Похоже на то, что президент США Дональд Трамп возвращается в эпоху Холодной войны, когда США покровительствовали Пакистану в противовес Индии, поддерживавшей союзнические отношения с СССР. Нынешнее охлаждение отношений между Вашингтоном и Нью-Дели напоминает те времена: американцы ввели повышенные таможенные тарифы против Индии в отместку за то, что она покупает российскую нефть.
Одновременно Вашингтон стремительно восстанавливает отношения с Пакистаном, нарушившиеся во времена правления в этой стране антиамерикански и прокитайски настроенного премьер-министра Имрана Хана. Хотя Имран Хан давно в тюрьме, и Пакистаном правит коалиция президента Асифа Али Зардари и премьер-министра Шахбаза Шарифа, которую условно можно назвать проамериканской.
Но в реальности отличия ситуации 1970-80-х гг. от нынешнего времени фундаментальны: во времена Холодной войны Китай не был глобальным игроком. Когда Пакистаном управлял диктатор Зия уль-Хак, помогавший афганским моджахедам воевать с советскими войсками в Афганистане, и пользовавшийся безусловным расположением США, у Китая с Исламабадом были хорошие отношения, но не более того. В экономическом плане Китай был ничтожен, его участие в афганской войне было минимальным (Пекин оказывал помощь незначительным и маловлиятельным маоистским группировкам – «Шолее джавид» («Вечное пламя») и Организации освобождения Афганистана).
В 1980-х гг. в Синьцзяне - автономном районе Китая, коренное население которого состоит из мусульман-уйгуров, активно действовали джихадистские группировки. Группы уйгурских джихадистов проникали в Пакистан, где находили приют у радикально настроенных пуштунских племён. Это очень беспокоило Пекин, и мешало его тесным отношениям с Исламабадом.
В те годы США и Запад в целом не видели угрозы в джихадизме: там считали, что он нацелен против СССР. Всё изменило 11.09.2001, когда вскормленные Западом джихадисты обрушились на США. В ответ американцы начали поход в Афганистан, превратив давнего союзника, Пакистан, в свою тыловую базу. Которая оказалась на удивление ненадёжной: Пакистан – мусульманская страна, и боевики «Аль-Каиды»* и обществом, и государством, и армией воспринимались как свои. Отказать американцам Исламабад не решился, и обеспечивал тыловую логистику американским войскам в Афганистане, параллельно укрывая «Аль-Каиду» и союзных им талибов. Американцы с ужасом поняли, что Пакистан – никакой им не союзник, а противник, вынужденный им помогать, но больше имитировать помощь. Особенно недоверие к Пакистану возросло после того, как лидер «Аль-Каиды» Усама Бен Ладен, на которого американцы охотились в Афганистане, был обнаружен спокойно проживающим в пакистанском городе Равалпинди – более того: в двух шагах от штаб-квартиры Межведомственной разведки Пакистана!
К моменту ухода из Афганистана американцы давно перестали считать Пакистан своим союзником. А Китай, к тому времени одолевший уйгурских джихадистов, и нуждающийся в выходе к портам Индийского океана, всё сильнее сближался с Пакистаном. Сотрудничество между двумя странами особенно окрепло во время правления Имрана Хана. Китай стал основным поставщиком вооружений пакистанской армии, и приступил к масштабному экономическому сотрудничеству: через Пакистан проходит важнейшее ответвление китайского экономического супер-коридора «Один пояс, один путь».
Как во времена Холодной войны, Пакистан интересует Китай с точки зрения противостояния давнему недругу – Индии, но не только. Китайцы достраивают в Пакистане огромный порт Гвадар, через который китайские товары будут кратчайшим путём доставляться на Ближний Восток и в Африку. Китайцы также заинтересованы в инвестиционных проектах в Афганистане (в первую очередь, в разработке огромных запасов лития), а доступ к территории этой страны удобнее всего через Пакистан (он возможен и через Таджикистан и Узбекистан, но первый находится в очень плохих отношениях с Кабулом, а второй не имеет развитых транспортных коммуникаций у афганской границы).
С начала XXI века США усиленно налаживали дружественные отношения с Индией. Что неудивительно: Холодная война осталась позади, Индия – демократическая страна, развивающаяся по западной модели, к тому же противостоящая джихадизму (что стало актуальным после 2001 г.), и Китаю. При первом президентском сроке Дональда Трампа Китай был объявлен главной стратегической угрозой для США, и второй срок Трамп начал с тех же позиций. Так как отношения с Пакистаном давно разладились, Индия, противостоящая и Пакистану, и Китаю казалась американцам идеальным союзником.
Но всё пошло не так. Введение Трампом повышенных пошлин на индийские товары в качестве репрессии за покупку российской нефти, представляется, стало следствием принятых Вашингтоном ранее решений. Индийские СМИ с удивлением обращали внимание на то, что высокопоставленные пакистанские генералы вдруг зачастили в Вашингтон, где их не видели много лет.
