Уроженец Челябинска сержант с позывным «Вандал» – штурмовик, командир отделения. Он проходит службу в мотострелковом соединении, действующем на одном из направлений СВО. История этого человека наглядно показывает, как тяжёлые обстоятельства заставляют отбросить свои прежние привычки и образ мышления, а затем сформировать новые, более предпочтительные в складывающихся условиях. С воином, который в 45 лет оставил бизнес и пошёл защищать Родину, пообщался корреспондент «Уральских военных вестей» Денис Хряпин. – «Вандал», расскажи, как ты попал на СВО. «Подписал контракт весной 2023 года из патриотических побуждений. Сразу и попал в своё соединение на этапе формирования. Занял должность стрелка. Когда приехал на Алтай, где мы формировались, то сначала показалось, что ошибся. Не надо было, мол, сюда лезть». – Почему ты так решил? «Служить по призыву мне не довелось, в армию пришёл 45-летним рядовым. Тяжело было адаптироваться и понять, что тут я всего лишь солдат. «Всего лишь», – это я так
Уроженец Челябинска сержант с позывным «Вандал» – штурмовик, командир отделения. Он проходит службу в мотострелковом соединении, действующем на одном из направлений СВО. История этого человека наглядно показывает, как тяжёлые обстоятельства заставляют отбросить свои прежние привычки и образ мышления, а затем сформировать новые, более предпочтительные в складывающихся условиях. С воином, который в 45 лет оставил бизнес и пошёл защищать Родину, пообщался корреспондент «Уральских военных вестей» Денис Хряпин.
– «Вандал», расскажи, как ты попал на СВО.
«Подписал контракт весной 2023 года из патриотических побуждений. Сразу и попал в своё соединение на этапе формирования. Занял должность стрелка. Когда приехал на Алтай, где мы формировались, то сначала показалось, что ошибся. Не надо было, мол, сюда лезть».
– Почему ты так решил?
«Служить по призыву мне не довелось, в армию пришёл 45-летним рядовым. Тяжело было адаптироваться и понять, что тут я всего лишь солдат. «Всего лишь», – это я так думал тогда. Особенно сложно было с начальством. Наш командир взвода тогда был лейтенантом, только что из училища выпустился. Я понимал, что он офицер, что он учился управлять подразделением. Только вот какой-то диссонанс в голове оставался. Я – здоровый мужик. У меня дети, внуки родились. Два высших образования. Хотя небольшой, но вполне рабочий бизнес есть. И тут какой-то парень учит меня жить. Конечно, никакого неуважения я ни в коем случае не проявлял, но в душе всё равно относился к нему как к младшему».
– А в какой момент всё начало меняться?
«Не начало, а сменилось резко. В течение дня, можно сказать. Было это вот так. Мы поехали на полигон, отстрелялись и пошли чистить оружие. У моего автомата очень тяжело выбивался шомпол. Тут я увидел в песке какой-то обломок арматуры. Кривоватый, но тоненький. В моей абсолютно гражданской голове сразу появилась мысль использовать его для чистки канала ствола, чтобы руку не утруждать. Пойти по лёгкому пути, иными словами. Поднял железяку, разобрал автомат и начал ковыряться ей в стволе. Тут по шлему прилетает лёгонькая оплеуха, а из-за спины слышен крик: «Вытаскивай! Вытащи!». Оборачиваюсь и вижу: лейтенант. Тут он мне доступно, со знанием дела объяснил, что так можно повредить нарезы в стволе. Рассказал даже, что почти во всём нашем стрелковом оружии их по четыре штуки. Я покивал головой и принял к сведению, но осадок после этого остался. А по дороге в расположение начал думать: я, оказывается, не всеведущий, и определённых специфических знаний у меня нет. Весь мой жизненный опыт всё же ценен здесь, но исключительно как приложение к навыкам другого рода. Таких навыков, которых я не имею. В итоге сам сказал себе, что своё самолюбие и чувство собственной важности надо бы поумерить. Так стало проще жить в воинском коллективе, а ещё – впитывать новые знания в зрелом возрасте».
– Расскажи, с чего для тебя началось участие в СВО.
«С захода в зону её проведения. От этого у меня осталось даже больше впечатлений, чем от первых разрывов или первого стрелкового боя. Мы передвигались эшелоном и ехали больше недели. Никто это всерьёз не воспринимает, но я всегда говорю, что такая поездочка – одно из самых трудных испытаний в моей жизни. Жара страшная, плацкарт тесный, а что впереди – непонятно. Вот эта неизвестность меня и угнетала больше всего, не давала отвлечься. Легче стало только, когда прибыли на место. Наше подразделение зашло первым. Мы сразу начали оборудовать пункт временной дислокации. Помню, я дежурил на посту воздушного наблюдения и услышал, а потом увидел неизвестный беспилотник-«крыло». Доложил, указал направление и начал вести огонь. Ко мне присоединились другие, совместными усилиями дрон был сбит. Это был первый раз, когда я стрелял не на полигоне, а по настоящей вражеской цели».
