Когда мы ждали в гости нашего земляка, думали увидеть привычного бойца СВО – того, кто каждый день идёт в атаку, держит оборону, рискует жизнью. Но всё пошло иначе.
И Я СМОГУ!
Он представился – и в редакции воцарилась короткая пауза. Кто-то промолчал, кто-то посмотрел с интересом. Его позывной – Иман. С арабского это означает «вера в истинность ислама». Конечно, мы сразу спросили, откуда у него появилось такое боевое прозвище. – Ещё до мобилизации, в 2020 году, я принял ислам и с тех пор пять раз в день совершаю намаз, – рассказывает мужчина. – Для меня это было неожиданно. Младший брат пригласил в мечеть, там было много мужчин, подростков, даже малышей. Я подумал: если дети могут, почему я не смогу? Во время общего намаза я встал присоединился к верующим. С тех пор стараюсь соблюдать все правила ислама. Наверное, поэтому на СВО мне дали позывной Иман. На передовой вера помогала мне не только выстоять физически, но и сохранять душевное спокойствие. При
любой возможности я совершал намаз – и это придавало сил.
Иман родился в деревне Арларово. После Сайрановской школы поступил в Ишимбайский нефтяной колледж. В 2009–2010 годах служил на Дальнем Востоке в инженерных войсках – водителем. Вернувшись домой, отправился работать на север бурильщиком. В 2013 году женился, в семье появилось двое детей.
МОЛИТВА СРЕДИ БОЯ
Осенью 2022-го пришла повестка. Вернувшись с вахты, мужчина без промедления пошёл в военкомат. После мобилизации проходил боевое слаживание в Пензе в качестве помощника гранатомётчика.
– 17 декабря мы приехали в Ростовскую область, а оттуда – на Украину, – продолжает рассказ о военных буднях собеседник. – Нас отправили держать оборону в село Луганское в ДНР. С первых дней, под руководством командира батальона с позывным Сура (названным в честь реки в Пензе) и командира роты Гильзы, мы копали окопы, строили блиндажи. Сура был настоящим офицером – всегда впереди, рядом с солдатами, никогда не прятался за чужими спинами. К сожалению, он погиб в бою. После года службы на этом участке нас перебросили в село Новомихайловка, где снова пришлось держать оборону. Иман вспоминает: первый штурм на этом участке начинался спокойно – впереди было тихо, ничего не предвещало беды. Вдруг начался миномётный обстрел, следом полетели кассетные бомбы, а затем и дроны. Завязался ожесточённый бой.
– Страха не было, я читал молитвы, – утверждает земляк. – Ребята, переползая из воронки в воронку, смогли выбраться. Из девяти человек в нашей роте семеро были ранены.
В июне 2024 года их отправили в Красногоровку. Там вода была на вес золота – на человека приходился всего стакан в сутки. Иногда мы были вынуждены пить из батареи отопления. В одном из боёв Иман наступил на мину «лепесток» и получил ранение в ногу.
– Ко мне сразу подбежали ребята с позывными Моторола и Айварс, – вспоминает он. – Наложили жгут, а Моторола
вынес меня на руках на нашу сторону.
НА КРУГИ СВОЯ
После этого Иман лечился в госпитале в ДНР. Медико-военная комиссия признала его негодным к службе, и в мае 2025 года он вернулся домой, к семье.
Боец рассказывает, что на стороне противника воюют не только украинцы, но и колумбийцы, поляки, наёмники из других стран. Особенно, по его словам, жестокие – именно наёмники из Польши. Враг был хорошо снабжён не только европейским и американским оружием и техникой, но и продуктами. После их отхода часто оставались
консервы с бобами – горохом, фасолью – производства Европы.
Он скучает по своим товарищам, часто вспоминает комбата Суру и других погибших, молится за их души. С теплом говорит о том, как был кашеваром: особенно бойцам нравился его узбекский плов в казане на костре. Сейчас Иман лечится в дневном стационаре, помогает по дому. Когда поправится, мечтает снова пойти работать вахтовым методом, как прежде.
ФОТО: архив Имана.