Когда нашему сыну поставили диагноз РАС, мир не просто остановился — он рассыпался на осколки. Но самым тяжелым ударом стало не это. Муж, глядя в окно в детской комнате, сказал: «Я не готов к такой жизни». И ушел. В тот вечер я осталась одна с трехлетним ребенком, и с ощущением, что жизнь кончена.
Первые месяцы были адом. Истерики по ночам — и его, и мои. Походы по врачам, которые разводили руками. Одиночество, которое давило так, что нечем было дышать. Финансовые трудности — ава-терапия стоила очень дорого, а работать я не могла. Были дни, когда я кормила сына его любимыми макаронами, а сама ела хлеб с чаем.
Надо было что-то менять. Я понимала, если сейчас не справлюсь, будущее моего мальчика окажется под угрозой. Это был момент, когда страх переродился в решимость.
Я стала учиться быть мамой, терапевтом, логопедом и дефектологом одновременно. Смотрела вебинары ночами, пока сын спал. Просила совета у других родителей в сообществах. Каждый день — занятия по полчаса, но каждый день. Сенсорные игры, карточки PECS, логопедический массаж, социализация на детских площадках.
Было безумно тяжело. Стыдно признаться, но иногда я плакала от усталости в ванной, но потом вытирала слезы и шла к нему — читать книгу, лепить из пластилина, просто сидеть рядом.
И вот сейчас ему семь. Он говорит — речь бытовая, но говорит! Он сам одевается, любит смотреть на облака и знает все буквы. Мы готовимся к первому классу — нашли школу с ресурсным классом.
Иногда я думаю о том человеке, который не был «готов к такой жизни». И чувствую не обиду, а странную благодарность. Его уход заставил меня стать сильнее. Я научилась бороться не только за сына, но и за себя.
Мы с сыном прошли путь от тишины к словам, от страха к доверию, от одиночества к настоящей дружбе. И в сентябре он пойдет в школу — мой особенный, сильный и невероятный ребенок. А я буду рядом. Потому что мы справились. Одни. Но мы не одни — мы есть друг у друга.