Похоже, что основную роль в неожиданной переориентации Вашингтона с Индии на Пакистан связаны личные симпатии и антипатии американского президента. Ещё в апреле 2025 г. Трамп радушно принимал в Вашингтоне премьер-министра Индии Нарендру Моди, расточая ему похвалы и суля всяческие пряники. Но 24 апреля, после теракта в контролируемом Индией Кашмире между Индией и Пакистаном разразилась короткая война, быстро закончившаяся, в основном потому, что индийская армия показала себя не такой сильной, как казалось.
Трамп, любитель «сделок», и считающий себя великим миротворцем, попытался выступить посредником между Нью-Дели и Исламабадом. Перемирие было достигнуто, и Трамп во всеуслышание заявил, что это он прекратил войну и предотвратил ядерную катастрофу, но тут началось нечто неожиданное. Пакистан охотно согласился с тем, что мира добился Трамп, и немедленно выдвинул его на Нобелевскую премию мира (а это золотая мечта Трампа). Но Моди внезапно заартачился, сказав, что Трамп тут совершенно ни при чём, и никакой роли в перемирии он не сыграл. СМИ утверждают, что разъярённый Трамп четыре раза звонил Моди, но тот так и не соизволил ответить.
Запланированный заранее визит Моди в Вашингтон после конфликта так и не состоялся, поэтому вместо этого Трамп пригласил самого влиятельного человека в пакистанских вооруженных силах, фельдмаршала Асима Мунира, на обед в Белом доме. Отношения развивались, и месяц спустя Трамп удвоил усилия в своей новой «дружбе» с генералом Муниром, одновременно рекламируя выгодные экономические сделки с Пакистаном. После чего и начались поездки пакистанских генералов в Вашингтон. И США вдруг объявили террористической организацией сепаратистскую Армию освобождения Белуджистана (АОБ), которую Пакистан обвиняет в том, что это «вооружённая рука» Индии. АОБ действует много лет, но до последнего времени США не обращали на неё никакого внимания, а тут – обратили.
И уже под занавес Трамп ввёл повышенные пошлины для Индии. В связи с изложенным выше представляется, что покупка индийцами российской нефти если не предлог, то, по крайней мене, не самая важная причина карательных акций Вашингтона против правительства Моди.
Результатом внезапного поворота США в сторону Пакистана стали попытки Индии сблизиться с вечным противником – Китаем: Моди впервые за семь лет собирается в Пекин. В принципе два азиатских гиганта могут найти общий язык: несмотря на достаточно быстрое развитие, Индия навсегда отстала от Китая, и уступает ему по всем параметрам – в военном, экономическом, социальном и внешнеполитическом планах. Давние попытки Нью-Дели помочь тибетцам отделиться от Китая обречены на провал (что прекрасно осознают в Нью-Дели), зато тайно поддерживаемые Пекином сепаратистские движения на северо-востоке Индии (штаты Ассам, Мизорам, Манипур, Нагаленд и Трипура) продолжают существовать. После свержения в 2024 г. дружественной Индии главы Бангладеш Шейх Хасины эта страна стремительно превращается в союзника Китая: таким образом, Индия оказывается между двумя союзниками Китая и с запада, и с востока. В целом, Индия проигрывает противостояние с Китаем за доминирование в Южной Азии, и, наверное, может с этим смириться ради переноса усилий на внутреннее развитие. Хотя это может быть только очень долгим и осторожным процессом.
Сближению Индии с Китаем сильно мешает Пакистан, для которого конфронтация с Индией является экзистенциальной. И союзников Исламабад выбирает, ориентируясь на их возможности усилить его позиции против Индии. В этом смысле союз с Китаем ему нужен, как воздух, поэтому нынешняя пакистанская власть, при всех своих прозападных симпатиях, не ослабляет контактов с Пекином. Даже в случае сближения с США Пакистан ни за что не решится ослабить союз с Китаем.
Ряд экспертов считают, что администрация Трампа намерена получить доступ к минеральным богатствам Пакистана, которыми сейчас распоряжаются китайские компании. Теоретически это возможно, но если это так, это значит, что американские чиновники просто не разбираются в ситуации. Природные ресурсы Пакистана – нефть, газ, уран, медь, золото, марганец, хромиты, свинец, цинк – уже разрабатываются китайцами, либо китайцы готовятся к их разработке. Как американцы собираются их вытеснить – загадка, причём пакистанские власти ни в коем случае не будут помогать им, опасаясь американо-китайского конфликта на своей территории.
Но самое главное – в том, что природные богатства Пакистана находятся в Белуджистане, уже много лет охваченном восстанием. Повстанцы мешают работать в провинции китайским компаниям, но точно так же они будут атаковать и американцев: ведь и те, и другие - чужаки и «неверные». И объявление АОБ террористической организацией ей никак не помешает – наоборот, усилит антиамериканские настроения повстанцев.
Таким образом, сближение США с Пакистаном особых дивидендов Вашингтону не принесёт: ни от Китая Пакистан оторвать не удастся, ни попользоваться природными богатствами Пакистана не получится. При этом ссора Трампа с Моди может на долгое время сделать Индию недружественным США государством, с соответствующими геополитическими последствиями.
*Запрещена в РФ.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez