Это утро в Ордене Покоя было совершенно обычным. Нежное весеннее солнце проникало в маленькую келью, ласково согревая моё лицо. Я сидела за простеньким деревянным столом, делая заметки о прошедшем сне. Я видела какую-то незнакомку, у неё умер ребёнок, совсем ещё маленький. Лицезрела, как мать сокрушалась, как горевала родня... Не самое приятное пророчество, но выбирать не приходится. С годами я привыкла ко многому, почти ко всему.
Весьма быстро внеся всё увиденное в дневник снов, я убрала его в ящик стола. Такие видения об обычных людях не считаются важными, поэтому и тратить много сил на их подробное описание не требуется. Вот если бы женщина из моего сна была богатой и влиятельной, то это другое дело. О таком видении я обязана была бы срочно доложить настоятельнице Аделии, а она, в свою очередь, передать эти сведения семье этой дамы.
Обычно сны зрящих сбываются в течение месяца-двух, но изредка их исполнение занимает у высших сил до полугода. Вовремя узнав своё будущее, человек может его изменить. Именно поэтому мы, зрящие, пользуемся большим уважением среди народа, ведь только в наших руках власть над знаниями о грядущем.
Впрочем, власть эта не безгранична. Я, как и остальные члены Ордена, не могу видеть будущее того, кого захочу. Видения приходят почти каждую ночь, но совершенно хаотично, о разных людях и даже животных. Известно, что зрящие видят будущее лишь тех, кто находится от них в ограниченном радиусе размером не больше нашего королевства.
Моя подруга Мидея уже ушла к купели. Побоявшись опоздать на завтрак, я решила поскорее последовать ее примеру и, на ходу прихватив с собой полотенце и палочку для чистки зубов, выскочила из кельи. Двери мы тут не запирали, в этом не было нужды. Да и засовов тоже не было, впрочем.
Зайдя в столовую после водных процедур, я тут же подсела к подруге, которая уже была там. Так уж сложилось, что Мидея - моя единственная близкая подруга в Ордене. Мы дружим с тех пор, как она сюда попала.
Я пришла в Орден на два года раньше неё, сразу, как только поняла, что во мне проснулся дар. Родителям ничего не сказала. Не хотела, чтобы им достались деньги, которые Орден выплачивает за девочек-зрящих. Эти пьяницы не заслужили таких богатств.
Мидею же привезли ее знатные родители, выручив за нее кругленькую сумму. С тех пор от них ни слуху, ни духу.
Первое время моя бедная, брошенная самыми близкими людьми, подруга, была очень тихой и нелюдимой. Другие сёстры не проявляли к ней особого интереса. Мне стало искренне жаль Мидею и однажды я заговорила с ней, попытавшись утешить. С тех пор мы - не разлей вода.
- Я бы спросила, что тебе снилось, но, судя по твоему хмурому виду, ничего хорошего, - изрекла я, плюхнувшись на лавку рядом с подругой.
- Не то слово, - буркнула та мне в ответ, откусывая очередной кусок черного хлеба.
- У меня та же история, - ответила я, придвигая к себе жестяную тарелку с кашей.
- Вот бы уметь отключать сны по собственному желанию. Хотя бы на пару ночей.
- Могу предложить зелье "Забвения", - усмехнулась я.
- Умеешь его варить? - Мидея заинтересованно приподняла бровь.
- Нет, но ради тебя готова перерыть всю библиотеку в поисках рецепта.
- Не думаю, что там такое есть. Разве что, в запретной секции.
- Пожалуй, - согласилась я, отправляя ложку местного варева в рот.
На этой неделе еду готовит сестра Офелия, и, по моему скромному мнению, получается у неё не очень съедобно.
- Ты новую молитву выучила? - вдруг спросила Мидея, с недовольством глядя в свою тарелку.
- Не-а, - безразлично пробубнила я.
- А зря, Кларисса может заметить.
