Непростое нынче времечко выдалось для гражданина Российской Федерации. Мало того, что все последние годы извне на него сыпались байки о страшных орках и кровавом Мордоре, так еще и внутри страны каждое утро под кофеек россиянин узнает новости о том, что ему сегодня запретили и как должен вести себя благообразный гражданин.
Причем, единый образ этого гражданина составить вряд ли удастся, потому как информационное пространство также погрязло в бесконечных дискуссиях (в простонародье — в срачах): коммунисты спорят с монархистами, западники со славянофилами, солидные бородатые философы с относительно молодыми и рьяными бизнесменами, а самоназванные общественники, как это водится — со здравым смыслом.
Причина этого известна: эпоха глобальных перемен на фоне крушения послевоенного миропорядка и потребность определения новых смыслов и укрепления идентичности. Хорошая новость в том, что с такими вопросами столкнулась не только Россия, но и все государства, хоть как-то претендующие на мировое влияние. Плохая — прежде, чем эти смыслы будут найдены, немало ошибок всеми будет наворочено и не каждое общество сможет укрепиться.
Вы, конечно, скажете, что это все очень хорошо, но нам-то тут что делать? Куда бежать, кого слушать, ась?
Что ж, давайте порассуждаем вместе.
Если смотреть немного сверху и общо, то что может являться экзистенциальной угрозой некоему обществу? Ну, например, поглощение другим, более сильным и успешным. Это может произойти как в виде постепенного растворения одного в другом, так и более радикальными методами (скажем, посредством геноцида).
Например, одно небезызвестное соседнее государство усмотрело для себя угрозу со стороны России первого типа (растворения) и решило бороться с этим вторым способом, истребляя все русское. Однако не учло разность культурных, численных и экономических, эммм… габаритов! И потому результат на табло. Причем еще далеко не весь.
Россия же небезосновательно усмотрела экзистенциальную угрозу со стороны Запада, уже имея в прошлом негативный опыт распада государства. И тут-то, помимо очевидных потребностей укрепления экономики и обороноспособности, возникли вопросы и смысловые: не дать себя разделить и не дать растворить. Другими словами — кто мы такие и что нас объединяет?
Пожалуй, никогда прежде словосочетания «традиционные ценности» и «надо следовать» не мелькали столь часто в информационном пространстве. Только вот имеется проблема — маршруты следования очень уж зависят от личности, которая о них вещает. Поэтому у кого-то получается домострой, у кого-то социализм, а у кого-то секта.
И это, надо сказать, совсем не удивительно для страны, которая за один век радикально сменила три строя, просто не давая шанса стабилизироваться естественным образом какому-то одному укладу и традициям. Например, у нас нет такого понятия, как «old money». Его на себя очень любят напялить нынешние российские светские дивы, не понимая, очевидно, что смотрится оно на них как на корове седло (или цилиндр на индейце). Да и откуда бы взяться этим «старым деньгам», если раз в исторический сезон все элиты нашей многострадальной Родины сносились под ноль. Скажем, в моем перестроечном поколении мы все точно знали, что если у нашей подружки заграничные шмотки и коттедж дворцового типа, то папа у нее, скорее всего, бандит или продажный политик, потому что у всех остальных есть только огород, картоха и синие окорочка Буша по праздникам.
Таким образом у моих ровесников сформировалось очень противоречивое отношение к деньгам и богатству: с одной стороны мы воспитывались на остатках советского коллективизма и наказов быть честным и трудолюбивым, с другой — нам хотелось вылезти из грязи 90х и тоже жить красиво, а с третьей — в голове зудело, что деньги — зло и честный человек состоятельным быть не может.
Лишь недавно, спустя годы рефлексии я поняла, что выросла с абсолютным говном в голове и совершила массу ошибок, усложняя себе жизнь на пустом месте: занижала цены на свои услуги, стыдясь брать деньги за труд, работала за идею или наоборот, связывалась с дурными людьми, ведясь на легкие заработки. И я уверена, что масса людей узнает себя в подобном описании, когда ты тычешься, как слепой котенок, не понимая, как жить и куда податься.
И так можно разобрать любое ныне живущее поколение, у каждого из которых будет масса противоречий и сложностей. Русский человек — это вообще одна сплошная сложность, потому что он потомок одновременно жертв и палачей, разрушителей и создателей, героев и диссидентов. И причем это все может сочетаться в рамках одной семьи. И с одной стороны эти противоречия раздирают нас, подобно бесам, но с другой — наделяют уникальной глубиной и пониманием всей сложности бытия, способностью переваривать самые трудные периоды истории и побеждать злейшего врага, попутно его прощая.
Так что же такое традиции для этого неординарного русского человека?
Кто-то, конечно, махнет рукой и скажет: «Ну зачем вот ты сейчас так все усложнила? Есть же семейные ценности в противовес экстремистской ЛГБТ!»
