«Итак смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время». (1Пет 5:6).
11 мая после отпуска длиной в 18 дней я вышел на нелюбимую работу. Не сказать, что я не отдохнул, скорее мне просто не хотелось работать. Никогда так не нуждаешься в отдыхе, как в последний день отпуска. Но перед работой не надышишься воздухом безделья. В 7 утра на будильнике заиграла прекрасно знакомая мелодия «Боже, Царя храни», это означало, что пора вставать. Я решил пойти на работу пешком, хотя погода в середине мая была совсем не теплой. Просто хотел проветрить голову перед беспощадными баталиями в ЖКО. Еще хотелось сэкономить бензин, его стоимость росла в любых непонятных обстоятельствах. Наше правительство исходила из принципа: если не знаешь, что делать в экономике, то поднимай цену на бензин, а там разберемся. Нефть дорожает, значит дорожает и сырье на бензин. Нефть дешевеет, значит нефтяным компаниям и бюджету надо заместить выпадающие доходы. А платит за все экономические эксперименты правительства многострадальный народ, способный выжить в условиях любого кризиса и справиться с любой катастрофой.
Я вошел к себе в кабинет, и увидел полностью заваленный бумагами рабочий стол. Гора жалоб была настолько большой, что часть обращений сложили на кресло. Впрочем, ничего иного я и не ждал. В первый рабочий день после отпуска меня всегда охватывала паника от количество расписанных обращений. Я обычно не успевал их все прочитать за смену. Самое главное было не упустить 7-дневный срок для переадресации обращения, полностью или в части, иначе ты нарушишь требования 59-го Федерального закона. Как я всегда говорил своим студентам, переадресация обращения — это не право, а обязанность госслужащего. Есть еще одно золотое правило. Когда получаешь новую жалобу, то сразу подумай, кому ее можно сбросить с себя. Переадресовать в другой государственный орган, либо переписать на коллегу, без разницы. Главное – это отбросить обращение подальше от себя, с глаз долой.
Согласно Федеральному закону «О порядке рассмотрения обращений граждан», письменное обращение, содержащее вопросы, решение которых не входит в компетенцию данных государственного органа, органа местного самоуправления или должностного лица, направляется в течение семи дней со дня регистрации в соответствующий орган или соответствующему должностному лицу, в компетенцию которых входит решение поставленных в обращении вопросов.
Это императивная норма, за нарушение которой предусмотрена в том числе и административная ответственность. Госслужащий не может отвечать на вопросы, которые не входят в его компетенцию, не при каких обстоятельствах. Мою бывшую коллегу из Госпотребконтроля прокуратура наказала за то, что она рассмотрела обращение гражданина по ЖКХ, а не переадресовала его в ЖКО. Хотя здесь компетенция размытая, ЖКХ также регулируется нормами по защите прав потребителей, но только в части, не урегулированной специальным жилищным законодательством.
Я всегда тщательно читал обращения, и если находил основания для его переадресации, полностью или в части, я всегда делал это. Единственным исключением был период отпуска, когда ты просто можешь не успеть уложиться в 7-дневный срок, отведенный для переадресации обращения. Бывали в ЖКО случаи нарушения сроков регистрации обращений, на процесс которой по закону было отведено 3 дня. Тогда обращение естественно регистрировалось задним числом, а времени на переадресацию у тебя уже не оставалось.
В эпоху дефицита секретарей в ЖКО, в 2018-2019 годы, обращения, поступившее в ГИС ЖКХ, не всегда регистрировали вовремя. Иногда сроки регистрации нарушались на месяц и даже более. Поскребышева в то смутное время была в очередном декрете, Пепеляева еще не устроилась на работу своей мечты в ЖКО, Каппель занималась только «Открытым регионом», соцсетями, форумами и прочей ерундой в интернете. Лучшие профессионалы делопроизводства еще не навели порядок в канцелярии ЖКО. Золотой состав секретарей, канцелярия мечты еще не сформировалась. Оттого в делопроизводстве был полный бардак, когда обращение могло быть не только не рассмотрено, но даже и не зарегистрировано. В ЖКО это было в порядке вещей. Красный свет в системе «Дело» никого не пугал, как вид крови гемофоба. Только приход золотой тройки секретарей позволил навести порядок в делопроизводстве ЖКО. Теперь ни то что незарегистрированных обращений не было, даже просрочки в ответах были единичными. Лучший состав секретарей все успевал, и обращения с ответами зарегистрировать, и в «Вайлдберризе» все нужные и ненужные товары просмотреть.
Но были и иные времена, когда стопки незарегистрированных обращений просто складывали в ящик стола, а кабинет ЖКО в ГИС ЖКХ неделями не открывали. Обращения там копились без должного рассмотрения. А потом оказывалась, что ряд жалоб вообще далеки от болота ЖКХ. Например, в ЖКО однажды поступило обращение, в котором заявитель негодовал, что в транспорте курят. Причем здесь ЖКО, одному безумному воображению автора жалобы известно. Я даже решил позвонить заявителю с одним вопросам: причем здесь ЖКО? Заявитель замешкался, но ответил, что просто ошибся. Но как можно так ошибиться? Не нравятся ему любители подымить в общественном транспорте, но для подачи жалобы надо было зайти на сайт ЖКО, где уже в названии заложена компетенция органа исполнительной власти.
Еще один чудак написал в ГИС ЖКХ жалобу на перекрытие проезда под мостом плотины. Раньше там часто срезали путь от здания бывшего магазина в Заречье. Но в конце 2018 года дорогу перекрыли бетонными блоками. Брежнев попросил меня ответить что-нибудь заявителю. Был нарушен не только срок переадресации, но 30-дневный срок рассмотрения обращения. Мы быстро, используя личные связи Брежнева, запросили нужную информацию у хомяковского земства. Оказалось, что указанная в обращении дорога проходила через земельный участок, находящийся в частной собственности. Вот владелец участка взял и перекрыл дорогу, используя установленное гражданским законодательством право распоряжения собственностью. К слову сказать, официально там не было городской дороги общего пользования. Просто там ездили, потому что было удобно. Я написал ответ на обращение. Хорошо, что никто потом не пожаловался в прокуратуру, иначе меня могли привлечь к ответственности за нарушение положений 59-го Федерального закона, поскольку и срок рассмотрения обращения был нарушение, и обращение не было переадресовано по компетенции.
Едва я начал разбирать обращения, то сразу обнаружил, что рассмотрение ряда вопросов не входит в мои должностные обязанности (по моему мнению), и я пошел к секретарям, чтобы заняться своим любимым делом – переписать жалобу на своих не самых любимых коллег. Поскребышева с Пепеляева были не рады меня видеть.
- Как же без тебя тихо было, - гневно сказала Поскребышева.
Это было неправда. Без меня здесь тихо не будет, помимо меня в ЖКО есть инспектора, способные создать скандал из ничего. И кричат они гораздо громче меня. Но все равно, секретари сделали кислые лица, увидев меня после отпуска. Еще одним вечно недовольным и постоянно что-то требующим инспектором стало больше.
А вот кто точно был рад моему выходу на работу, так это Корнилова. Теперь ей не надо было работать за двоих, вести свои и мои уезды. Мы при встрече обнялись с ней, и она стала рассказывать мне громкие новости, что возникли в мое отсутствие. Так всегда было после выхода кого-нибудь из нас на работу. Помню однажды Корнилова поведала мне целую историю об одном защитнике окружающей среды из города Беловска, сумевшего навести шума на всю губернию.
Беловск был городом, который летом буквально утопает в зелени. Крупные промышленные предприятия в городе отсутствуют, в пределах десятка километров от городской черты их тоже нет. Поэтому окружающая среда в Беловске была исключительно чистой, что, по-видимому, вызывало восторг и природную гордость среди беловцев. Такую первозданную природу безусловно надо беречь. Основной угрозой для экологии Беловска является человек, а точнее производимые им отходы, которым присвоен класс опасности (с 1 по 4). К ним, в частности, относятся люминесцентные лампы, автомобильные покрышки, блоки питания, аккумуляторы и батарейки. В обычный контейнер, предназначенный для твердых коммунальных отходов, такие опасные вещи выбрасывать нельзя.
Согласно Минимальному перечню работ и услуг, необходимых для обеспечения содержания общего имущества в многоквартирном доме, организацию накопления отходов I - IV классов опасности (отработанных ртутьсодержащих ламп и др.) и их передачу в организации, имеющие лицензии на осуществление деятельности по сбору, транспортированию, обработке, утилизации, обезвреживанию, размещению таких отходов, должна обеспечивать управляющая организация.
В 2016 году ЖКО массово проводила проверки в отношении всех управляющих организаций Хомяковской губернии и выдавала предписания заключить договор на вывоз отходов I - IV классов опасности. Предписания были выполнены, управляющие организации заключили договор на утилизацию опасных отходов. Даже организовали место их накопления, установив в помещении управляшки картонную коробку из-под бумаги с гордой надписью «Отходы I - IV классов опасности».
На этом борьба за зеленую планету в границах отдельно взятого региона России завершилась. Нет, в Хомяковске конечно пытались организовать раздельный сбор мусора, но данная инициатива не нашла отклика среди привыкших жить в грязи жителей города. Хорошо, если горожане вообще доносят мусор до ближайшего контейнера, многие просто бросают мусорные пакеты на землю по пути. Кто-нибудь да уберет, например дворник из управляющей организации или от администрации города. А если дворник не уберет мусор, то всегда можно написать обращение в «Открытый регион», чтобы управляшка в принудительном порядке подчистила за свиньями. Какое тут накопление использованных батареек в специально отведенных местах. Никогда не поверю, что кто-нибудь из жителей города специально поедет в пункт сбора отходов I - IV классов опасности, чтобы выкинуть маленькую бытовую батарейку. Экологическая культура наших жителей умерла на уровне идеи. Скрывать ужасную реальность бесполезно, в Хомяковске живут свиньи, которые хоть и не хрюкают, но регулярно гадят под себя.
Но в Беловске нашелся человек, который помнил, что Конституция гарантирует гражданам России право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением. Законопослушный житель Беловска прекрасно знал, что старые аккумуляторы от шуруповерта нельзя выбрасывать в общий контейнер с пустыми бутылками и просроченными продуктами, аккумуляторы требуют специального места накопления. Вот беловский любитель экологии, для которого принцип «Природу бережем» не пустой звук, а руководство к действию, этот настоящий зеленый герой, решил обратиться в управляющую организацию УК-10 для сдачи опасных отходов в место их накопления.
В управляющей организации Беловска работали служители экоцида и попросту рассмеялись над предложением мужика принять у него отработанные аккумуляторы. Послали его по известному адресу, устно рекомендовав ему выбросить аккумуляторы в мусорный контейнер возле дома. Ведь так делают 99% наших жителей.
Но беловский мужик сдаваться не собирался, ведь ему в нелегком деле защиты окружающей среды не было жалко ни времени, ни собственных нервов. Он занялся любимым делом миллионов жителей России – стал писать жалобы в органы власти, стремясь защитить свое право на благоприятную окружающую среду, гарантированное Конституцией. Зеленые так просто не сдаются. Обращения беловца каким-то таинственным образом оказалось на столе у Маленковой, после чего к благородному делу защиты окружающей среды в Беловске подключились все органы исполнительной власти Хомяковской губернии. Но основная нагрузка в пресечении нарушения и восстановления конституционного права гражданина легла на ЖКО.
Поскольку я был в отпуске, решением вопроса о сборе и утилизации отходов I - IV классов опасности в городе Беловске занялась Корнилова, которая подменяла меня на время моего отсутствия на работе. Сначала надо было забрать у заявителя многострадальные аккумуляторы. Директор УК-10 решил проблему просто, но мудро. Он лично забрал аккумуляторы у любителя экологии, клятвенно обещав ему, что передаст опасные отходы в лицензированную организацию. Дальнейшая судьба аккумуляторов мне не известна, но думаю, что едва ли они избежали участи оказаться в обычном мусорном контейнере.
На этом ситуация могла быть закончена, но не для Маленковой. Она заставила ЖКО проверить наличие у всех управляшек губернии места сбора опасных отходов и договора на их утилизацию со специализированной организацией. Хорошо, что почти у всех такие договора с 2016 года были, хотя их статус едва ли был действующим. Но что касается места накопления опасных отходов, то наклеить на коробку соответствующую надпись было делом минутным.
Корнилова потом долго припоминала мне беловского хранителя окружающей среды, сумевшего поднять шум на всю губернию.
Не смотря на то, что 11 мая на календаре была среда, Брежнев утром решил собрать сотрудников ЖКО на традиционное оперативное совещание, которые обычно проходили на понедельникам. Но в связи с праздничными днями рабочая неделя начиналась в среду. Красота, всегда бы так, просто мечта для бездельника. Я не придал значения оперативке, думал, что здесь будут решаться текущие вопросу деятельности ЖКО. Многие даже не слушали Брежнева. Например, Степочкин часто сидел и играл в телефон на оперативке. Впрочем, были любители поорать и повозмущаться в кабинете Брежнева, такие как Ворошилова или Землячка с Блюмкиной. Они втроем, наверное, способны перекричать 6-й сектор Могучего Востока, откуда я обычно наблюдаю за играми «Арсенала». Если им в поддержку взять еще несколько человек, то они будут громче, чем «Сектор Север».
Текущие вопросы мы обсудили быстро, дальше тема оперативки стала очень неприятной для меня лично. Брежнев вспомнил про мой день рождения, со дня которого уже минуло две недели, и от лица коллектива ЖКО поздравил меня, торжественно вручив конверт с деньгами. В ЖКО традиционного много лет скидывались по 100 рублей с человека на день рождения, инфляция никак не влияла на сумму подарка. Казалось бы, любому человек будет приятно, когда его поздравляют внутри рабочего коллектива. Я до сих пор с теплотой вспоминаю наши посиделки на дни рождения в Госпотребконтроле, когда стол буквально ломился от напитков и закусок. Я всегда говорил, что на праздничный стол на работе готовлю даже больше еды, чем на праздничный стол дома. Но в Госпотребконтроле был прекрасный коллектив, в котором хотелось отмечать личный праздник дня рождения.
В ЖКО все было по-другому. Здесь внутри коллектива царила ненависть и вражда, а не дружба и взаимопомощь. В такой обстановке мне просто не хотелось праздновать свой день рождения. В такой праздник мне совсем не приятно было видеть лица ненавидимых мною Протопоповой или Землячки. Зачем это утомительное групповое поздравление. Кто захочет, кто считает меня своим другом, просто подойдет и поздравит меня лично. Хорошо, что от традиционного при Хрунове кругового поздравления, когда каждый по очереди что-нибудь желает имениннику, при Брежневе отказались. Ведь порой такая круговая порука напоминала абсурд.
Особенно мне стало противно находится в коллективе после того, как зимой меня прокинули с повышением. Я сознательно стал отдаляться от коллектива, не желая иметь общих дел, кроме работы, с некоторыми сотрудниками ЖКО. Я саботировал общие праздники, и у меня это до 11 мая хорошо получалось. Во время празднования Нового года в декабре 2021 года я заболел, по всем симптомам ковидом. В последний рабочий день 2021 года я пришел на работу только ради того, чтобы зафиксировать себя в СКУДе. К 10 часом я уже поехал домой. На 23 февраля я официально числился на удаленке, поэтому на поздравление в ЖКО не появился. Праздник 8 марта в ЖКО я демонстративно саботировал, уехав в предпраздничный день на выезд в уезд.
Свой день рождения я также не планировал праздновать в ЖКО. Специально брал отпуск, чтобы мой день рождения выпадал на нерабочий день. Оставалось только отменить традиционный денежный сбор на день рождения. За сбор денег внутри ЖКО отвечала Езерская. Честно скажу, это был неблагодарный труд, ходить и выбивать из инспекторов деньги, которые никто не спешил сдавать, ссылаясь на разные финансовые трудности. Езерскую стоит поблагодарить за успехи в деле выбивание поздравительных денег из сотрудников ЖКО. Больше на себя никто такую обязанность брать не хотел. Лишь однажды помню деньги на подарок для Протопоповой на Новый год от отдела по работе с территориями собирала Романова. Я традиционно в последние годы отказывался скидываться на подарок от отдела для Протопоповой и в поздравлениях не участвовал. Но Романова фактически обманом выманила из меня деньги, а я не смог ей отказать, хотя догадывался о конечной цели сбора. Был случай, когда на какой-то праздник деньги собирала Микоянова. У нее потом почти год в кошельке лежали общие деньги, пока мы их наконец не потратили на игру в боулинг. Но это были исключения, традиционным баскаком, то есть сборщиком дани, с инспекторов была Езерская.
Месяца за два до своего дня рождения я почти еженедельно напоминал Езерской, чтобы она не собирала деньги мне на подарок. Сначала Езерская отвечала мне, что конечно же сбора не будет. Затем резко изменила позицию, решив переложить бремя принятия решения на начальство.
- Как Брежнев скажет, так и будет, - отвечала мне Езерская. – Если хочешь, можешь с ним сам поговорить.