– Помнишь свой первый стрелковый бой?
«Помню, естественно. Он произошёл недели через три после случая с беспилотником. Только я тогда даже ни разу не выстрелил. Мы готовились к штурму позиций противника. Нам была поставлена задача продвинуться вперёд через «серую зону» и оборудовать новые позиции. На маршруте был проблемный участок: открытая местность между двумя посадками, примерно метров 400. Начали преодолевать это пространство, выходя из леса по одному. И прямо в самом начале этого процесса по нам начала работать «стрелковка» откуда-то слева. В тот момент я только вышел из-за деревьев, а впереди идущий «Якут» был уже на середине поля. Мы залегли. Через несколько секунд «Якут» начал что-то кричать. Слова разобрать было невозможно, но я понял: он ранен. Оповестил своих и пополз к нему. «Якут» тоже начал двигаться в мою сторону. Мы встретились на участке с высокой травой. Оказалось, что «Якуту» в ногу выше колена попала пуля. Он уже пережгутовался и вколол себе промедол, но его обезболивающий эффект ещё не пришёл. Я начал оттаскивать товарища. Украинцы нас не видели, но прекрасно знали, где мы находимся, и плотно били одиночными выстрелами. Ещё работал пулемёт. Наши ребята тоже стреляли в направлении врага, пытались дать нам возможность выйти. Через каждые десять метров я проверял жгут на ноге «Якута». Не зря. На полпути он ослабился, так что мне пришлось накладывать его заново. Когда до леса осталось совсем немного, я поднялся, быстро взвалил раненого на плечи и как можно быстрее побежал вглубь. «Якут» – мужичок некрупный, но со всем снаряжением вес всё равно получался внушительный. Я споткнулся, уронил его, получил в свой адрес красноречивую характеристику, снова поднял и побежал дальше. Дыхание и так уже окончательно сбилось, но теперь меня вдобавок пробирал смех. «Якут» тоже хохотал как ненормальный. Через минуту уложил его за ствол дерева. Проверил жгут ещё раз, оказал первую помощь, а ниже наложил турникет. Всё было хорошо».
– Чем этот эпизод закончился?
«Пока я вытаскивал «Якута», командир получил разрешение отходить. Мы стали откатываться как нельзя вовремя. Сразу после этого по кромке леса начал бить вражеский миномёт. Отошли грамотно, без потерь, не считая одного раненого. Это тоже надо уметь. Всё могло кончиться гораздо более плачевно. К тому же через двое суток мы опять вернулись в район и довели-таки дело до конца, пройдя немного другим маршрутом. Надо понимать, что на войне переть напролом нельзя. В «Рэмбо» играть будешь ты, а расплачиваться за это придётся другим, как это чаще всего бывает. Или твоим командирам, или подчинённым».
– Прошло уже два года с начала службы, два года участия в СВО. Мысли об ошибочности решения заключить контракт не посещают?
«Они окончательно исчезли в первые же месяцы. Во-первых, желание помочь Родине было сильнее каких-то личностных проблем. Во-вторых, к чувству патриотизма добавился ещё и дух товарищества. Мы с сослуживцами через многое прошли, давно побратались и сработались. Сейчас уже кажется, что я на своём месте. Тем не менее я абсолютно не военный человек. Когда специальная военная операция закончится, то я продолжу жить, как раньше. Но до этого момента буду продолжать службу без каких-либо сожалений и не оглядываться назад».
Несколько дней назад ИА «Уральский меридиан» писало о рядовом Сергее Игнатовиче из Магнитогорска, который принял важное решение в своей жизни: мужчина выбрал службу по контракту. Уралец заинтересовался артиллерийской разведкой и сейчас проходит курс молодого бойца в подразделении молодого пополнения.
Ранее информационное агентство опубликовало интервью с героем СВО Дмитрием Лисиным с позывным «Тихоня». В зоне спецоперации уралец вынес с поля боя десять раненых товарищей, сам получил ранение и снова вернулся в строй.
Также мы рассказывали историю военнослужащего ЦВО — Юрия Хромова. Мужчина прошёл путь от владельца автосервиса до героя СВО, награждённого медалью «За отвагу». Он рассказал, что не мог дальше спокойно работать в своём родном городе, пока его знакомые и друзья воевали.