Когда Александр Сутягин исполнял партию Риголетто, в зале стоял запах валерьянки
Мой папа, известный уфимский журналист Юрий Коваль, был непревзойденным знатоком музыки, в основном классической: в сюжетах знаменитых сочинений, биографиях великих композиторов и тонкостях исполнительского мастерства разбирался не хуже именитых музыковедов, а вместо колыбельных душевно напевал мне золотые арии из опер.
Нет ничего случайного: любая мелочь, относящаяся к предмету его пылкого увлечения — музыке, могла стать поводом для дотошного разбирательства и написанной с полным знанием дела захватывающей статьи в последующем.
Так, однажды в музее Уфимского училища искусств ему показали скромную театральную программку Ленинградского Малого оперного театра. Ему достаточно было мельком взглянуть на нее, чтобы понять: этому музейному экспонату нет цены.
На лицевой странице был портрет народного артиста РСФСР и БАССР Александра Сутягина, а на последней — его письмо народному артисту БАССР Петру Кукотову.
«Ленинград, 25 апреля 1967 года.
Здравствуй, дорогой Петр Петрович!
Да, вот как время, да что там время — сама жизнь — мгновенно пролетела, и не заметили, как стали уже дедушками. Мы с тобой, Петрович, много радости доставили людям. Да и сейчас еще есть порох в пороховницах, есть еще чем поделиться с людьми.
Не так давно у нас лирические баритоны заболели, попросили меня спеть Жермона, а я десять лет после Уфы не пел его. Спел, и, говорят, неплохо, теперь в афишу стали ставить. А ты, говорят, профессором стал. Молодец, горжусь! Отдавай свое мастерство, сей доброе семя — всходы будут.
Обнимаю, целую,
А. Сутягин».
В нынешнем августе мы отмечаем 110 лет со дня рождения Александра Сутягина. А сегодня публикуем написанные много лет назад заметки Юрия Коваля, посвященные этому выдающемуся певцу.
Наследство уральской казачки
Сутягин родился в 1915 году в казачьей станице Магнитной (ныне Магнитогорск) в многодетной семье и был самым младшим из шестерых детей. Отец был родом из поселка Белорецкого металлургического завода, основанного знаменитыми уральскими промышленниками Демидовыми. Предки Сутягиных, согласно семейной легенде, передаваемой из поколения в поколение, отливали пушки для войска самого Емельяна Пугачева. В мае 1917 года семья переехала из станицы в Белорецк. После окончания семилетки и техникума Александру дорога, кажется, была одна — в мартеновский цех того же завода. Но, а это была традиция на советских предприятиях, при заводе существовал клуб, в котором Александр душевно исполнял старинные романсы. Как утверждали многие, голос он унаследовал от своей матери Анисьи Андреевны, уральской казачки, до глубокой старости исполнявшей русские народные песни.
В 1938 году Московская консерватория снарядила экспедицию. Она отправилась искать таланты на необъятных просторах нашей Родины. «Селекционеры» завернули в Белорецк, прослушали Сашу — к тому времени он уже был известен по выступлениям в заводском клубе. И через короткое время Сутягин становится студентом консерватории. Годы учебы совпали с военными буднями — шла Великая Отечественная война. Консерватория жила напряженной жизнью. Здесь учились многие будущие звезды башкирской национальной и отечественной оперной сцены, музыканты и композиторы. В консерватории окрепли таланты певцов Габдрахмана Хабибуллина, Магафура Хисматуллина, Бану Валеевой, композитора Загира Исмагилова.
В 1941-м Сутягина зачислили в штат Башкирского театра оперы и балета, а в 1943-м, исполнив в студенческом спектакле партию Евгения Онегина, подающий надежды баритон с дипломом возвращается в Уфу.
То было начало его головокружительного взлета. В те времена режиссеры, слава Богу, не занимались самовыражением, паразитируя на именах великих композиторов. Люди шли в оперу на Чайковского, Верди, Римского-Корсакова и на артистов, которые переносили их на два часа из трудного повседневного быта в пушкинскую эпоху, во времена Ивана Грозного или в Древний Египет.
В Музыкальной энциклопедии писали: «Сутягин обладает красивым голосом, совершенной дикцией, ярким темпераментом, высоким актерским мастерством».
