Моя свекровь хотела выжить меня из квартиры вместе с ребенком

Знаете, как бывает в кино? Встретились два человека, душа в душу, и всё у них идеально. Вот так и мы с мужем жили. Настоящая команда. А потом… потом его не стало. Рак. Коварная такая болезнь, которую проглядели врачи, а мы — сами того не ведая. И с той самой секунды мой личный кинофильм превратился в самый настоящий триллер, если не сказать хоррор.

А главные злодеи в этом ужастике — его мать и младшая сестра. Они меня с первого дня, как увидели, возненавидели. Искренне не понимаю, за что! Я же прыгала выше головы, лишь бы понравиться, лишь бы его мамаша хоть как-то меня одобрила.

Помню, прихожу к ним в гости (мы тогда еще просто встречались), а она смотрит на меня таким взглядом… будто я не человек, а какая-то подколодная змея, которая её бедного, несчастного сыночка загубить хочет. В какой-то момент я просто сдалась. Поняла — не полюбят, и всё тут.

Жили мы в квартире, которую мужу оставил в наследство его отец. История стара как мир: родители развелись, но отец парня не бросил и обеспечил его хорошим жильём. А вот его матери с дочкой жить было негде, так они и ютились у него. До моего появления, конечно. Я-то, выходит, всю их «идиллию» разрушила.

Муж пропадал на работе с утра до ночи, домой — к восьми, а то и к девяти. И вот эти часы без него были для меня настоящей каторгой. Свекровь включала режим террора: «И кто так готовит?», «У хорошей жены дома всегда чисто!», «Мой сын заслуживает лучшего!». Сплошной поток упрёков.

Я молчала. Зачем мужу знать? Что он сделает? Выгонит родную мать и сестру на улицу? Вряд ли. Я просто стискивала зубы и терпела.

Сестра его, моя «милая» золовка, тоже давала жару. Ей тогда лет пятнадцать было, а вела себя как оторванная: пропадала бог знает где, а возвращалась под утро, от неё разило перегаром и сигаретами. Я пыталась как-то мягко поговорить: «Ты где была? Я волновалась». В ответ — фырканье и классическое: «Ты мне не мать, уж извини! Учила бы своих детей, если бы были».

Самое дикое, что муж и мать её будто не замечали этого цирка. Я уже начала думать, что это со мной что-то не так. Мол, нормальная девица, это я не в меру беспокойная. Ну и ладно. Закрыла на всё это глаза.

По дому они, естественно, не делали ни-че-го. Зато стоило мужу переступить порог — они сразу превращались в образец добродетели: мамаша — в заботливую родительницу, сестра — в скромную тихоню. Пару раз я не выдерживала и закатывала сцены при муже. Он меня успокаивал, гладил по голове и говорил: «Детка, ты всё преувеличиваешь. Надо просто найти с ними общий язык». Я верила ему. Из-за него я и терпела. Ради нашего общего счастья.

А потом он заболел. Стал вялым, бледным, есть почти перестал. Я уговаривала сходить к врачу, а он отмахивался: «Я просто устал, не придумывай». Я знаю, что должна была настоять, протащить его в поликлинику силком! Но сама-то в тот момент еле на ногах стояла — оказалось, беременна.

Мы узнали об этом почти одновременно. Я — о новой жизни. Он — о смертельной болезни. Неоперабельная опухоль мозга. Он сгорел за несколько месяцев. Не дожил всего пару недель до рождения нашей дочурки. Он так верил, что победит… Завещание он не оставил. Я не настаивала — думала, это выглядит так, будто я уже похоронила его. Теперь кусаю локти.

Его уход — это такая пустота, такое горе… Я еле вытянула себя ради ребёнка. Чудом доносила и родила здоровую малышку. Надеялась, что теперь-то, когда мы все в одинаковом горе, его родня образумится. Как бы не так!

Они будто с цепи сорвались. Открытая травля! Свекровь орала, что я «никто» и не имею права жить в «её сыновьей» квартире. Внучку свою не признала — говорила, что я её «нагуляла на стороне», что на её «кровинку» ребёнок не похож. Каждый день я слышала, что это я виновата в его смерти, что не досмотрела, не настояла.

Терпела раньше ради мужа. А теперь терпеть было нечего. И ради дочки я не могла больше этого позволять. Моё терпение лопнуло. Я взяла телефон и позвонила своему брату, он юрист.

«Сереж, — говорю, — помоги. Найди хорошего адвоката. Я с этими гремучими гадюками больше под одной крышей не останусь».

Оказалось, мы с дочкой — наследники первой очереди. Так же, как и свекровь. Она строила планы, как выживет меня «в никуда» и заставит отказаться от всего. Но теперь игра шла по моим правилам.

Она этого не дождётся. Я заберу то, что по праву принадлежит мне и моему ребёнку. И я дала себе слово: больше никогда в жизни не молчать и не терпеть хамское отношение только из-за страха показаться стервой. Иногда нужно быть ею. Ради себя. Ради своих детей.