Прошло некоторое время, как я отправила девочку в Навь. Родители ее нашли, забрали. А я осталась опять одна. Может, зря я ее прогнала? Вместе оно веселее. Ну поздно уже горевать, каждому свое место... У меня осталось мое болото, остались мои лесные жители. А она ушла в свой мир. Так и должно быть.
Но в лесу у меня есть еще один друг. Туман. Он тоже всегда был моим союзником. Если заходил в лес чужак, я просила туман укрыть его, и тропы путались, голоса глохли, огни чадились и тухли. Люди или уходили, или оставались в моем царстве навеки, коли забывали простые правила.
Но однажды что-то с ним приключилось: туман стал жить сам по себе. Даже без моего зова он поднимался из трясин, густой, вязкий, серебристый. Он не просто скрывал лес, он начал ткать свою паутину из тяжелого воздуха. Меня это насторожило. Решила все проверить. Пошла знакомой тропой и вдруг увидела, как туман переплетается в узоры, словно сотканные из тонких нитей, как паутина. Они тянулись между деревьями, ложились на воду, обвивали камыши. Я коснулась их, и нить прилипла к пальцам, холодная, как лёд. Я отдернула руку, словно от ожога.
И тут я услышала шепот. Но это был не голос болота. Совсем другой. Холодный, липкий. Он обволакивал, туманил голову и мысли начинали путаться. Я поняла, это- туман. Он шептал слова, порой нездешние, похожие на древние заговоры, которых я не знала, хотя прожила триста лет:
Останься… останься здесь… навеки.
Я поняла, что не отпускает он не только чужаков. Он ловит меня. Плетёт сети, чтобы и я забыла дорогу к болоту. Я стояла и слушала, а мысли мои путались, я погрузилась в забытье. Вдруг рядом со мной каркнула ворона- я очнулась. Попробовала отступить, но за спиной уже висели нити. Они дрожали, тянулись ко мне, шевелились, как живые. В их узорах мелькали лица тех, кого болото затянуло когда-то. Лица без глаз, без рта. И среди них девочка. Та самая, что смеялась в трясине.
Она не смеялась теперь. Она смотрела на меня и молчала.
Туман все гуще сжимал меня, и я впервые почуяла страх. Он засел во мне, как ледяная заноза. Я всегда думала, что бояться умеют только люди. Они приходят в лес с огнём и топором, а потом кричат от страха, когда трясина забирает их. Но теперь этот крик жил во мне самой. Я боялась не смерти- я и так уже умерла когда-то. Я боялась исчезнуть совсем. Раствориться, как капля в серой влаге. Стать только узором в чужой паутине. Без имени. Без памяти. Без меня.
Вырваться самостоятельно я не могла. Тогда я позвала болото. Вода зашумела, корни затрещали, и сеть разорвалась. Болото меня спасло. Но пока я бежала, слышала голос за спиной:
- Ты уже в моих объятьях. Эти узоры я сплел для тебя. Из них я сплету и тебя.
Голос этот пробрал меня до мурашек. Я бежала быстрее ветра, а в голове эхом звучали его слова.
Я добежала до своего пристанища, пытаясь успокоится. Села на кочку и задумалась.
Мне было невдомек, что с ним могло случиться. Ведь он был моим другом! Я стала звать ворон. Они прилетели, встревоженные моим криком. Тогда я обратилась за советом к ним, может они что подскажут или прознают. Птицы улетели и вернулись лишь к вечеру. Сели на сухую осину, долго молчали, потом хрипло молвили:
- Туман не чужой тебе. Отныне он твоя тень. Ты сама виновата, породив его. В нем теперь живут голоса тех, кого болото забрало. Их отчаяние, их страх, их смех. Все что ты отталкивала, чтобы оставаться сильной. Даже та девочка. Ты прогнала ее, и туман впитал её смех. Теперь он смеётся и дышит сам по себе, хозяйка ему больше не надобна.
Я сидела у самого края трясины и слышала, как он шепчет:
«Ты моя. Ты забудешь дорогу так же, как забыли все они».
Вороны снова закаркали, кружась над верхушками сосен:
- Ты либо хозяйка тумана, либо его тень.
Я закрыла глаза. И впервые за триста лет мне показалось, что я снова слышу собственное сердце. Оно билось быстро, тревожно, будто напоминало: выбор уже рядом.
А туман всё клубился вокруг, медленно тянул свои серебристые
пальцы. Он ждал.
Вороны напоследок предупредили:
- Осторожней. Коли туман закончит свое плетение, он укроет и тебя. Но помни: есть и те, кто глубже корней. Там ты сыщешь ответ.
Птицы улетели. Болото начало беспокоиться, зашевелилось, большие пузыри вздымались над поверхностью воды. Мой друг, оно всегда мне помогало.
И в этот миг из-под земли донесся гулкий шепот: это был не ветер, не вода. Словно корни деревьев заговорили. Глухо, протяжно, так, что земля под ногами задрожала:
«Она уже в его узоре… но есть глубже сила… сила, что удержит и туман, и смерть».
Я наклонилась, вглядываясь в мрак. Никого. Болото опять спокойно задышало, значит опасность миновала. Корни заскрипели в земле. То, что глубже корней, откликнулось.
И если я хочу спастись от тумана, придётся спуститься туда, куда не ступала даже я.