Кстати, он был первым исполнителем партий Пугачева («Салават Юлаев» Исмагилова), Голландца («Летучий голландец») и Клода Фролло («Эсмеральда» Даргомыжского).
По воспоминаниям одной из зрительниц, когда он пел партию Риголетто, то удержаться от слез стоило большого труда. Каждый раз во время потрясающего исполнения арии убитого горем отца в зрительном зале чувствовался специфический запах валерьянки.
Кстати, Сутягин обладал поразительно четкой дикцией, и поэтому не случайно в годы войны был приглашен на работу в качестве диктора Башкирского радио.
«Главное — музыка и голос»
Пятидесятые годы. Уфимцы не знают, что такое мобильники, компьютеры и телевизоры. Но у них есть книги и театр. Есть свои кумиры. В оперном — Петр Кукотов и Александр Сутягин. Участие в спектакле этих артистов гарантировало успех.
В 1955 году на Декаде литературы и искусства Башкирии в Москве республика показала себя с наилучшей стороны, продемонстрировав богатство и разнообразие многонациональной культуры. Ведущие актеры получили очередные почетные звания и заманчивые предложения.
А в оперном были потери. В Ташкент уехал превосходный баритон Михаил Труевцев, Александр Сутягин отбыл в Ленинград, где был принят в прославленный коллектив Малого оперного театра. Северная столица тепло приняла его. Здесь ему довелось исполнить партию Онегина вместе с замечательным тенором Сергеем Лемешевым в роли Ленского.
Мне посчастливилось видеть Сутягина, что называется, в неформальной обстановке.
В тысяча девятьсот пятьдесят каком-то году в Башкирском оперном театре шла «Аида» Верди. Однажды на спектакль, заполнив до отказа балкон и галерку, примчались учащиеся авиационного техникума.
На следующий день артисты пришли к будущим конструкторам и технологам потолковать об «Аиде» и дать концерт из оперных арий. Среди гостей были исполнители главных партий Петр Кукотов (Радамес) и Александр Сутягин (Амонасро).
Была и артистка, которая пела Аиду. Один из учащихся, наивный, простосердечный парень, отправил певцам записку. Ее прочитал Александр Сутягин. «Стоило ли предавать родину и жертвовать собой ради Аиды, которая так себе?» — спрашивал юнец, имея в виду крупные габариты эфиопской принцессы. Тут надо сказать, что актриса, исполнявшая роль Аиды, как певица проявила себя с наилучшей стороны. Но вот поди ж ты — учащемуся уфимского авиационного техникума понадобился тонкий девичий стан.
Сутягин прокомментировал эту крамольную записку так: «В опере главное — музыка, голос, и нашу Аиду не в чем упрекнуть».
Это было в середине прошлого века. Сегодня на оперу оказывают сильное влияние кино, эстрада, политика, реклама и, прежде всего, деньги. Оперные спектакли поставлены на поток, это часть могучей индустрии развлечений. До всего этого Сутягин не дожил. Он скончался в 1991 году в Ленинграде, но похоронили его, как он сам завещал, в Уфе.
Золотой век оперного искусства
На финише 2010 года в Уфе проходил тринадцатый Шаляпинский фестиваль. Из всех его участников больше других меня интересовал наш соотечественник баритон Сергей Лейферкус.
Лейферкус пел Алеко в опере Сергея Рахманинова. Да так, что, казалось, время не властно над ним, талант не потускнел, вокальное и актерское мастерство с годами никуда не делось.
Вселенская известность не испортила его. Без лишних разговоров он согласился дать интервью. Как я и ожидал, Лейферкус оказался демократичным, доступным человеком, умным и продвинутым собеседником.
Я не удержался и задал ему свой любимый вопрос: «Существует мнение, будто расцвет оперного искусства приходится на 60 — 70-е годы прошлого столетия. Вы согласны с такой точкой зрения?»
«Пожалуй, соглашусь. Это как выброс солнечной энергии. В те годы и в России, и за рубежом было немало выдающихся артистов. В Ленинградском Малом оперном театре это, конечно же, Сутягин, очень интересный артист. Какой это был Голландец! В музее театра есть выразительный портрет Голландца — Сутягина. Если бы я был художником, я бы обязательно нарисовал его в этой роли!»
А я подумал о том, что в наши дни за Сутягиным охотились бы продюсеры престижнейших театров. Это был артист на все времена.