- Не заметит, я мастер притворства, - заверила я подругу, не отрываясь от каши.
- Ну-ну.
Тут вдруг на всю столовую раздалось громогласное:
- Доброе утро, сестры!
- Доброе утро, настоятельница! - хором откликнулись мы, взирая на впорхнувшую в помещение Аделию.
Наша настоятельница была уже не молода, но ещё и не стара. Затрудняюсь предположить, сколько ей лет. Она относится к тому типу людей, чей возраст сложно определить по внешнему виду.
- Не забывайте, сегодня у нас важный день - из Аббатства нам прислали новую молитву великой Ультиме, и наш Орден будет первым, её зачитавшим, - произнесла Аделия, так и сияя.
- Ей что, за это приплачивают? - шепнула я Мидее, закатив глаза.
Та тихо прыснула от смеха.
Настоятельница бросила в нашу сторону быстрый взгляд, но, не найдя ничего криминального, продолжила:
- Также напоминаю, что скоро нас навестит Его Светлейшество Кассилий Мудрый! К его приезду всё в нашем Ордене должно блестеть от чистоты. Принимать такого важного гостя - большая честь для нас.
Собравшиеся за длинным столом сестры синхронно закивали в такт её словам. Мы с Мидеей последовали их примеру.
Довольная нашей реакцией, Аделия, смягчившись, добавила:
- Если приём пройдет гладко, попрошу Арталию приготовить печенье из моренки (прим. - морЕнка - трава, придающая выпечке сладкий вкус).
Зрящие радостно заулыбались и загалдели.
- Ну всё-всё, ешьте и готовьтесь к утренней молитве, мои милые, - с улыбкой произнесла настоятельница, успокаивающе вскинув руки.
- Ну хоть что-то хорошее, - сказала Мидея, как только Аделия покинула столовую.
Я только фыркнула в ответ. Моренка - это, конечно, хорошо, но я скучаю по городским леденцам. Я пробовала их всего лишь пару раз в жизни, но хорошо помню, что они намного слаще местной травы.
***
После завтрака все сестры дружным строем отправились в залу для молитв. Она находилась в восточном крыле. Холодные стены из серого камня, высокие своды под потолком, пылающие факелы вдоль массивных колонн — всё выглядело внушительно и даже слегка угрожающе, если смотреть под определённым углом. Воздух был пропитан запахом ладана и воска. Мы с Мидеей заняли свои привычные места в среднем ряду на длинной деревянной скамье.
Разговаривать не полагалось. В этом зале нельзя было шептаться, зевать или беспокойно двигаться, ведь именно здесь наиболее сильна дисциплина Ордена, и имя ей - старшая сестра Кларисса, ответственная за утренние и вечерние молитвы.
Она стояла на возвышении у алтаря. Лицо её, как вырезанное из мрамора: строгое, неподвижное, лишённое всякого тепла. Складки серого одеяния лежали идеально, а голос — когда она заговорила — был холодным, чётким, лишённым колебаний.
— Встаньте, сёстры, — произнесла она. — Очищение начинается с тишины.
Мы поднялись. В зале повисло безмолвие.
— Мы благодарим Великую Ультиму за дар сновидения, дар прозрения, дар терпения.
— Да будет явлено нам будущее, — отозвались мы голосами, сдержанными и ровными.
— Пусть сны откроют путь, и в сердце нашем не будет сомнений.
— Ультима, узри нас.
Кларисса закрыла глаза. Её ладони были раскрыты — в жесте подчинения и открытости. Мы повторили движение. Следовала минута молчания. У некоторых сестер губы двигались беззвучно — кто-то молился, кто-то вспоминал сны.
Я мысленно произнесла то, что говорила почти каждое утро: «Покажи правду, даже если она горька. Но, если можно, — без мертвых младенцев сегодня.»
После паузы Кларисса открыла глаза и произнесла:
— Сегодня вы услышите новую молитву, полученную из Аббатства. Текст утверждён и проверен. Его следует выучить. Без вольностей.
Она сделала знак, и к алтарю подошла сестра Хильдегарда — ещё одна из старших, с острым подбородком, кудрявыми светлыми волосами и зычным голосом.
— «Даруй мне, Ультима, свет снов и ясность ума,
Пусть дары твои проведут меня сквозь тьму.
Очисти сердце от боли и сомнений
И дай сил стойко пройти мой путь.
Научи смирению пред тайной увиденной
И терпенью в днях, где тяжела доля зрящей.
Пусть выдержка станет щитом моим,
А вера — светочем в час испытаний.»
Кларисса слушала, не моргая. Все присутствующие дружно хором вторили каждой строчке молитвы вслед за Хильдегардой. Я же в основном лишь делала вид, что выучила слова.
Когда чтение завершилось, сестра Кларисса снова заговорила:
— Наш дар — не украшение, не награда, не повод для гордости. Это — долг. Сила без смирения приводит к падению. Не забывайте этого.
— Служим свету будущего, — откликнулись мы.
Кларисса бросила взгляд по залу. Я невольно затаила дыхание. На мгновение её глаза задержались на мне — холодные, изучающие. Потом она кивнула.
— Вы свободны. Начинайте день с чистыми сердцами. И без лености ума.
Мы молча покинули зал. Мидея, не сказав ни слова, только выразительно закатила глаза, когда мы вышли за порог. Я усмехнулась про себя — хоть слово вслух произнести было бы сейчас почти святотатством.
Только когда за нами закрылась тяжёлая дверь зала, я позволила себе выдохнуть. Ритуал окончен, но ощущение, будто тебя внимательно рассматривали изнутри, ещё держалось на плечах.
— Чувствуешь? — тихо сказала Мидея, когда мы свернули в боковой коридор.
— Что именно?
— Лёгкий запах... страха и чистоты. В воздухе.
— А, да. Классическая Кларисса. Парфюм под названием «Тень над тобой».
Мидея хмыкнула.
— Думаешь, она когда-нибудь улыбалась? Ну, хотя бы в детстве?
— Только когда ей давали читать новые правила поведения.
— А вдруг Кларисса — это просто её оболочка, а настоящая она спит внутри, мечтая сбежать с бродячим музыкантом?
— Мечтает… но с таким лицом, будто сбежать хочет не с музыкантом, а с графиком утренних исповедей, — добавила я.
Мы обменялись коротким взглядом и почти одновременно засмеялись.
— Ну что, возвращаемся к мирской реальности? — спросила Мидея.
— Угу. Плиты сами себя не отчистят. И Кассилий, увы, не передумает приезжать от ужаса пред нашей ленью.
— Жаль. Я на это рассчитывала.
Тут меня осенило:
- А может, нам удастся отсидеться в библиотеке?
- Было бы не плохо… - задумчиво протянула подруга.
Не успели мы свернуть за угол на пути к желанной свободе, как нас окликнула сестра Эмельда — невысокая, но невероятно энергичная наставница, чья метла всегда появлялась до того, как ты её заметишь.
— Ария, Мидея! В зал приёмов, живо. Там следы от свечного воска.
Она уже разворачивалась к другим сёстрам, не дождавшись ответа. Мы молчаливо переглянулись с мыслями «Проклятье, не успели!» — и поспешили к залу.
Тот находился в центральной части комплекса — просторный, светлый, с мраморным полом, высокими окнами, занавешенными тяжелыми бордовыми драпировками. Здесь всё всегда выглядело торжественно, но в эти дни — особенно.
— Нам бы зелье «Отмывка Великолепная», — пробормотала Мидея, берясь за скребок.
Я лишь тоскливо вздохнула в ответ, склонившись к каплям воска в углу и начав методично скрести.
Пол был прохладный и будто бы вечно обиженный на судьбу — ничто не хотело с него оттираться без борьбы.