Чувствовалось, что моя просьба тяготит Езерскую, но открыто послать меня она не решалась. Я был настойчив, праздновать свой день рождения среди враждебного мне коллектива ЖКО мне не хотелось. Пусть отмечают наши наиглавнейшие инспектора, пусть обмывают свои новые должности, а мне по статусу не положено сидеть за одним столом со своими главными коллегами.
Однако время шло, я благополучно ушел в отпуск, 28 апреля отметил свой день рождения в кругу близких друзей, и к 11 маю, к моменту моего выхода на работу о своем дне рождения я уже даже позабыл. Но Брежнев вспомнил и публично меня поздравил. Даже пожелал мне успехов в преподавательской деятельности.
- В Политехе все складывается успешно, - ответил я. – Вот, должность доцента предложили.
Про доцента я сказал специально. Чтобы на контрасте было понятно: в Политехе я регулярно двигаюсь вперед по служебной лестнице, а в ЖКО мое повышение блокируется моими недругами среди руководства.
Я как раз в эти майские дни собирал документы для участия в конкурсе на должность доцента кафедры государственного управления. Документы нужно было подавать срочно, еще до даты моего выхода на работу. Мне пришлось просить Корнилову распечатать заявление и анкету, так как заходить даже по личному делу во время отпуска на работу мне совсем не хотелось. Перерабатывать в ЖКО я не собирался, пусть наиглавнейшие инспектора отрабатывают свои новые должности во внерабочее время. Корнилова заявление и анкету распечатала, но у нее закрались сомнения: а не готовлюсь ли я перейти на преподавательскую деятельность в качестве основного мест работы? Корнилова подумала, что я собираюсь бежать из концлагеря под названием ЖКО. Такое решение было бы логичным, учитывая неприязненные отношения с частью коллектива.
- Зачем тебе анкета и заявление? – настойчиво спрашивала меня Корнилова.
- Хочу занять должность доцента, - откровенно ответил я. – Не бойся, уходить из ЖКО пока не планирую, хотя очень хочется сменить место работы. Есть желание трудиться там, где меня уважают, а не там, где из личной неприязни блокируют мое повышение.
Корнилову можно было понять, за несколько лет мы прекрасно сработались, и терять хоть и порой безалаберного и местами вредного напарника ей не хотелось. Поставят ее тогда в пару к Землячке или Блюмкиной, тут точно никакого надзорного слаживания не получится. В работе хорошее взаимодействие со своим напарником чрезвычайно важно, ведь должен быть человек, который может решить твои служебные вопросы во время твоего отсутствия, особенно в период отпуска.
Но тогда в ЖКО я остался. Все дело было в моей нерешительности. По характеру я консерватор, живу по принципу «от добра добра не ищут». Мне очень тяжело решиться на кардинальные перемены в жизни. Обычно к таким переменам меня подталкивают внешние обстоятельства.
Я вышел после совещания совсем расстроенным. Мало того, что формальное поздравление с днем рождения только озлобило меня, так еще теперь придется покупать пиццу на общий стол. Я не планировал такие расходы. После отпуска мой бюджет и так изрядно похудел. Мне не жалко было проставится, но не для моих врагов.
Я заказал в пиццерии «ММ» три больших пиццы, в обед сходил с Корниловой за ними в пиццерию. Самым неприятным моментом для меня была необходимость обойти все кабинеты и пригласить коллег прийти за пиццей. Я не знал, с какими словами смогу зайти в кабинет Протопоповй. А не позвать ее было нельзя. Меня неожиданно выручила Романова. Она сама положила на тарелочки куски пиццы для Брежнева и Протопоповой. Романова приступила к реализации своего хитрого плана по переходу из секретарей в инспектора. Поэтому всячески стремилась угодить не только Брежневу, но и Протопоповой. Я же был рад, что Романова избавила меня от необходимости угощать Протопопову из первых рук. Что касается Землячки и Блюмкиной, то мне их приглашать также не пришлось. Эти две наглые дамы сами пришли за пиццей. В дополнительных приглашениях демоны ЖКО не нуждаются.
12 мая днем я поехал с Куйбышевой в Рабочий район. Мы посетили 5 адресов, но меня интересовал только один дом на Сталеваров, откуда поступила жалоба на ненадлежащее содержание дымоходов. На остальных адресах я сидел в машине и болтал с И.В. Ходить и смотреть затопленные подвалы Рабочего района у меня в тот день не было никакого желания. Куйбышева быстро произвела осмотр 4-х домов (без открытия КНМ конечно же), дала указания местным управляшкам, за час объезд района был закончен. Мне всегда нравится, когда человек работает быстро и качественно, как, например, Куйбышева. Некоторые инспектора, как например Ворошилова, могли провести на одном доме и час, и даже больше. Слишком много Ворошилова рассуждала не по делу, начинала спорить с заявителями, рассматривать вопросы, не указанные в обращении. Это лишнее. Инспектор должен работать быстро и четко. Приехал, увидел, оштрафовал. И без дополнительных рассуждений. Нарушение, оно либо есть, либо его нет. В остальном работает один из ключевых законов логики – закон исключения третьего, где суждение может быть либо истинным, либо ложным, а третьего не дано. За массой слов человек всегда прикрывает свою безграмотность. Проверка это не разговор по душам, а юридическое действие, где выявляются нарушения действующего законодательства, по результатам проверки виновное лицо привлекается к административной ответственности.
Ситуация на улице Сталеваров было сложной, но довольно типичной для домов советской постройки. То, что в советские времена строили на совесть со строгим соблюдением всех требований, это миф, который развенчался в ходе моей административной практики. Если сейчас строят ради денег, то тогда строили ради плана. Партийное руководство поставило задачу сдать в течение квартала для трудящихся столько-то домов, значит план надо выполнить любой ценой. Когда сроки горят, тут уже не до строгого соблюдения всех строительных норм и правил. Поручение партии было превыше всего, даже выше беспощадных советских СНиПов.
Один престарелый инженер из управляющей организации полностью подтвердил мои выводы. Он рассказывал, что в молодости работал на стройках жилых домов. Клали их по плану, главное было сдать дом в установленный срок, а качества постройки, тут как получится. Специально никто брак гнать не будет, но и работать без косяков невожможно. Ведь стройки проходили в период острого дефицита строительных материалов. Особенно это касается позднесоветского периода, когда вместе с процессом краха страны рушилось качество выполняемых работ. Я видел многоквартирный дом в Беловске, постройки конца 80-х годов, где вместо цемента при кладке кирпичных стен использовался практически один раствор с песком, отчего через 30 лет произошло выветривание кладки, в квартирах через стену в буквальном смысле гулял ветер.
В силу специфики своей деятельности я часто обнаруживал, когда советские строители неправильно располагали дымовые и вентиляционные каналы, в результате чего их количества для квартир первых этажей могло не хватать. До 1-го этажа просто не доходил ни один канал, в процессе кладки кирпичных стен их закладывали. Зато любимым аргументом заявителей была фраза: «Раз в советские времена так построили, значит это безопасно. Тогда все делали по ГОСТу». По какому конкретно ГОСТу строили в советское время никто не знал, но аббревиатура была слишком красивой, внушала трепет, доверие и уважение. В сознании Народа должно быть какое-то идеальное время, на которое следует ровняться. Для многих идеалом качества были советские годы, когда строили не за деньги, а на совесть. Только совесть у многих строителей была второго сорта.
Впрочем, на улице Сталеваров была другая история. Очевидно, что собственники квартиры на 4-м этаже когда-то врезались в чужой канал, и теперь газовые колонки в квартирах 4-го и 5-го этаже были подключены к одному дымоходу, что представляло опасность отравления угарным газом. Директор УК-8 была настроена решить вопрос миром, путем переговоров, и возможно смогла бы развести квартиры по разным каналам тихо, без вмешательства надзорных органов. Но спор завела в тупик личная неприязнь между соседями.
В квартире на 5-м этаже до поры до времени мирно жили бабушка и ее дочка – увядающая дева неопределенного возраста. Одиночество и отсутствие мужика осквернили характер девы, породили зависть и ненависть к людям, нашедшим свое семейное счастье или хотя бы семейное смирение.
В квартире на 4-м этаже долгое время жила тихая бабушка, конфликтовать с которой не было желания даже у угасающей девы, обделенной мужским вниманием. Но все изменилась, когда бабушка с 4-го этажа отошла в мир иной, а в опустевшую старческую квартиру вселилась ее внучка, на свое беду с сожителем, а с не с мужем. Дева с 5-го этажа блюла нравственность, и не одобряла гражданский брак. Ее новые соседи сделали неплохой ремонт средней руки, и возможно врезались в чужие каналы: в дымовой на кухне и вентиляционной в санузле. Хотя в будущем хозяева квартиры будут факт самовольного переустройства отрицать. Что ж, я не исключаю, что на один канал две квартиры могли посадить и советские строители дома.
Дева не смогла простить соседям нежданного наследства в виде квартиры, нового ремонта и счастливой семейной жизни. Нужен был лишь повод для взрыва ненависти. И такой повод нашелся. По результатам очередного периодического осмотра дымовых и вентиляционных каналов в многоквартирном доме было установлено, что квартиры 4-го и 5-го этаже используют для дымоудаления от газовой колонки один дымоход. При чем обособленный и чистый дымоход в доме имелся. Одну из квартир надо было просто пересадить на свободный канал. Директор УК-8 предложила перебить дымоход в квартире 5-го этаже. Ведь на 4-м этаже только что был сделан свежий ремонт, а этажом выше квартира не ремонтировалась, наверное, со времен заселения. Толщина жировой прослойки на обоях кухни достигала недопустимых значений для комфортного проживания. Необособленность дымохода переполнила чашу терпения угасающей девы, и она начала против соседки снизу настоящую войну. В мае 2022 года состоялась ее первый раунд, теперь я буду вынужден рассматривать жалобы девы в течение полутора лет, до самого Краха. И даже к его наступлению война людей не окончилась. Сейчас мне интересно, чем закончилась история противостояния соседей.
Дева сразу категорически отказалась от предложения пробить в ее кухне новый дымоход. Поскольку в управляющей организации она не нашла защиты и понимания, то дева решила обратиться в главному защитнику униженных и обделенных людей в губернии – к Губернатору. Но поскольку все обращение, поступающие в адрес Губернатора, расписывают по компетенции в органы исполнительной власти, то жалоба девы оказалась у меня на рассмотрении.
Почему я не открыл проверку сразу? По трем причинам. Во-первых, директор УК-8 была выпускницей истфака, и у меня сработала корпоративная солидарность историков. Мы должны друг другу помогать, историк не может оштрафовать историка. В нас живет дух «орла шестого легиона». Мы уже прошли Семушкина и Ираиду, так чего нам бояться еще? Через несколько месяцев, после очередного обращения, я узнаю от директора УК-8, что соседка девы с 4-го этажа тоже является выпускницей истфака. Мало того, она училась на курс младше меня, и я даже немного помню ее по незабываемой студенческой жизни. В такой ситуации говорить о том, что я буду беспристрастно рассматривать обращение девы, просто нельзя. Конечно же я буду на стороне историков, и сделаю все, чтобы обратить многоликое российское законодательство против самого заявителя.
Во-вторых, прочитав обращение, я пришел к выводу, что в этой истории соседской неприязни не все так однозначно. Меня сразу насторожил стиль изложения заявителя и самое главное его подчерк. По опыту, я уже знал, что если человек пишет жалобу разным подчерком, то большими, то маленькими буквами, то приписными, то печатными, значит у заявителя не все в порядке с психикой. Мысли бегают, сознание противоречивое, прослеживаются навязчивые идеи. Такому человек доверять нельзя.
И наконец в-третьих, в обращении содержались не только вопросы содержания дымовых и вентиляционных каналов в многоквартирном доме, но и общие доводы ненадлежащего осуществления деятельности по управлению домом. Поэтому обращение помимо меня расписали на рассмотрение Куйбышевой, которая ни о каком открытии КНМ даже не помышляла. Открывать проверку только по части вопросов, поставленных в обращении, это значит подставлять своего коллегу. Куйбышеву я уважал, очень грамотный инспектор, подставлять ее я точно не собирался. Но были и другие инспектора, при совместном рассмотрении обращений с которыми я намеренно открывал проверку, чтобы оштрафовать их подопечных. Но такой случай я опишу несколько позже.
Так или иначе, но мы с Куйбышевой и директором УК-8 посетили пятиэтажку на улице Сталеваров без открытия официального КНМ. Дева нас ждала с надеждой, а провожала с разочарованием. Нет, мы конечно приняли решение о переносе нижерасположенной квартиры на свободный дымоход, директор УК-8 уже договорилась с хозяйкой жилого помещения. Та была вынуждена согласиться, так как альтернативой было отключение газа. Но потакать иным желаниям девы мы не стали, даже слушать ее длинные разоблачающие монологи у нас не было времени. У девы закрались сомнения, что инспектора ЖКО на стороне соседки из нижерасположенной квартиры. Мы даже не выдержали нытья заявителя и вышли обсуждать дальнейшие действия управляющей организации во двор.
Я настаивал на немедленном отключении газа. Но директор УК-8 стала убеждать меня не спешить со столь радикальными мерами. Она уже договорилась со специализированной организацией, что в понедельник газовая колонка в квартире 4-го этажа будет подключена к свободному дымоходу. Если сейчас направить в горгаз акт о необособленности дымовых каналов, то газовики отключать газ по всему стояку, всем пяти этажам. Ведь дева однозначно не пустит газовиков для отключения у себя в квартире газовой колонки. Социальная напряженность в отдельно взятом доме значительно возрастет. А знаю, как газовики потом возобновляют подачу газа: им нужно одновременно собрать все 5 квартир по стояку, что не всегда возможно. Люди могут надолго остаться без газа. Ведь в одной из 5 квартир точно никто не живет.
Я нехотя согласился подождать до понедельника. Ведь тогда я надеялся, что ситуация разрешится, все будут разведены по отдельным дымоходам и будут жить счастливо, имея возможность помыться в горячей воде и приготовить борщ на газовой плите. Но я ошибался. Нет, по отдельным дымоходам проблемные квартиры в понедельник развели, безопасность при использовании газа в быту была восстановлена. Но в рамках соседской войны состоялась лишь первая битва. Дальше было больше. Дева стала практически ежемесячно строчить обращения в адрес Губернатора, в каждой из которых поливала грязью свою соседку не хуже, чем журналисты желтой прессы освещают личную жизнь звезд. Дева обвиняла соседку в желании отравить ее газом. Называла ее нецензурным словом, обозначающим женщину древнейшей профессии. «И как такая ш…а может работать учительницей в школе, чему она детей научит?» - возмущалась дева в обращениях.
В жалобах дева, желая привлечь внимание, писала большими буквами во весь тетрадных листок: «ГАЗ! ГАЗ! ГАЗ!» Тем самым она пыталась убедить органы государственной власти, что ситуация в отдельно взятом многоквартирном доме близка к катастрофе. На самом деле безопасность эксплуатации газового оборудования была обеспечена. Газовые колонки теперь были подключены к обособленным дымоходам, каналы были чистые, тяга имелась, вентиляция на кухне работала. Это была установлено в результате многочисленных проверок работоспособности дымовых и вентиляционных каналов, которые УК-8 по моим настоятельным требования проводила почти ежемесячно.
Фактически, если отбросить многочисленные пассажи об аморальном поведении соседки и попытках отравить жильцов 5-го этажа газом, в обращениях девы было два аргумента. Первое, это обвинение собственника квартиры 4-го этажа в самовольной перепланировке жилого помещения. Перепланировка там действительно была, и конечно же проводилась без согласования с органом местного самоуправления. Директор УК-8 подтвердила факт нарушения жилищного законодательства. Позже я общался с собственницей квартиры, и даже объяснил ей, вспоминая о совместно обучении на истфаке, как необходимо согласовать перепланировку с местной администрацией. Поскольку факт самовольной перепланировки жилого помещения компетентными органами не установлен, то такую перепланировку вполне можно узаконить в общем порядке предоставления муниципальной услуги. Историк должен всегда помогать историку. Это закон жизни.
Но учительница истории не воспользовалась моими советами. Она сходила в районное земство, где ей устно объяснили, что согласовывать перепланировку в общем порядке ей не будут, так как дева уже завалила жалобами орган местного самоуправления. И хотя сам факт самовольной перепланировки жилого помещения в установленном порядке никем зафиксирован не был, но шум разборки соседей уже стоял на весь район. В такой напряженной обстановке администрация побоялась согласовать перепланировку без судебного решения.
Я же сполна воспользовался пробелами в законодательстве, позволявшими должностному лицу в одной и той же ситуации принимать совершенно противоположенные решения. На все многочисленные жалобы девы о перепланировки нижерасположенной квартиры я стандартно отвечал, что в силу требований ФЗ-248 и 336-го постановления я не имею возможности провести осмотр жилого помещения, а зафиксировать иным способом факт самовольной перепланировки жилого помещения не возможно. Дева бесилась, писала вновь и вновь, причем каждое ее обращение становилось все более сумашедшевие, но несовершенство закона прикрывало мое надзорное бездействие. Причем бездействие абсолютно осознанное и желаемое.
