Знаете, что такое — настоящая граница?
Это не пограничный столб и не линия на карте.
Это — свет. Вспышка во тьме. Ритмичное дыхание гигантского фонаря, который не умолкает ни на секунду. Вот уже 118 лет.
Его номер в реестре — 45/F7422. Бл Пр (2) 15с 22м.
Эти сухие цифры — его пульс.
Два белых проблеска каждые пятнадцать секунд.
Рост — 19 метров. Но его огонь, зажжённый в 1906 году, падает с высоты 68 метров — прямо с небес, прямо в душу.
Это — маяк Гамова. Самый южный форпост России. Маяк №1.
И это — не просто сооружение.
Это — характер. Суровый, как скалы, о которые бьются тихоокеанские волны. Непреклонный, как воля первого смотрителя, техника Турковича, который в 1906-м писал в рапорте: «...работы по постройке маяка окончены и могут быть сданы...» после лет ожиданий, войн и потерянных посылок из Франции.
Его история — это готовый сценарий для эпического фильма.
1854 год.
Фрегат «Паллада». Молодой гардемарин Дмитрий Гамов вглядывается в туманную дымку и первым кричит: «Земля!».
Высокий, обрывистый, приглубый мыс.
Его имя навсегда останется на карте.
1901 год.
Полковник Бабкин бьёт кулаком по столу — маяк на Гамова НУЖЕН.
Здесь гибнут суда.
Здесь прячется в туманах коварная бухта Опасная и её страж — Камень Опасности.
Строят из того, что есть под ногами: гранит берут тут же, песок — из бухты Витязь, глину — из Теляковского.
Только лес везут издалека. Аппарат заказывают у французов из фирмы «Барбье».
И — о, ирония! — посылка теряется где-то на почтовых этапах.
Пока чиновники морского ведомства разбираются, грянула война. Русско-японская. Стройка замирает на годы...
Но он всё же зажёгся.
Глава из истории Маяка: Как война, потерянная посылка и 100 тысяч рублей создали легенду
Представьте эту картину: ноябрь 1901 года.
В Санкт-Петербурге чиновники Морского технического комитора ставят жирную резолюцию «УТВЕРЖДАЮ» на проекте маяка для далёкого мыса Гамова.
Сумма — почти сто тысяч рублей! По тем временам — колоссальные деньги.
Главным строителем назначают техника Турковича из Владивостока.
Человека, на чьи плечи ляжет воплощение этой затеи в жизнь. Аппарат для маяка, как и всё лучшее в то время, заказывают у французов — у знаменитой фирмы «Барбье».
Три года кипит работа: прорубают дороги к бухтам Алексеева и Опасная, закладывают фундамент будущей башни. Уложиться должны к осени 1904-го. Но судьба готовит сюрприз.
Из Франции приходит посылка от фирмы «Commep, Гарле и К».
Вскрывают ящики — а там некомплект!
Части дорогущего аппарата бесследно исчезли в пути. Начинается бюрократическая дуэль: срочная переписка с Морским министерством, новые заказы ....
И тут — как гром среди ясного неба.
Война. Русско-японская.
Всё замирает.
Стройка века на краю света заброшена. Кажется, проекту конец. Гранитные стены молчаливо ржавеют под дождём и ветром, словно ожидая своего часа.
Но нет!
Едва только смолкнут пушки, работа закипает с новой силой. Строители, движимые долгом и упрямством, буквально совершают чудо: огромную башню с фонарным сооружением они возводят всего за один год!
Уже 1 июня 1906 года техник Туркович, теперь уже первый смотритель, пишет тот самый, победный рапорт: «...работы по постройке маяка окончены и могут быть сданы...».
Он с гордостью перечисляет: караульный дом, кладовые, баня, ледник, даже пороховой погреб и навес для колокола. Целый автономный мир на краю земли.
Но вот парадокс! Официальная приёмка комиссией состоится только 16 июня. А первый луч маяка озарил море ещё 20 апреля.
Почему?
Ответ — в строгой резолюции Морского ведомства. Старый фарватер был опасен — «вызывает опасение подвергаться судам взрыву от мин». Новый путь проложили мимо мыса Гамова. И маяк, его единственный страж, нужно было зажечь немедленно. Не дожидаясь чиновников. Ради спасения жизней.
Так, на 20 апреля 1906 года, техник Туркович официально становится смотрителем с годовым окладом в 1110 рублей.
К нему приставляют команду: семерых вольнонаёмных, двух телеграфистов — Ивана Смирнова и Максима Лисенко, и машинную команду.
Первого машиниста, матроса Василия Иванченко, на мыс доставляет транспорт с говорящим названием «Японец».
Ирония судьбы после недавней войны.
Их быт — это не только свет 17-мильного огня. Это сигнальная мачта для семафорной азбуки, туманный колокол (его будут бить в непогоду аж до 1933 года!) и... метеостанция. Да-да, Турковичу поручают перенести её из Посьета и своими силами сколотить метеобудку «по образцу Голдобинской».
С августа 1907 года они ведут не только вахтенный журнал, но и дневник погоды. Эти люди были не просто смотрителями. Они были глазами, ушами и голосом империи на её самом южном рубеже.
Именно их упорство, растянувшееся на пять долгих лет, подарило нам ту самую легенду — Маяк Гамова.
Прошло больше века.
Всё так же дуют ветра. Всё так же бьётся о скалы вода. Но сегодня здесь, на краю России, живёт современная сказка.
Сейчас маяк — это две эпохи, слившиеся в одну.
Старая. Тот самый, 1906 года. Сложенный из местного камня. Настоящий. Суровый. С трапом, которому 118 лет. Прикоснитесь к его перилам — это прикосновение к руке того самого матроса Иванченко. Это живая история.
Новая. Аппаратура «Акватайм-50». Лампа в 70 ватт, чей свет виден за 30 миль! Радиомаяк. Интернет. Метеостанция. И даже — вот парадокс! — бар и сауна для тех, кто доберётся.
Да, сюда до сих пор непросто попасть. Дорога — испытание. КПП. Горы, камни, броды. Он и сегодня — режимный объект. Но это того стоит.
Потому что здесь понимаешь главное.
Владивосток — это не только мосты, сопки и крабы. Это — характер. Это — стойкость. Это — люди, которые не сдаются.
Как не сдался техник Туркович. Как не сдаётся нынешний начальник маяка — Александр Сергеевич Соболев и его команда. 8 человек.
Которые каждую ночь выходят на вахту, чтобы послать в ночь два белых проблеска.
Бл Пр (2) 15с 22м.
Это пульс нашего города.
Это его стук в твоём сердце.
Это любовь, которую не выразить словами. Только светом.
А вы слышали его? Маяк Гамова... Он ждёт.
А вам доводилось бывать на маяке Гамова?
Какие чувства у вас вызывает эта история — становится ли Владивосток и его история от этого немного ближе и понятнее?