— Представь, — тихо сказала Мидея, — он входит, величественный, в своём красивом золотом плаще, наступает на эту плиту — а там капли воска, прямо под его святой ступнёй.
— Скандал века. Кларисса упадёт в обморок.
Мы оба прыснули от смеха, стараясь не привлекать внимание сестёр, которые уже вовсю полировали перила, натирали подсвечники, развешивали ткани и шептались о том, когда именно прибудет Преосвященный.
— Интересно, — сказала я немного тише, — Почему Кассилий едет именно к нам? Наш Орден не самый близкий от столицы.
— Не знаю, - Мидея пожала плечами. - Может, когда он был в прошлый раз в соседнем Ордене, ему подали подгоревшую лепёшку?
Я улыбнулась.
На время мы умолкли, сосредоточившись на натирании плит, пока те не начали блестеть так, что в них можно было разглядеть потолочные балки.
— Думаешь, он… опасен? — спросила вдруг Мидея после паузы.
— Кто? Кассилий? - удивилась я.
— Угу. Настоятельницы при его имени будто напрягаются. А Хильдегарда вообще молчит о нём, как будто он лично запер её в погреб лет десять назад.
— Возможно. Или просто любит, когда всё идеально. А это хуже любой опасности.
Мы дочистили последний участок и отступили на шаг. Солнце пробивалось сквозь витраж, ложась цветными бликами на пол. В этот момент зал показался особенно величественным.
— Всё, готово, — прошептала Мидея. — Теперь-то нам можно пойти в библиотеку? Слышала, на днях сёстры нашли там роман. Вот бы его почитать…
- Ого, я тоже хочу, никогда не читала романов, - с воодушевлением ответила я.
Мидея удивлённо вскинула брови:
- Серьёзно? Как же так? В твоём доме не было книг?
Я никогда не рассказывала подруге о своей семье. Мне было стыдно признаться аристократке, что сама я - дочь нищих пьянчуг. А Мидея, надо отдать ей должное, не лезла с расспросами о моём прошлом.
- Таких не было, - уклончиво ответила я. - Ну так что, идём в библиотеку?
- Да, пошли скорее, пока нас не увидел никто из старших сестёр.
Мидея на цыпочках прокралась к двери зала и осторожно выглянула в коридор, как будто оттуда вот-вот должен был вылететь монах с канделябром.
— Чисто, — шепнула она и, ухватив меня за руку, потащила за собой. Мы пробежали мимо лестницы, миновали внутренний двор с фонтаном, где обычно сидели на скамьях послушницы старших курсов, и свернули в западное крыло. Там, среди пустых коридоров, пахнущих старым деревом и запылёнными свитками, пряталась библиотека.
Дверь скрипнула, как всегда, словно предупреждая: "Я всё видела." Мы замерли, прислушиваясь, но было тихо.
— Быстрее, — зашептала Мидея, и мы проскользнули внутрь.
Библиотека была просторной и удивительно тёплой для монастырских помещений. В воздухе витал запах пергамента, чернил и пыли. Огромные книжные шкафы доходили до самого потолка. Свет от витражных окон окрашивал деревянные полки в зелёные и синие оттенки, создавая ощущение, будто мы попали в подводный мир.
Мы стали увлечённо перебирать книги, стараясь отыскать тот самый роман, о котором Мидее рассказали Виталина с Офелией. Проискав добрых минут сорок, я уже хотела было предложить подруге бросить эти поиски, как вдруг Мидея воскликнула:
— Ария, я нашла! — она с улыбкой потрясла маленькой потрёпанной книжкой. На тёмной обложке не было никаких надписей.
— Это точно роман? — спросила я с сомнением.
— Думаю, да, тут с первых строчек про любовь. Это явно не сборник псалмов.
Мы устроились на полу у окна. Я взяла книгу и открыла. Оказалось, она состояла из сшитых вместе писем. Почерк был женским, изящным, с росчерками и завитками.