Есть, но только это не российские, а общечеловеческие ценности, биологическая необходимость и здравый смысл. Пернатая повестка ситуативна и нежизнеспособна на длинной дистанции. Это лишь инструмент, который стремительно повалился со сменой всего лишь президента одной заокеанской страны. Да, попутно искалечив жизнь какому-то количеству юных людей, но, к сожалению, так выглядит естественный отбор 21 века. Не более того.
Настоящие традиции формируются под влиянием объективных факторов времени и обстоятельств. Давайте на пальцах. Например, у нас с вами есть традиционный новогодний салат Оливье. Почему именно он изначально стал традиционным, а не салат Нисуаз? Потому что готовится из доступных и понятных для каждой семьи данного региона зимних продуктов: морковь, картоха, мясной продукт, огурцы соленые и тд. А вот свежего тунца в 80е годы в деревне Березовка Пермского края тебе найти не удалось бы. Да и сейчас тоже далеко не везде. Поэтому какой, нафиг, Нисуаз? Все логично.
Здесь, конечно, должна быть речь какого-нибудь очередного депутата-нутрициолога, который должен тут же заявить, что от майонеза жиреют, поэтому всех россиян нужно срочно перевести на салат Греческий. Вот только эффекта от этого будет небогато, ведь для большинства людей гораздо важнее теплые праздничные эмоции и знакомый вкус детства. Это, если хотите, заземляет, дает некое чувство стабильности и защищенности в этом безумном мире. Так и закрепляются традиции, собственно.
И кстати, если вы считаете какой-то там салат деталью несущественной, предлагаю обратить взоры на соседский хутор, где с этим же салатом не первый год ведут яростную борьбу, которая, вот сюрприз, совершенно безрезультатна. Громадяне продолжают поглощать привычные блюда, включать детям «Машу и Медведя», которая держится в лидерах просмотров на Украине и говорить на русском, находясь под жесточайшим прессом власти.
Вот что такое истинные традиции и культурный код.
Так может быть на сей раз, коли есть такая потребность, не нестись сломя башку в попытках рубить все неугодное по примеру соседей, а пойти, наконец, новым продуктивным путем, позволив традициям сформироваться и устояться окончательно естественным образом? Ведь главная травма русского общества — это страх за будущее и отсутствие стабильности. Войны, революции, кризисы не способствуют созиданию, а ведь именно в создателях мы так остро сегодня нуждаемся. Разве будет человек создавать бизнес, опасаясь, что завтра его могут отнять? Будет ли развивать науку с копеечной зарплатой? Напишет ли пьесу или снимет ли фильм, если его могут затравить совершенно незаконно какие-нибудь общественники?
Знаете, парадоксальным образом в войне проще найти смысл, чем в мире. Потому что когда начинается война, появляется однозначная и понятная цель — победа. Поэтому любое общество в этот момент консолидируется и даже радикализируется. Легче принимаются решения, которые в иное время были бы невозможны, на сцену выходят жизненно необходимые разрушители, надзиратели, «санитары леса». Однако жить в мире гораздо сложнее, потому что у него нет столь четкого вектора движения, но есть потребность уже в созидателях. И пусть сейчас в это сложно поверить, но уже скоро вопрос встанет именно таким образом.
А посему вместо круглосуточного срача коммунистов, монархистов, капиталистов и еще каких-нибудь «-истов» нам нужно повышать уровень плодотворной дискуссии и экспертизы оных. Мы станем гораздо сильней, немало обломав недругов, если те же имеющиеся стороны общественного мнения пойдут путем созидательным, уравновешивая друг друга и не давая скатиться в радикализм кому-то одному, ведь каждая из сторон — неотъемлемая часть общества, нравится кому-то или нет. И каждая, находясь в разумном балансе, может подсвечивать проблемы, неочевидные для оппонента.
То есть как ни странно это звучит, на мой взгляд для формирования устойчивых традиций и ценностей русским для начала надо научиться не разрушать самих себя. Да, мы сложные. Да, внутри много боли. Но других нас у нас нет. Мы, дорогие соотечественники, видим так много и чувствуем так остро, что вынести это порой бывает очень сложно. Эта историческая тяжесть очень хорошо отражается в произведениях великих русских классиков, но кем бы мы были без этого опыта? Одними из?
Мы не можем изменить события прошлого, но мы в силах выбирать, как этим опытом распорядиться и куда сублимировать свою боль. Мы делаем этот выбор и на уровне страны, и на уровне отдельной личности, ведь можно беспробудно бухать, уничтожая себя вследствие каких-то событий, можно тратить время на бессмысленные споры в интернетах, а можно лечить себя помощью людям, пережившим что-то подобное. Можно на субботник выйти, пробовать приготовить новое блюдо каждый день, кота из приюта взять, выращивать лучшие помидоры в СНТ, чинить старые авто, писать музыку или картины. Да что угодно, главное — строить, не разрушать, тихонько, по кирпичику. Ведь вы и есть страна. Каждый из вас маленькая, но такая важная клеточка единого организма, которая должна быть крепкой и здоровой для общего блага.
В общем, не знаю как вы, а я вижу острую необходимость, чтобы в новом времени одной из крепких традиций и ценностей русской цивилизации стали человеческая жизнь и созидание.
