Меня зовут Олег, мне 38, работаю прорабом на стройке. Руки грубые, спина болит, но зарабатываю нормально. После развода живу один с сыном Мишкой — ему восемь. Обычная мужская берлога: носки на батарее, пустой холодильник, PlayStation включена постоянно. Мишка привык — мы команда, справляемся сами. Бабушка помогает, когда совсем туго, но в основном сами.
В тот день приехал с объекта поздно, весь в пыли. Мишка делает уроки за кухонным столом, язык высунул от усердия. "Пап, помоги с математикой", — просит. Сажусь рядом, объясняю задачу. Люблю эти моменты — сын доверяет, спрашивает, не стесняется. Многие мужики от детей бегут после развода, а я наоборот — стал ближе. Может, потому что понимаю: он только у меня есть, больше никто так не будет любить.
За ужином — сосиски с макаронами, холостяцкая еда — Мишка рассказывает про школу. Новая учительница, одноклассники, всякая ерунда, которая для него важна. Слушаю внимательно, хотя устал как собака. Потом укладываю его спать, читаю сказку. "Пап, а мама когда приедет?" — спрашивает иногда. Отвечаю: "Не знаю, сынок". Она живет в другом городе с новым мужем, видится с Мишкой раз в полгода. Ее выбор.
В субботу идем в торговый центр — Мишке нужны кроссовки, мне рубашка. В кафе на фудкорте берем пиццу, сидим, болтаем. И тут вижу ее — Светлану. Встречались мы месяца три, познакомились через приложение знакомств. Красивая, 33 года, разведена. Она с дочкой лет десяти, такой серьезной девочкой в очках. Света увидела нас, помахала, подошла.
"Олег! Как дела? А это твой сын?" — улыбается, но я чувствую напряжение. Мишка прячется за меня — стеснительный с чужими. "Знакомься, это Светлана", — говорю. Мы общались три месяца, но о детях толком не говорили. Я знал, что у нее есть дочь, она знала, что у меня ребенок, но как-то обходили тему. Встречались по вечерам, когда дети с бабушками или няньками.
Света представила свою Олю — воспитанная девочка, поздоровалась вежливо. Дети молча изучают друг друга, а мы с ней стоим и улыбаемся натянуто. "Может, посидим вместе?" — предлагаю. Она кивает, но вижу — не очень хочет. Садимся за один стол, заказываем еще напитков. Оля сразу достает планшет, уходит в свой мир. Мишка тоже достает телефон — современные дети.
Разговор не клеится. Света спрашивает Мишку про школу, но он отвечает односложно. Она пытается быть милой, но получается искусственно. А я думаю: вот мы и познакомились по-настоящему. Три месяца встреч, постель, рестораны, кино — все взрослое, без детей. А теперь реальность.
После кафе идем по магазинам. Дети идут рядом, но не общаются. Оля явно считает себя старше и умнее Мишки. А он чувствует это и замыкается еще больше. Света покупает дочке платье, дорогое, брендовое. Я беру Мишке кроссовки — обычные, но хорошие. Вижу, как Света оценивает мой выбор, и не нравится мне этот взгляд.
Вечером, когда Мишка лег спать, звоню Свете. "Как впечатления от знакомства?" — спрашиваю. Она молчит пару секунд, потом говорит: "Олег, мне нужно подумать". В голосе холодок. "О чем думать? — не понимаю. — Что случилось?" А она: "Понимаешь, я не представляла, что у тебя сын такой... активный. И еще мальчик. А у меня девочка, она привыкла к тишине, к порядку".
Чувствую, как внутри что-то сжимается. "Мишка нормальный ребенок, — говорю. — Не хулиган какой-то". Но Света продолжает: "Дело не в этом. Просто я думала... ну, может, у тебя дочка, или сын постарше, более самостоятельный. А тут восемь лет, ему же нужно внимание постоянное". И добавляет: "А еще я вспомнила — ты говорил, что бывшая жена почти не участвует в воспитании. Это же большая ответственность".
Я молчу, перевариваю услышанное. Три месяца она охотно ездила ко мне, когда Мишка был у бабушки. Три месяца рассказывала, какие мужчины козлы, как тяжело одной растить ребенка. А теперь оказывается, мой сын — проблема. "Светлана, — говорю спокойно, — а что ты хотела? Чтобы я ребенка в детдом сдал?"
Она раздражается: "Не утрируй. Просто я не готова к такой... нагрузке. У меня своя дочь, своя жизнь устроенная. А с тобой получается семья многодетная сразу". Смеюсь горько: "Двое детей — это многодетная? А ты когда с мужчинами без детей встречаешься, они что, твою дочь в расчет не берут?"
Тут она взрывается: "Моя дочь — другое дело! Она воспитанная, самостоятельная, не требует постоянного внимания. А твой сын..." И замолкает, понимая, что лишнего сказала. А я понимаю окончательно: двойные стандарты в чистом виде. Ее ребенок — ангел, мой — обуза.
