Наряду с Медовым и Яблочным Спасом на Руси почитали и Ореховый Спас — праздник, чья история тесно переплетается с христианской традицией. Его называли Хлебным Спасом, Спожинками, а также Успеньевым днем, поскольку он завершал период Успенского поста.
Ореховый Спас ежегодно празднуют 29 августа. До принятия григорианского календаря праздник отмечали 16 августа (по старому стилю). При этом этнограф Аполлон Коринфский в книге «Народная Русь» пишет:
«На переломе августа (15 числа), в день Успения Пресвятой Богородицы, а в некоторых местностях в следующий за ним день перенесения образа Спаса Нерукотворенного, народ русский справляет третий и последний из своих предосенних земледельческих праздников - «Спожинки», именуемый иначе Успеньевым днем, а также слывущий и за «Третий Спас». До Успения полагается, по установившемуся в незапамятные годы обычаю, успеть дожать последний сноп в озимом поле».
В православной традиции Ореховый Спас совпадает с днём перенесения Нерукотворного Образа Иисуса Христа, поэтому в народе его нередко называли Спасом на полотне. Предание относит начало этой святыни ко времени земной жизни Христа. Князь Авгарь, правивший сирийской Эдессой (ныне Шанлыурфа в Турции) и страдавший проказой, услышал о чудесах исцеления и послал к Спасителю живописца Ананию: если Христос не сможет прийти сам, пусть художник напишет Его лик.
Ананию долго не удавалось приблизиться к Учителю — вокруг Христа всегда были люди. Зная о просьбе Авгаря, Спаситель омыл лицо и, утерев его полотном, чудесным образом оставил на ткани Свой образ. Полотно Он передал Анании с вестью князю и обещанием: вскоре в Эдессу придёт один из Его учеников. После Вознесения апостол Фаддей прибыл к Авгарю и исцелил его, а святыню водрузили над городскими воротами.
В 944 году византийский император Константин Багрянородный выкупил Нерукотворный Образ у правителя Эдессы и перенёс его в Константинополь, где святыню хранили в Фаросской церкви Пресвятой Богородицы. О дальнейшей судьбе полотна существуют разные предания. По одному из них, реликвию похитили крестоносцы, но корабль, на котором её везли, затонул в Мраморном море.
День перенесения Нерукотворного Образа отмечают праздничными богослужениями, а память о святыне запечатлена в названиях: Спасская башня в Казани, храмы Москвы и Пскова носят имя Спаса.
Этот день именовали и Хлебным Спасом. В храмы приносили созревшие орехи для освящения, а там, где орехи не выращивали, несли караваи из нового урожая — чтобы благословить первый хлеб. Хозяева устраивали щедрые застолья для работников, помогавших на жатве.
В сам праздник «пировали Успенщину»: по соседству пекли пироги из свежемолотой муки, ставили пиво. Бытовала пословица: «Хорошо, когда Спас на полотне, а хлеб — на гумне», выражавшая норму хозяйственной состоятельности и трудовой дисциплины. Её смысл сводился к тому, что у добросовестных земледельцев к празднику урожай уже обмолочен, перевезён и размещён в специализированном хозяйственном помещении — гумне.
Особый обычай был для молодых девушек: им на голову возлагали венки из оставшихся на поле колосьев и полевых цветов. В украшениях девушки шли к господским усадьбам и вручали боярам с боярынями хлебные снопы и венки, а те в ответ щедро угощали односельчан.
Для девушек Успенщина была порой особого ожидания. «С Успенщины не успеешь присмотреть — зиму тебе в девках просидеть», — наставляли старшие. С началом осени в деревнях устраивали посиделки: молодёжь присматривала себе пару, стараясь успеть сыграть свадьбу до Покрова.
Этот день именуют также Третьим Спасом — по его следованию за Медовым (14 августа) и Яблочным (19 августа). В народной традиции существовала выразительная примета: идти к воде и вглядываться в ее течение. Если струи ложились ровно и спокойно, полагали, что осень будет тихой, а зима — без метелей.