь: что-то не так. Снова «учёные сообщили», «как стало известно», «эксперты полагают». И это не просто слова, это невидимые барьеры между нами и смыслом. Они примелькались, приелись и теперь вызывают лишь одно чувство — раздражение. Это язык, который уже не говорит, а лишь имитирует речь, превращаясь в бессмысленный набор клише.
Начнем с самого, пожалуй, главного виновника — «учёные сообщили». За этой безобидной на первый взгляд фразой скрывается настоящая катастрофа для критического мышления. Кто эти учёные? Из какого института? Какое именно исследование они провели и почему их выводы так важны? На эти вопросы читателю не дают ответов. Ему просто преподносят истину в готовом виде. Эта фраза призвана не информировать, а убедить, используя авторитет науки как щит от неудобных вопросов. Нам будто говорят: «Не утруждайтесь, мы уже всё проверили. А вы просто верьте». И это в 21 веке, когда доступ к информации должен быть максимально открытым. Вместо этого мы получаем сухой, безликий и обезличенный факт.
Ещё один пример из того же ряда — «стало известно, что…». Этот оборот — мастер фальшивой интриги. Он создаёт иллюзию, будто журналист обладает каким-то сакральным знанием, которого нет у других. В реальности же часто оказывается, что «стало известно» то, о чём говорили на вчерашней пресс-конференции или что давно обсуждают в социальных сетях. За этой ширмой якобы эксклюзивности кроется пустота. Это дешёвый трюк, который оскорбляет интеллект читателя, заставляя его чувствовать себя глупым и необразованным, хотя на самом деле это сам текст лишён смысла. Журналистика, которая должна быть о поиске истины, превращается в театр, где даже самая скучная новость подаётся как сенсация.
И это касается не только отдельных фраз, но и всего пассивного залога, который заполонил новостные ленты. «Было принято решение», «были обнаружены нарушения», «был подписан указ». Кто принял? Кто обнаружил? Кто подписал? Ответы скрыты за безличными конструкциями. Это не просто стилистика, это уход от ответственности. Это язык безликих процессов, а не язык действий и решений. Он делает события безвольными и неизбежными, словно они произошли сами по себе. Такой подход не позволяет читателю осмыслить причинно-следственные связи, разобраться в ситуации и, в конечном счёте, сделать собственные выводы. Нам не нужны события без действующих лиц. Нам нужны истории, где есть герои и антигерои, а не туманные «было сдел0ано».
Почему эти обороты так прочно засели в языке СМИ? Отчасти потому, что это быстро и легко. Зачем искать конкретного человека, если можно написать «источники сообщают»? Зачем анализировать и объяснять, если можно сослаться на авторитет «экспертов»? Это языковая лень, которая убивает саму суть журналистики. Она лишает текст индивидуальности, делает его похожим на тысячи других. В итоге, все новостные порталы звучат одинаково.
Нужна ли нам такая «культура» речи? Нет. Пора требовать от журналистики уважения. Уважения к своему языку, к своей работе и, самое главное, к своей аудитории. Нам нужны конкретные имена, точные данные, активные глаголы. Нам нужны не «сенсации», а факты. Не «инсайды», а честное расследование. СМИ должны быть мостом между миром и читателем, а не стеной из надоевших штампов.
Пока мы не перестанем мириться с этим, нам так и будут подсовывать пустые слова, за которыми нет ни мысли, ни правды.
2.
Когда слова спорят: почему «докторка» и «адвокатка» режут слух
Язык — живой организм, который постоянно меняется. Но иногда эти изменения не принимаются обществом легко. Появление в публичном пространстве слов вроде «докторка», «адвокатка» или «прокурорка» вызвало бурные дискуссии. Для одних это необходимый шаг к равноправию, для других — искусственное и неуместное нововведение, которое «ломает» язык.
Почему же эти слова так часто вызывают отторжение и кажутся чуждыми? Причина кроется не только в консерватизме, но и в глубинных особенностях самого русского языка.
Не просто грамматика, а культура
В русском языке традиционно сложилось так, что названия профессий, особенно высокостатусных, не имеют женских аналогов. Мы спокойно говорим «учительница», «актриса», «писательница» — эти слова давно вошли в обиход и звучат естественно. Их корни уходят в историю, и они органично вписаны в систему словообразования. Но когда речь заходит о более «новых» или официальных профессиях, язык начинает сопротивляться. «Адвокатесса» и «адвокатка» кажутся грубыми или сниженными по сравнению с официальным «адвокат».
Это связано с тем, что в русском языке многие суффиксы для образования феминитивов имеют сниженную или даже пренебрежительную окраску. Суффикс «-к-» в словах «секретарша» или «врачиха» может восприниматься как разговорный или даже уничижительный. Когда этот суффикс пытаются применить к слову «прокурор», результат может звучать как карикатура, а не как серьёзное обозначение. Вспомните, как мы говорим о школьной учительнице, но почему-то не говорим «директорка» школы, хотя обе профессии имеют высокий статус. Язык выбирает свой путь.
Сила традиции и привычки
Многие из этих феминитивов воспринимаются как чужеродные потому, что они не прошли естественного пути вхождения в язык. Они были введены сознательно, извне, в качестве средства для достижения социальной цели — обозначения женского пола в профессии. В то время как язык обычно меняется медленно, органично, через разговорную практику, эти слова появились сразу в публичном пространстве, в СМИ и блогах, минуя этап привыкания.
Подавляющее большинство русскоговорящих людей за свою жизнь не слышали и не использовали эти формы, поэтому они воспринимаются как чужеродные. Ведь мы не говорим «спасибо, госпожа прокурорка» в официальной речи. Язык официальных документов, СМИ и даже обычного вежливого общения имеет свои законы, и эти слова им не подчиняются.
Восприятие и цель
Существует и другая сторона медали. Сторонники феминитивов настаивают на том, что язык должен отражать социальные изменения и признавать присутствие женщин во всех сферах. Использование только мужского рода, по их мнению, стирает женский вклад в науку, политику и бизнес.
Однако проблема в том, что язык — это инструмент коммуникации, а не политический манифест. Когда он начинает использоваться как средство для навязывания идеологий, он перестает быть эффективным. Слова вроде «авторка» или «блогерка» вызывают споры, потому что их введение кажется принудительным, а не естественным. Это создаёт конфликт между стремлением к инклюзивности и привычными нормами языка.
В конечном счёте, язык не принадлежит никому. Он развивается по своим правилам. И попытки искусственно его изменить, какими бы благими ни были намерения, всегда будут наталкиваться на сопротивление. Возможно, через десятилетия некоторые из этих слов войдут в обиход, а другие так и останутся предметом споров. А пока они продолжают резать слух, напоминая, что язык — это не просто набор правил, а отражение культуры и истории.