Вторым аргументом обращений девы был факт совмещения вентиляционных каналов санузла 4-го и 5-го этажей. Это было ни раз установлено в ходе периодических проверок дымовых и вентиляционных каналов. Но, во-первых, совмещение вентиляционных каналов двух квартир допускается, а во-вторых, в санузле не установлены газовые приборы, а значит даже отсутствие вентиляции в таком помещении не влечет за собой угрозы жизни и здоровья граждан. Угарным газом никто не отравится. Без вентиляции в ванной комнате конечно же быстро пойдет плесень. В квартире девы она и стала появляться. Но ведь вентиляционный канал в ее санузле был и функционировал. Значит в квартире просто давно не было ремонта.
Свободный вентиляционный канал по стояку имелся, но собственники квартир 4-го и 5-го этажей пошли на принцип и ни за что не хотели перебивать вентиляцию в санузле. Одна не хотела разбивать недавно уложенную плитку, вторая просто была вредным человеком. Так они и пользовались одним каналом. Но дева нашла выход нагадить своей соседке. Она стала затыкать вентиляционный канал ниже уровня решетки тряпкой, отчего вентиляция в санузле нижерасположенной квартиры не работала. Но виноватой по-прежнему считала себя именно дева, она ежемесячно направляла челобитные в адрес Губернатора, в которых неизменно выделяла слово «ГАЗ!» во всю страницу. Хотя как раз с эксплуатацией газового оборудования, как и с работоспособностью дымового и вентиляционного каналов кухни у нее было все в порядке.
После путешествия в эпицентр соседской бойни, я вернулся на работу, но надолго там не задержался, почти сразу стал собираться домой. Погода за день испортилась, к вечеру пошел дождь. Поскольку утром я пришел на работу пешком, то перспектива идти обратно под дождем без зонта меня не радовала. Я попросил Ворошилову довести меня до дома. Она согласилась. Мы часто выручали друг друга. То она меня подвозила почти до дома, то я ее довозил и непременно до дома, хотя ехать в дальнее Мясново мне было уже не по пути. Но я не вредничал. За исключением отдельно взятых личностей, я старался дружить с коллегами. На стоянке я встретил Савинкову. Давно ее не видел, хотя мы регулярно поздравляли в социальных сетях друг друга с праздниками. Савинкова вышли из очередного декрета, но, по ее словам, совсем не хотела работать. Я был рад ее видеть, однако Савинкова была не настроена на долгий разговор со мной. Погрустнев, я сел в машину к Ворошиловой, и мы выехали в сторону дома.
12-13 мая я стремился закрыть максимальное количество обращений на две недели вперед. Дело было в том, что с понедельника Брежнев уходит в отпуск, исполнять обязанности начальника будет Протопопова – мой главный наряду с Землячкой враг в ЖКО. Однозначно меня ждет очень сложный период моей трудовой деятельности. Протопопова будет придираться к каждой букве в моих ответах, желая подвести меня под просрочку. Протопопова и без того радуется, когда у других возникают проблемы, а тут она, пользуясь своей властью, с дьявольским удовольствием будет создавать мне невыносимые условия работы. Она уже неоднократно в открытую заявляла, что хочет меня уволить. Из-за нее многие были вынуждены досрочно покинуть ЖКО. Помню, как она долго выдавливала из ЖКО Калинину, и даже не скрывала, что добьется ее увольнения. В конце концов Калинина была вынуждена уйти на пенсию. Мне до пенсии было еще далеко, а идти из ЖКО мне было некуда. Да и не хотелось уходить с государственной службы, ведь за десятилетие госслужба стала делом всей моей жизни.
Так что приходилось терпеть и по возможности закрывать как можно больше жалоб, пока Брежнев не ушел в отпуск. Он не сильно придирался к качеству ответов и порой подписывал всякую чушь. Контрольно-казенный отдел тоже любил подкладывать ответы на подпись Брежневу, но это получалось только тогда, когда Жемчужина уходила в отпуск. Брежнев придерживался принципа – бумага все стерпит. Понять, что хочет увидеть в ответе Жемчужина, вообще было невозможно. Все зависело от ее настроения. Сегодня одни требования к ответу, завтра другие. Сотрудники ее отдела могли переписывать ответ по 5 раз, и каждый раз Жемчужина перечеркивала листок бумаги. При чем через 5 редакций ответ мог возвращаться к первоначальному варианту. Если крайний срок ответа наступал в пятницу, то проект ответа лучше приносить на подпись Жемчужине в понедельник, так есть хоть какой-то призрачный шанс не получить просрочку. Такой подход больше напоминал самодурство, а не желание получить идеальный документ.
Если я старался писать ответы максимально короткие и понятные, то в контрольно-казенном отделе ответы были минимум на две страницы. Это было неправильно. Надо четко и ясно отвечать на поставленные заявителем вопросы, главным из которых был вопрос о наличии либо отсутствии нарушений. На одном из спецкурсов нас так и учили писать ответы, кратко и по существу поставленных вопросов. Историку тяжело формулировать свои мысли кратко, мы привыкли рассматривать любой процесс в его историческом развитии, от причины до последствий. Но я смог себя пересилить, и всегда старался отвечать четко на поставленные заявителем вопросы.
С моей точки зрения ответы на обращения граждан должны соответствовать следующим требованиям:
1) доступная для широкого круга граждан лексика и стилистика. Не надо употреблять в ответах специальные термины и определения, которые существуют в любой профессиональной сфере, в том числе и в ЖКХ. Лучше использовать общепринятые термины. В тоже время ответ должен соответствовать официально-деловому стилю общения. То есть не допускается использования жаргона и народной лексики. Например, не допустимо употребления в ответах слова «управляшка». Хотя в просторечии такой термин часто используется.
