Парадоксально, но самым жизнеспасительным романом за последние несколько довольно тяжёлых для меня недель, стал довольно тревожный по сюжету

Парадоксально, но самым жизнеспасительным романом за последние несколько довольно тяжёлых для меня недель, стал довольно тревожный по сюжету роман Ларисы Муравьевой «Написано в Западном Берлине». Я прочла про него много хорошего и много плохого, но, когда начала читать, осознала, что люблю его безоговорочно, чувствую его всем сердцем. Это о войне, от которой не убежать. За первой войной начинается вторая, а потом обе войны приходят в твой новый дом и так там и остаются.

В Израиле нет места для рефлексирующих душ, глядящих, как в зеркало, в свое прошлое. Израиль — это страна будущего: постоянно под угрозой исчезновения, постоянно вибрирующая от радости, что исчезновения еще не случилось. Приезжающие в Израиль меняют имя. Ася становится Эстер, Алексей — Элиасом, Евгений превращается в Рами, Юлия становится Линор. Я долго читала списки женских имен из Торы, примеряя их на себя. Я ходила по улицам, искала какую-то знакомую мне энергию. Клочок брусчатки, ракушка на пляже, запах цитрусовых. Это всё не моя страна, не моя идентичность. В конце концов, я подумала, Израиль — это вытесненное пространство. Финикийцы вытеснили египтян, христиане вытеснили мусульман, евреи вытеснили арабов, Израиль вытеснил Палестину, иврит вытеснил всё остальное. Над всем этим пространством тяготеет знак вытесненного, отсутствующего присутствия. Чтобы оказаться здесь своей, нужно вытеснить себя. Стать Лиорой, Саррой, Ханной, Ривке, Ципорой, Эсфирь. Примерить на себя новую идентичность, как новое платье, создать себе новую структуру, которая поменяет содержание. Забыть о том, кто я на самом деле. Придется вытеснить всё это. А я не хочу себя вытеснять.

Должна признаться, что «Написано в Западном Берлине» - однозначно моя самая любимая книжка shell(f).