Кафедра физкультуры Педиатрического университета отметила 70-летний юбилей знаменитого гроссмейстера, чемпиона СССР по заочной игре в русские шашки, одного из авторов популярного учебника по шашкам, президента Академии шахматного и шашечного искусства Николая Негра.
Мы встретились с Николаем Николаевичем в университетском шахматно-шашечном клубе, в котором он ведет занятия со студентами СПбГПМУ вот уже десять лет.
- Шахматы и шашки не выглядят архаикой для современных студентов? Компьютеры ведь давно победили человека в этих играх.
- Шашки, как и другие логические игры, раскрывают в человеке скрытые способности. Они – модель жизненных ситуаций, особенно для детей до 14 лет, отлично развивают логику, усидчивость, коммуникабельность, ответственность. Если человек играет в шашки, он будет успешным в жизни, потому что шашки учат просчитывать последствия твоих ходов. Что касается проигранных компьютерам соревнований, то мы ведь не отказываемся от легкой атлетики только потому, что автомобили преодолевают стометровку быстрее человека.
- Студентам эти игры действительно интересны?
- Я не могу сказать, что у нас в клубе не протолкнуться от желающих играть, но два раза в неделю ребята приходят и учатся. У кого-то интерес провести время в компании друзей, кто-то действительно фанатик шахмат или шашек, а кто-то приходит, чтобы просто получить зачет по физкультуре, это тоже понятная и очевидная мотивация.
- А какая мотивация была у вас, когда вы решили заняться шашками и шахматами?
- Я родился в Чернигове, провел там детство и юность. И вот в детстве я увлекался фотографией, у меня был собственный фотоаппарат «Смена 8М», я много снимал и даже участвовал в фотовыставках и вообще считал себя заядлым фотографом. В доме пионеров наш фотокружок располагался на первом этаже, но иногда я приходил к закрытой двери, так бывало, если кто-то из преподавателей болел. Тогда я поднимался на второй этаж, где работал Николай Михайлович Вербицкий, известнейший популяризатор и организатор шахматных и шашечных кружков. Как сейчас помню, в первый день моего с ним знакомства Николай Михайлович показывал ребятам гамбит Эванса. Илья Кан разгромил Михаила Ботвинника именно в ходе реализации этого гамбита.
- И вас так это все захватило, что вы отказались от фотографии и пошли в шахматисты?
- Нет, я стал заниматься и тем, и другим. В школе я написал эссе о Ленине, который с восторгом писал о шахматах как о «гимнастике ума», читал теорию, разбирал партии.
- И вы стали расти как шахматист, чтобы стать профессионалом?
- Я не ставил себе такую задачу, все ж таки шахматы далеки от реального мира. Из нашего шахматного мира мало кто стал успешным в реальной жизни. У Сергея Карякина получилось, у Анатолия Карпова, у Андрея Макарова. А у остальных жизненного успеха как-то не наблюдается.
- А в чем измерять этот успех, в деньгах, в наградах, в общественном признании?
- Ну, деньгами шахматистов наша власть никогда не баловала. Деньги за победу можно было получить только на зарубежных турнирах, а у нас просто выдавали спортсменам 6 рублей в день на питание. При этом гонорары, заработанные за границей, советским гроссмейстерам полагалось сдавать государству и все это исправно делали. А вот у Бориса Спасского получилось зажать сто тысяч долларов, полученных за матч с Робертом Фишером в Рейкьявике. Спасский положил эти деньги в местный банк и вернулся в СССР с банковской распиской. Когда функционеры шахматной федерации спросили, где деньги, он продемонстрировал банковскую справку: «Вы только не волнуйтесь, деньги в абсолютной сохранности, они лежат в надежном банке».
- И ему простили эту выходку?
- Ну, а что они могли сделать? Счет именной, получить деньги мог только Спасский. Впоследствии он все же добрался до этих денег, его выпустили из СССР и он с молодой женой поселился во Франции.
- А вам разве не хотелось тоже заработать кучу денег, выигрывая турниры?
- Знаете, тогда у нас не было такой погони за деньгами, как сейчас. Мне вполне хватало студенческой стипендии и этих шести рублей в день на питание во время турниров. Ну вот не было никакой корысти в победах на турнирах – выиграл, молодец, вот тебе деньги на питание, иди, питайся. Проиграл – ну, бывает, иди с богом и не забудь пообедать, вот тебе шесть рублей.
- О чем же вы тогда мечтали?
- Когда я учился в ЛЭТИ, я мечтал освоить одиннадцатитомный «Курс теоретической физики» академика Льва Ландау и профессора Евгения Лифшица. Говорят, в Советском Союзе менее сотни специалистов смогли прочитать и понять все эти одиннадцать томов. Я хотел познать мир при помощи физики и математики.
- А вы на какую специальность учились в ЛЭТИ?
- Я учился на специальность, которую курировал Нобелевский лауреат Жорес Иванович Алфёров. Эта специальность называлась физика твёрдого тела и полупроводников.
- И вам доводилось работать с Алферовым?
- Я работал студентом в его лаборатории, помню, вытачивал ему из графита специальную арматуру, буквально напильником вытачивал. Там требовалась большая точность, на этот графит потом осаждались специальные слои, полупроводниковые гетероструктуры. А команда Алферова уже потом работала с этими структурами, например, они создали первые полупроводниковые лазеры, работающие в непрерывном режиме при комнатной температуре. Впоследствии Алферов получил за эти исследования Нобелевскую премию.
- А вы?
- Ну, я же не был в команде Алферова. Я после окончания института пошел трудиться инженером электронной техники в Центральный научно-исследовательский институт «Электрон». В 1984 году с группой инженеров института создал шашечную компьютерную программу «Электрон», играющего в силу 1 разряда. А потом началась перестройка и наш институт растащили на склады и магазины.
- Чем же вы занялись?
- Тем, чем занимался всю жизнь – шахматами и шашками. Судил и организовывал турниры, написал в соавторстве книгу «Курс шашечных дебютов», создал и возглавил Санкт-Петербургскую международную академию шахматного и шашечного искусства. Еще я получил второе высшее образование, юридическое, и это позволило помогать нашим звездам в организации турниров. Например, я работал в команде гроссмейстера Александра Халифмана, нашего петербургского шахматиста. Он очень сильный и интересный игрок.
- А откуда берутся сильные и интересные игроки в жизни? Их можно вырастить специально, как вот в Китае сейчас пытаются выращивать специалистов буквально как на фабриках, тысячами за раз?
- Трудно такого специалиста вырастить, но еще труднее провести его по жизни с успехом. У нас в нашей спортивной школе был такой перспективный юноша, Евгений Алексеев. Он стал международным гроссмейстером в 2002 году, раньше, чем стал гроссмейстером России (2012 год). Был даже чемпионом России в 2006 году. Отец его именно что выращивал – еще в школе добился перевода его на домашнее обучение, чтобы ничто не отвлекало от главного – шахмат. У него было три тренера, которые приходили к нему домой по очереди каждый день. И вроде все хорошо у него шло. Но, помню, он ко мне как-то пришел и говорит: «А научите меня, Николай Николаевич, разговаривать с людьми». Оказывается, из-за того, что он вот так целыми днями сидел дома и занимался только шахматами, он не научился общаться. И когда он пошел получать высшее образование, он не смог сдать ни один экзамен – там же нужно говорить, а он не умеет формулировать. Куда его только не пристраивали, отовсюду он вылетал. В конце концов, он уехал в Израиль и все, пропал, нет больше никаких известий от него в шахматном мире. А жаль, перспективный был игрок.
- Вы говорили, что мечтали познать мир при помощи физики и математики. Вам это удалось? Мне вот современная физика со всеми этими сумасшедшими теориями струн, бранами и многообразиями Калаби-Яу, которые не понимает никто, кроме авторов, представляется уже какой-то сектой, а не наукой.
- Я считаю, что современные физики и математики еще только двигаются по пути познания окружающего мира. Мы все движемся по этому пути, каждый в меру своих возможностей и интеллекта. А когда мы его пройдем, никто не знает.