«Дорогая моя сестра, когда я пишу тебе эти строки, сердце всё ещё сжимается от воспоминаний о вчерашней встрече. Он ждал меня на балконе, и лунный свет падал на его лицо…»
— Ох, — выдохнула Мидея, — началось!
Мы читали, переглядываясь, шепча и едва сдерживая смех, когда героиня чуть ли не падала в обморок от восторга при каждом знаке внимания со стороны её возлюбленного. Но, чем дальше, тем больше текст интриговал и затягивал.
Письма становились мрачнее. В них появлялись намёки на нечто ужасное, увиденное главной героиней во сне, которая, как и мы, оказалась зрящей.
— Подожди, — нахмурилась Мидея. — Это уже не просто любовная история. Это что-то странное.
— Пожалуй… - задумчиво протянула я. - Смотри: «Да, я написала в дневнике неправду. Мне пришлось, иначе меня бы убили, понимаешь? Теперь я знаю, наши Ордены - это не то, чем они кажутся. Нас обманывали всё это время! Я и Т. приняли решение бежать этой ночью. Не могу продолжать спокойно служить этим людям, зная истину. Прошу, сестра, бежим с нами? Мы сможем вытащить тебя, мы найдём способ.»
- Что это значит - «Ордены - не то, чем кажутся»?
- Не знаю… Думаешь, это не вымысел?
Вдруг в библиотеке послышались шаги. Я резко захлопнула книгу и спрятала её во внутренний карман рясы.
— Кто-то идёт! — прошептала я.
Дверь отворилась. На пороге стояла сестра Хильдегарда — высокая, сухощавая, с лицом, на котором будто всегда стояло молчаливое порицание. Она прищурилась, глядя на нас.
— Вижу, вы уже всё отмыли, раз нашли время для праздного чтения?
— Простите, сестра… — начала Мидея.
- Ничего не хочу слышать! - рявкнула старшая сестра. - Раз так любите уединение, марш в скрипторий, поможете архивариусу Филару варить чернила и чинить перья!
Мы мигом вскочили с места и выбежали из библиотеки, как ошпаренные. Хильдегарду лучше не злить.
***
Остаток дня мы провели в праведных трудах, готовясь к надвигающемуся приезду Кассилия, будь он неладен.
Вечером после молитвы, на которой Кларисса все-таки отчитала меня за невыученный текст, мы с Мидеей, полностью выжатые, вернулись в свои кельи.
Уставшая, я сразу плюхнулась на кровать, даже не снимая обуви, и мне тут же в бок упёрлась спрятанная еще днём во внутренний карман книга.
Вообще, надо заметить, по правилам, у наших ряс не предусмотрен внутренний карман, поэтому свой я тайком пришила сама. Никогда не знаешь, когда он пригодится.
Вытащив книгу, я решила продолжить её чтение. В последних письмах книги госпожа Э. продолжала умолять свою сестру сбежать из Ордена, но, судя по всему, безуспешно. Далее таинственный автор повествовала о том, что ей сё возлюбленным удалось обосноваться в городе и найти покровителя, который пообещал помочь.
«Сестра, я очень люблю тебя, но вынуждена прекратить писать. Теперь эта тайна не только моя, я должна быть осторожней. Но я буду ждать твоего ответа. Пожалуйста, напиши, как только решишься оставить нынешнюю жизнь в прошлом. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь тебе. Всегда твоя, Э.»
На этом книга оборвалась и далее следовали лишь пустые страницы. Я откинулась на подушку и задумалась о прочитанном. Кто такая эта Э.? Кто и зачем переписал её письма в эту книгу? А может, эти письма - просто чей-то вымысел? Но какая-то часть меня ощущала, что это не так. Решив, что подумаю об этом завтра, я спрятала книгу в ящик стола, переоделась в ночную рубашку, погасила свечи и мгновенно забылась крепким сном.