Заблудившиеся
Осенний шторм обрушился на побережье внезапно, словно разъяренный великан, решивший стереть с лица земли всё, что осмелилось встать на его пути. Ветер выл в ущельях, срывая с скал камни и вековые сосны, а дождь, плотной колючей стеной, полностью скрывал мир за окнами автомобиля.
За рулём старого внедорожника сидел Артём, сжимая баранку до побеления костяшек. Рядом, прижавшись к холодному стеклу, молчала его жена Ирина. Они не разговаривали уже несколько часов. Эта поездка, затеянная в последней попытке спасти трещащий по швам брак, превратилась в кошмар. Ссора в гостинице, нелепый, злой спор о том, куда ехать дальше, и вот результат – они заблудились в глухой горной местности, в кромешной тьме, под аккомпанемент разбушевавшейся стихии.
– Надо было слушать навигатор! – сквозь стиснутые зубы прорычал Артём, в очередной раз пытаясь поймать пропавший сигнал сотовой сети.
– Навигатор привёл нас в эту дыру! – парировала Ирина, не глядя на него. – Я же говорила, что нужно было остаться в городе.
– Чтобы продолжать молча смотреть в разные углы номера? Прекрасный план!
Машину сильно качнуло от очередного порыва ветра. Артём с трудом удержал её на размокшей, скользкой грунтовке, больше напоминающей русло ручья.
– Ехать дальше невозможно, – констатировал он, чувствуя, как уходит последняя сила. – Где-то надо переждать.
Он почти ослеп от яркого света фар, отражающегося от бесконечных струй дождя. Казалось, они одни во вселенной, затерянные в самом её тёмном и негостеприимном углу.
Именно в этот момент Ирина вскрикнула и указала пальцем вперёд, в кромешную тьму за пределами лобового стекла.
– Смотри! Огонёк!
Артём напряг зрение. И правда, чуть в стороне от дороги, на пригорке, сквозь водяную пелену угадывался тусклый, но устойчивый свет. Не мигающий, не дрожащий, а ровный и призывный.
– Фонарь, – прошептал он. – Значит, там есть жизнь. Может, хутор, или лесничество.
Он свернул с основной дороги на едва заметную колею, ведущую вверх, к свету. Внедорожник буксовал, колёса разбрасывали липкую грязь, но Артём, подхлёстываемый надеждой, давил на газ. Этот огонёк был единственным ориентиром в хаосе, соломинкой, за которую хватается тонущий.
Через несколько минут тяжёлой борьбы с размытой дорогой они выехали на небольшую поляну. В центре её, на покосившемся деревянном столбе, висел старый керосиновый фонарь. Он горел ровным, неестественно спокойным пламенем, не реагируя на бешеные порывы ветра. Вокруг не было ни души. Ни домов, ни машин, ни признаков человеческого присутствия. Только одинокий фонарь, освещающий пустынную, заброшенную поляну и тёмный провал старой гравийной карьеры неподалёку.
– Что это? – растерянно спросила Ирина, и в её голосе впервые за весь вечер послышался не холод, а страх.
– Не знаю, – честно ответил Артём. – Но другого укрытия нет. Переждём здесь, в машине. До утра.
Он заглушил двигатель, и тут же на них обрушилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра и стуком дождя по крыше. Свет фонаря заглядывал в салон, отбрасывая на их лица длинные, неестественные тени.
Незваный гость
Прошёл час, другой. Буря не утихала. Артём и Ирина сидели в темноте, лишь призрачный свет фонаря изредка мерцал на потолке. Их ссора была забыта, отброшена как нечто мелкое и незначительное перед лицом настоящей опасности. Они молчали, прислушиваясь к ярости стихии.
Вдруг Ирина вздрогнула и схватила Артёма за руку.
– Ты слышал?
– Что?
– Стук. Словно кто-то стучит по стеклу.
Артём напряг слух. Сквозь шум дождя ему почудился тихий, но отчётливый скрежет. Как будто кто-то проводит металлом по металлу.
– Ветер, – неуверенно сказал он. – Ветка какая-нибудь.
Но звук повторился. Теперь ближе. И ещё. И ещё. Он обошёл машину кругом – тихий, мерный скрежет по краю крыши. Артём почувствовал, как по спине у него побежали мурашки. Он резко повернул ключ зажигания, чтобы включить дворники и свет, но двигатель лишь щёлкнул в ответ – аккумулятор был почти разряжен.
– Заведи машину! – панически прошептала Ирина. – Уезжаем отсюда!
– Не заводится! – сквозь зубы процедил Артём, безуспешно поворачивая ключ.
В этот момент прямо перед лобовым стеклом, в луче света от их умирающих фар, промелькнула тень. Высокая, сгорбленная, неестественно худая. Она скользнула так быстро, что невозможно было разглядеть детали, лишь мелькнул бледный овал лица и темнота впадин вместо глаз.
Ирина вскрикнула и отшатнулась. Артём инстинктивно захлопнул центральный замок.
– Это кто?! – закричала она. – Кто это?!
– Не знаю! – его собственный голос сорвался на фальцет. – Может, местный… бомж… лесник…
Но он сам не верил в эти отговорки. Тень двигалась слишком странно, слишком бесшумно и быстро для живого человека.
Скрежет возобновился, теперь он раздавался прямо над головами – словно кто-то с длинными ногтями медленно проводил ими по металлической крыше автомобиля. Скр-р-рип… Скр-р-рип… Звук был невыносимым, леденящим душу.
Внезапно стуки и скрежет прекратились. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Артём и Ирина замерли, боясь пошевелиться, боясь дышать. Они смотрели в разные окна, ожидая нового появления.
