Сергея Ивановича можно называть старичком, ему восемьдесят два, но ему нравится другое слово – дедушка.
Он иногда встречается со своей дальней родственницей-ровесницей. Гуляют на бульваре, если устанут – присядут.
Родственница жалуется: дверь в квартиру тонкая, только название, что железная. И хмурится, потому что дочери и зятю все равно.
Сергею Ивановичу нравится, что дверь звуки пропускает: «Не хочу жить, как в сейфе. Утром слышу, как молодежь на работу идет, детки в школу и в садик, радуюсь, что на пенсии. Некуда спешить».
Родственница многим недовольна. Плохо спать стала, по ночам сто раз просыпается: «Проснусь, лежу и вспоминаю. Знаешь, в голову такая дрянь лезет. Сяду, посижу, на кухне посижу и снова ложусь».
Сергей Иванович тоже часто просыпается. Это, наверное, особенность возраста: «Глаза открою, за окном ночь, ни звука. Полежу и скажу самому себе: Сережа, не дури, ну-ка спать. Улыбнусь и засну».
Родственница недовольна дочерью и внуками. Не приходят, звонят редко, не спрашивают, нужна ли помощь, как себя чувствует? А она к ним из-за гордости не пойдет, потому что себя уважать надо.
Сергей Иванович своей дочери даже не разрешает приходить. Дочь уже немолодая. Устает. Кто, если не отец, пожалеет?
Он сам дома управляется, силы есть: и приготовит, и приберется. А вчера дочь появилась без предупреждения, принесла кусок пиццы, всю квартиру помыла, сказала, что сама захотела: «На днях младшая внучка диплом получила. Я ездил, любовался, как они с дипломами в руках во дворе университета фотографировались. И меня с внучкой в обнимку сфотографировали. Ребята в ресторан звали, но я не согласился: зачем молодости мешать? Пусть молодые веселятся. Это их праздник. Приглашали, чтобы мне приятное сделать, я же понимаю».
Родственница сказала, что все надоело. Дворы и улицы видеть не может, одно и то же, ничего нового.
А у Сергея Ивановича есть любимый маршрут. Выйдет из подъезда, немного пройдет по шумной оживленной улице, затем мимо торгового центра в большой сквер. Можно сидеть и смотреть, как люди гуляют: «Вчера две бабушки, видимо, сватьи, с ребенком на скамейке сидели. Бабушки сидели, а ребенок играл. Они дали ему две пластмассовые лопаточки, сидели и разговаривали. Воздух чистый, тихо, красота. Долго сижу, и домой. Пообедаю, можно чуток вздремнуть».
Родственница расстроилась, что фарш и свинина подорожали: куда правительство смотрит?
Сергей Иванович давно такое мясо не покупает. Курочку берет, она полезнее свинины. Много ли дедушке надо?
А еще каши варить умеет, любит разные. И овощи: сырые, отварные, тушеные. И занятие, и польза. Так хорошо!
Нагуляются, и родственница проворчит: «Ладно, хватит болтать. Пора в мою берлогу».
Сергей Иванович приветливо улыбнется: «И я в свой уголок. Звони, не теряйся».