Почему я не читала эту повесть раньше - не знаю. Помнился фильм со Станиславом Любшиным в главной роли, о бесхитростном, веселом мужичке. Но книга оставила очень глубокое впечатление. И не получалось сразу написать отзыв.
Встречал ли писатель в жизни такого Егора или это собирательный образ ?
Егор Полушкин с первых строк вызывает ассоциации со сказочными персонажами, например, с Иванушкой дурачком. Все в деревне зовут его «бедоносцем». Талантливейший плотник (тоже профессия не совсем простая) не может найти заработка.
Все у него ни как у людей. Кричит криком его жена Харитина на всю деревню. А сын Колька от стыда за отца прячется за сараем.
Работал Егор всегда на совесть, и жил смирно, без баловства, а получалось, что кругом был виноват. И он не спорил с этим, а только горевал сильно, себя ругая на чем свет стоит.
Не мог он делать работу свою в суете и торопливости, будь то рытье канавы или ремонт лодок. Пока канаву для трубы рыл, сделал круг, чтобы муравьиную горку сохранить; лодки красил, заскучал номера писать, взял да нарисовал на каждой лодке: утенка, зайца, поросенка. Но за такие фокусы получал от начальства нагоняй.
— Жить надо, как положено, Полушкин. Велено то-то-делай то-то. А то, если все начнут фантазировать… знаешь, что будет?
— Что? — спросил Егор.
Яков Прокопыч дожевал хлебушко, допил чай. Сказал значительно:
— Про то даже думать нельзя, что тогда будет.
Другое дело его свояк Федор Иванович, лесник на охраняемом лесном участке при Черном озере.
Покосы бесплатно, рыбы навалом, и дрова задарма. Вот тогда-то он себе пятистенок и отгрохал, и добра понапас, и хозяйство развел, и хозяйку одел — любо-дорого. Одно слово: голова. Хозяин!
И сына Вовку Федор Иванович воспитывал по своему примеру. У Вовки была мечта…— одна на все дни:
— Вот бы гипноз такой открыть, чтоб все-все заснули. Ну, все! И тогда б я у каждого по рублику взял.
— Чего ж только по рублику?
— А чтоб не заметил никто. У каждого по рублику— это ого! Знаешь, сколько? Тыщи две, наверное.
Терпел Егор от жены и свояка, начальства и соседей, передо всеми чувствовал свою вину, но была у него радость – сын Колька.
— Чистоглазый мужичок растет, Тинушка. Ох, чистоглазик парень!
Колька веселым рос, добрым. К ребятам тянулся, к старшим. В глаза заглядывал, улыбался — и во все верил…
А вообще нормальный малец был. В речку с обрыва нырял и ласточкой и топориком. В лесу не плутал и не боялся.
Делился с сыном Егор всеми своими мыслями.
Чем, думаешь, работа держится?
— Головой!
— И то. И головой, и руками, и сноровкой, а главное — сердцем. По сердцу она — человек горы свернет. А уж коли так-то, за ради хлебушка, то и не липнет она к рукам-то. Не дается, сынок; утекает куда-то. И руки тогда — как крюки, и голова — что пустой чугунок. И не дай тебе господь, сынок, в месте своем ошибиться. Потому место все определяет для сердца-то. А я тут, видать, не к месту пришелся: не лежит душа, топорщится. И шумно тут, и народ дерганый, и начальство все спешит куда-то, все гонит, подталкивает да покрикивает. И выходит, Коля, выходит, что я себя маленько потерял. И как найти — не удумаю, не умыслю. Никак не удумаю — вот главное. А что смеются, так пусть себе смеются в полное здравие. На людей, сынок, обижаться не надо. Последнее это дело — на людей обиду держать. Самое последнее.
Совсем в отчаяние впал Егор от неприкаянности своей и ненужности, но стали поворачиваться события светлой стороной. Прибыл на проверку леса новый лесничий Чувалов Юрий Петрович и назначил Егора Полушкина лесником вместо Федора Петровича, а у того стал дотошно спрашивать на какие-такие средства, он из заповедного леса дом свой построил?
К новой должности Егор отнесся сначала недоверчиво.
Сколько желания сделать доброе человеку на жизнь отпущено? Сколько раз он, побитый и осмеянный, вновь подняться может, вновь улыбнуться труду своему, вновь силами с ним помериться? Сколько? Кто это знает? Может, на раз кого хватит, может, на сто раз? Может, уж исчерпал Егор весь запас жизнестойкости своей, все закрома до донышка выскреб, все зерно и муку перемолол и осталась в нем теперь одна полова? Где они, запасы-то эти, кто измерял их, кто испытывал, и не пора ли махнуть на все рукой, стянуть у Юрия Петровича трояк да дунуть сызнова к Филе да Черепку?
Но не поддался Егор дурным мыслям. Хотя и не с прежним энтузиазмом, но взялся за новую работу и даже умудрился из самой Москвы привезти лебедей на Черное озеро, которое когда-то называлось лебяжьим.
Но нужны ли кому лебеди? Жителям деревни ? Туристам?
балованный он, турист-то. Он суетиться привык, поспешать куда-то, и просто так над речушкой какой от силы два часа высидит, а потом либо транзистор запустит на всю катушку, либо, не дай бог, за пол-литрой потянется. А где пол-литра, там и вторая, а где вторая, там и безобразия. И чтобы ничего этого не наблюдалось, надо туриста отвлечь. Надо лодку ему подсунуть, рыбалку организовать, грибы-ягоды, удобства какие нито. И две выгоды: безобразий поменьше да деньга из туристского кармана в местный бюджет все же просочится, потому что за удовольствия да за удобства всякий свою копеечку выложит. Это уж не извольте сомневаться.
Встречался уже Егор с такими туристами, даже из-за них впервые сына ударил и много боли пережил.
Но сойдутся однажды силы добра и зла на Черном озере...
Мог ли быть другой финал в повести? Егор «бедоносец» или, все-таки,Победоносец ? Видел он однажды икону с великомучеником Георгием на красном коне.
Когда я вхожу в лес, я слышу Егорову жизнь. В хлопотливом лепете осинников, в сосновых вздохах, в тяжелом взмахе еловых лап. И я ищу Егора.
Я нахожу его в июньском краснолесье — неутомимого и неунывающего. Я встречаю его в осенней мокряди — серьезного и взъерошенного. Я жду его в морозной тишине — задумчивого и светлого. Я вижу его в весеннем цветении — терпеливого и нетерпеливого одновременно. И всегда поражаюсь, каким же он был разным — разным для людей и разным для себя.
Прекрасная повесть о человеке, которому доверена земля с ее лесами, озерами, птицами. Достоин ли он этой красоты?
Этой повестью я закрываю марафон летнего книжного бинго на канале Юлии "Ветер в книгах".
Читали повесть? Фильм смотрели?