Оно произошло со стороны Ирины. Из темноты к стеклу медленно приблизилось лицо. Болезненно-бледное, влажное от дождя, с провалами вместо глаз и рта. Оно не выражало никакой эмоции – ни злобы, ни любопытства. Лишь пустоту. Абсолютную, всепоглощающую пустоту.
Ирина замерла в параличе ужаса, не в силах отвести взгляд от этого безликого лица. Оно приблизилось вплотную к стеклу, и они услышали тихий, сиплый шепот, который, казалось, исходил не снаружи, а звучал прямо у них в головах:
«Следуйте за светом… Он согреет…»
Лицо медленно отплыло назад и растворилось в темноте. Скрежет по крыше возобновился, стал быстрее, настойчивее, а затем начал удаляться. Тень двинулась прочь, по направлению к тёмному провалу карьера.
В салоне пахло страхом и холодным потом. Сердца бились так, что казалось, вот-вот разорвут грудную клетку.
– Что это было? – выдохнула Ирина, и её голос был хриплым от ужаса.
– Не знаю, – повторял Артём, как заведённый. – Не знаю…
Он снова попытался завести машину. На этот раз двигатель, с хрипом и прокруткой, но ожил. Свет фар дрогнул и поймал в свой пучок удаляющуюся фигуру. Она шла, не оборачиваясь, к краю карьера. И над ней, на том самом столбе, всё так же ровно и спокойно горел тот самый фонарь.
Тяга бездны
– Поехали! Немедленно! – крикнула Ирина, хватая Артёма за рукав.
Он бросил взгляд на приборную панель. Стрелка указателя уровня топлива лежала на нуле. Они не доехали бы и километра.
– Бензин на исходе, – с ужасом осознал он. – Мы никуда не уедем.
Их взгляды одновременно устремились к одинокому фонарю. Он продолжал гореть, его свет вдруг показался не зловещим, а спасительным. Тёплым. Призывным. Шёпот эхом звучал в их сознании: «Следуйте за светом… Он согреет…»
– Он сказал… согреет, – неуверенно проговорила Ирина. – В машине холодно. Мы замёрзнем до утра.
– Это не он сказал! – попытался возразить Артём, но его собственная воля была подкошена пережитым шоком. – Это… нам показалось.
Но сомнение уже посеяно. Леденящий холод внутри салона контрастировал с тёплым, золотистым светом фонаря. Он манил к себе. Обещал безопасность и тепло.
– Посмотри, Артём, – Ирина указала на фонарь. – Ветер такой, а пламя ровное. Оно не колышется. Как будто… его никто не зажигал. Оно просто есть.
Артём посмотрел. Она была права. Пламя в стеклянной колбе фонаря горело абсолютно неподвижно, как застывшая картинка. Это было противоестественно и гипнотически притягательно.
– Может, там, внизу, есть укрытие? – предположила Ирина, её голос стал заторможенным, сонным. – Старая будка, пещера… И этот фонарь – указатель. Чтобы путники не заблудились.
Логика её слов была извращённой, абсурдной, но в состоянии шока и страха мозг цеплялся за любую версию, которая сулила спасение от немедленной опасности. Лицо в окне уже не казалось таким страшным. Оно было просто… несчастным. Может быть, это был одинокий сторож, пытающийся помочь?
«Следуйте за светом…» – настойчивее зазвучало в голове.
Артём почувствовал странную слабость. Страх отступил, сменившись апатичной покорностью. Рука сама потянулась к ручке двери.
– Что ты делаешь? – испуганно спросила Ирина, но в её тоне было больше автоматического протеста, чем настоящего ужаса.
– Посмотреть, – также безучастно ответил Артём. – Может, он правда хочет помочь.
Он вышел из машины. Ветер тут же обжог его лицо колючим дождём, но свет фонаря, казалось, образовывал вокруг него купол спокойствия. Дождь не долетал до того места, где стоял Артём. Было тихо.
Ирина, видя, что с мужем ничего не происходит, тоже открыла свою дверь и вышла. Они стояли рядом, под гипнотическим воздействием ровного, тёплого света, и смотрели на фонарь.
– Пойдём? – сказала Ирина. Её голос был чужим.
– Пойдём, – кивнул Артём.
Они двинулись вперёд, не в силах отвести взгляд от пламени. Их ноги увязали в грязи, ветер пытался свалить с ног, но они шли, как лунатики, подчиняясь неведомой силе. Они шли мимо фонаря, не останавливаясь, прямо к тёмному провалу карьера. Шёпот в их головах стал громче, настойчивее, превратившись в невыносимый гул, заглушающий всё остальное.
«Сюда… Сюда… Здесь тепло… Здесь покой…»
Они подошли к самому краю. Глубокая, чёрная как смоль яма зияла под ними. Запах влажной глины и гнили ударил в нос. Но их сознание отказывалось воспринимать опасность. Они видели лишь уютный свет, будто бы идущий со дна пропасти.
Артём сделал шаг вперёд. Камень под его ногой обломился и с тихим шорохом полетел вниз. Они не услышали его падения.
Ирина потянулась к руке мужа.
– Страшно, – прошептала она.
– Не бойся, – так же тихо ответил он. – Смотри на свет.
И они шагнули в ничто. Вместе. Рука об руку.
Наутро шторм стих. Над опустевшей поляной кружили вороны. Старый внедорожник стоял с открытыми дверями. На столбе всё так же горел фонарь, хотя керосина в нём не должно было хватить и на пару часов. Его пламя было неподвижным и холодным.
А на дне карьера, среди бурелома и острых камней, лежали два тела. Выражение их лиц было странно спокойным, почти умиротворённым. И на бледных, окоченевших губах Артёма застыла лёгкая, безумная улыбка. Как будто в последний миг он наконец-то увидел то, что так долго искал.