Были у него работы и поумнее, и пострашнее, и с более длинным списком регалий (один «Чёрный лебедь» чего стоит), но именно «Реквием» стал визитной карточной для аудитории; выдержав не одно поколение обсуждений и пересмотров, сегодня он смотрится как старая добрая классика.
Некоторые любят его за эффект полуторачасового золотого укола – когда эйфорические монтажные перехлёсты постепенно заземляют художественный материал до тягучей, мучительной, опиумной депрессии; некоторые записывают в кондовую антинаркотическую пропаганду и критикуют режиссёра за менторскую интонацию; люди же чуть более опытные и искушённые нередко безапелляционно заявляют, что «Реквием» стоит смотреть разве что из-за душераздирающего (лучшего, действительоно, в касте) перформанса Эллен Берстин.
На деле же Аронофски, как и всегда, снимает про совершенно иную форму зависимости: не торчка – от вожделенного вещества, а человека – от выжигающих его эскапистских фантазмов.
Персонаж Джареда Лето, нафантазировавший себе героиновый эверест на берегу моря, по существу мало чем отличается от сломленной балерины, грезившей о триумфальной партии в «Лебедином озере», или битого судьбой рестлера, настроившегося на фатальный для остатков здоровья заключительный поединок.
Конфликт постепенно обостряется в тот момент, когда их наивные, ребяческие фантазии сталкиваются с неприглядной, искажённой затуманенным рассудком правдой жизни.
Собственно, несложно заметить, что всю первую половину действия герои проводят в неправдоподобно идеализированных фильмах со своим участием, тогда как во вторую выясняется, что они – довольно посредственные режиссёры, оказавшиеся на площадке по производству пыточного эксплуатейшена; причём сценарий последнего также пишется их собственной кровью.
Аронофски, как любой вдумчивый режиссёр, обвиняет не наркотики – а говорит о присущей каждому из нас зависимости от иглы социального одобрения; так благодаря чужим несбывшимся мечтам когда-то реализовалась его собственная.