"Знаешь что, Светлана, — говорю, — спасибо за честность. Лучше сейчас, чем потом". И кладу трубку. Сижу на балконе, курю. Мишка спит в своей комнате, посапывает тихонько. Подхожу к нему, поправляю одеяло. Хороший пацан растет, добрый, умный. Да, иногда шумный, да, требует времени и сил. Но это же нормально для ребенка.
Думаю о Свете, о наших трех месяцах. Хорошо проводили время, в постели было отлично, планы строили. А оказывается, она меня видела холостяком с ребенком где-то на заднем плане. Не папой, который каждый день варит завтрак, помогает с уроками, читает сказки. Просто мужчиной, у которого есть некая "проблема" в виде сына.
На следующий день Света присылает сообщение: "Олег, давай останемся друзьями. Ты хороший, но обстоятельства не складываются". Отвечаю коротко: "Удачи". Больше не пишу. Мишка спрашивает: "Пап, а та тетя еще придет?" Говорю: "Нет, сынок, не придет". Он кивает и больше не спрашивает — умный мальчик, чувствует настроение.
Дни идут своим чередом. Работа, дом, сын. Иногда думаю о Свете, но без злости. Просто констатирую факт: не подошли. Но осадок остается. Сколько таких женщин, которые хотят готового мужчину, но без "довесков"? Которые считают своих детей сокровищем, а чужих — обузой?
Встречаю коллегу Витька в баре. Он тоже разведен, детей нет. Рассказываю ситуацию. Он качает головой: "Олег, зачем тебе такие? Найди женщину без детей, проще будет". А я думаю: проще, да не честнее. Если женщина не готова принять моего сына, то какая из нее мать вообще? И какая жена?
Через месяц на детской площадке знакомлюсь с Аней. Она гуляет с сыном, ему девять. Обычная женщина, не красотка, но симпатичная. Разговорились, пока дети играют. Оказывается, тоже разведена, живет одна с ребенком. Работает бухгалтером, снимает квартиру.
Дети сразу нашли общий язык — футбол, игры, смех. Аня смотрит на Мишку тепло, без оценки. Спрашивает, в какую школу ходит, чем увлекается. А я рассказываю про ее сына — серьезный мальчик, но веселый. Обмениваемся телефонами.
Первое свидание — кино с детьми. Берем билеты на мультфильм, покупаем попкорн. Дети сидят между нами, шепчутся, смеются. Аня не делает замечаний, не одергивает. После кино идем в пиццерию, говорим о всякой ерунде. Легко, без напряжения.
Но через месяц и с Аней все разваливается. Не из-за детей — они дружат прекрасно. Из-за нас самих. Нет искры, нет страсти. Мы как хорошие знакомые, которые удобны друг другу. Понимаем это оба, расстаемся по-доброму. Дети расстроились больше нас.
Сижу вечером, анализирую. Со Светой была страсть, но она не приняла моего сына. С Аней дети поладили, но между нами ничего. Где найти баланс? И нужен ли он вообще? Может, стоит сосредоточиться на Мишке, не искать женщину?
Звоню матери, рассказываю. Она слушает, потом говорит: "Сынок, не торопись. Найдется женщина, которая полюбит и тебя, и Мишку. Но сначала ты сам должен понять, чего хочешь". Мудрая женщина, всегда в точку.
Думаю о своих родителях. Отец принял меня, когда женился на маме — я был от первого брака. Никогда не делал различий между мной и моим младшим братом. Значит, такие люди существуют. Просто редко встречаются.
Мишка растет, скоро в третий класс. Становится самостоятельнее, но все равно нуждается во мне. Читаем по вечерам, ходим на футбол, строим из конструктора. Хорошая у нас жизнь, пусть без женщины. Может, пока рано что-то менять?
А может, дело во мне? Может, я слишком требователен к женщинам? Хочу, чтобы они сразу полюбили моего сына, как родного. Но так не бывает — любовь к чужому ребенку приходит постепенно, если приходит вообще.
Недавно Мишка спросил: "Пап, а ты женишься еще?" Ответил честно: "Не знаю, сынок. Если встречу хорошую женщину, которая нас обоих полюбит". Он кивнул серьезно: "А можно я ее сначала проверю? Вдруг она притворяется?" Умный пацан, уже понимает, что не все взрослые честны с детьми.
Сейчас мне 38, Мишке восемь. У нас впереди еще десять лет жизни вдвоем минимум. Возможно, найду женщину, которая станет нам семьей. Возможно, так и останемся мужской компанией. Главное — не предавать сына ради отношений и не жертвовать отношениями ради удобства.
Женщины с детьми требуют понимания к своим детям, но не готовы дать такого же понимания чужим. Парадокс. А мужчины без детей вообще не понимают, что значит быть отцом каждый день, а не по выходным.