2) ответ по существу поставленных вопросов и полнота предоставления информации. Это требование ФЗ-59, за нарушение которого предусмотрена ответственность для должностных лиц госорганов. Но не надо начинать ответ рассуждениями о сотворении мира. Если человек жалуется на отказ управляющей организации от исполнения обязательства по ремонту крыши, то не надо ему писать, как замечательно управляющая организация содержит придомовую территорию.
3) нормативная точность ответа. Совсем без ссылок на законодательство с моей точки зрения ответ писать нельзя, иначе он не будет основан на нормах права. Но нельзя перегружать ответ обилием наименований законов, которые зачастую имеют в России очень длинные названия. Не нужны также приводить длинные цитаты из нормативно-правовых актов, которые зачастую понятны только профессиональным юристам. Особенно это касается правовых норм о порядке начисления платы за коммунальные услуги. В 354-м постановлении Правительства приведены такие формулы, что в них сможет разобраться только человек, сведущий в тонкостях высшей математики, но никак не обычная бабушка из хрущевки.
4) отсутствие грамматических и фонетических ошибок. Это не обсуждается, госслужащий должен быть грамотным человеком, в том числе и с точки зрения знания Русского языка. К моему глубокому сожалению, с филологией у меня были большие проблемы, я очень часто допускал грамматические ошибки в ответах. Брежнева это бесило, он постоянно правил мои ответы. Он даже принудительно отправил меня весной 2023 года на курсы Русского языка, но мне это не сильно помогло. Писать без грамматических ошибок я так и не научился.
5) дружелюбный тон ответа. Многие госслужащие не задумываются и пишут ответ в таком тоне, что граждане обязаны им за реализацию их конституционного права на обращение в органы государственной власти. Человек не должен чувствовать по тексту ответа, что его откровенно посылают. Даже в случае отказа в реализации требования гражданин должен остаться благодарен за ответ государственного органа. Тон ответа должен быть таков, чтобы человек осознавал, что госслужащий ему друг, стремящийся помочь отстоять права гражданина, а не враг, безразличный к проблему личности.
6) адресность ответа. Не смотря на господства нормативного подхода к государственному управлению, по моему мнению, ответ не должен быть полностью обезличенным. Я часто использовал в ответах фразы: «Ваш многоквартирный дом», «Ваша квартира», «Ваше требование». Человек должен чувствовать причастность должностного лица к его жизненной ситуации. Это сближает человека и государство.
7) логичность и структурированность ответа. Лучше разбивать ответ на пункты и абзацы, использовать нумерацию, чтобы заявитель мог четко понимать ответ на каждый поставленный в его обращении вопрос. Например: «1. Крыша многоквартирного дома не течет. 2. Подъезд дома убран. 3. Ответ на обращение в ГИС ЖКХ размещен в срок». Каждый последующий абзац должен логически вытекать из предыдущего, а не находится автономно и возникать внезапно в структуре ответа.
8) этичность содержания ответа. Думаю, что излишне будет напоминать, что в ответе не должны содержаться фразы, которые в какой-либо мере могут оскорбить заявителя по какому-либо признаку. Это прямо запрещено законодательством и строго наказывается.
9) отсутствие ненужной информации. Повторюсь, не надо писать в ответе то, о чем заявитель не спрашивает. Это информация не только ему не нужна, но и может спровоцировать заявителя на новое обращение по вновь открытым обстоятельствам. Лучше, когда человек будет что-то не знать и жить счастливо в своем незнании.
Количество слов в ответе также имеет значение. Нет, конечно существуют обращения, где ставится очень большое количество вопросов, ответ на которые занимает несколько страниц. Если на все поставленные вопросы госслужащий не ответит, значит он нарушит требования к порядку рассмотрения обращений граждан. Но все же большинство ответов должно занимать не более одной-двух страницы. Слишком длинные ответы никто не будет читать. Когда заявитель дочитает пятую страницу, то он забудет, о чем речь шла на первой странице.
Мне сразу вспоминается 4-я часть Гражданского кодекса об авторских правах. Я читал ее в июне 2008 года, когда готовился к экзамену по гражданскому праву. Правовые нормы 4-й части кодекса сформулированы так, что предложение начинается на одной странице, а заканчивается на другой. И когда ты дочитываешь правовую норму до конца, то уже забываешь, что было в начале абзаца. В конечно счете перед экзаменом я осознал, что 4-ю часть Гражданского кодекса я знаю весьма посредственно. Но мне повезло, перед самым экзаменом я узнал, что пятерку мне поставили автоматом за успешное написание проверочных работ на семинарах.
Рассмотрение обращений это, пожалуй, наиболее распространенный вид делового общения между государством и гражданами. Каждая коммуникация происходит по строго определенной модели. В теории коммуникации наиболее простой, но в тоже время наиболее полной является линейная модель коммуникации Г.Лассуэла. Она состоит из 5 элементов: отправитель – сообщение – канал – аудитория – результат. В идеале модель коммуникации государства и граждан при рассмотрении обращения будет следующей:
1) Отправитель – государственный орган и его должностные лица.
2) Сообщение – подготовленный в соответствии с требованиями нормативных актов документ, содержащий объективные и всесторонние ответы по существу поставленных в обращении вопросов.
3) канал – письменная форма ответа, подготовленного в соответствии с нормами делопроизводства.
4) аудитория – заявитель или группа заявителей при коллективном обращении.
5) результат – восстановление нарушенных прав гражданина.
Ведь в идеале гражданин обращается в государственный орган при нарушении его прав, а задача государственного служащего защитить и восстановить нарушенные права граждан. Но социальная системы слишком сложна и неоднозначна, и зачастую гражданин пишет обращения в органы государственной власти ради своих корыстных целей либо просто так, от скуки. Законодательство может и содержит ответственность за заведомо ложные сообщения о нарушении законодательства, но в реальности гражданину не грозят никакие последствия за необоснованное и лживое обращение.