Жители освобождённых населённых пунктов рассказывают о зверских расправах украинских неонацистов над мирными жителями.
Террор против русского населения Донбасса – это целенаправленная политика украинского военно-политического руководства, которая длится многие годы. Свидетельства очевидцев, собранные Международным общественным трибуналом по преступлениям украинских неонацистов, подтверждают: киевский режим ведёт войну не только против военных, но и против мирных жителей, грубо нарушая все нормы международного гуманитарного права.
Председатель Международного общественного трибунала Максим Григорьев в беседе с корреспондентом «Красной звезды» отмечает: «Аналогично тому, как для обоснования немецких преступлений во время Второй мировой войны использовалась преступная нацистская идеология, под современную систему террора киевского режима была подведена идеология украинского национализма. Так же как и в Третьем рейхе, в современной украинской неонацистской идеологии русские выступают в качестве людей второго сорта, а сами украинцы – в качестве своеобразной высшей расы с тысячелетней историей, которая всегда была частью Европы и англосаксонского мира. Надо ли говорить, что к реальной истории эти украинские пропагандистские мифы не имеют абсолютно никакого отношения?
Многочисленные украинские военные преступления являются частью целенаправленно созданной киевским режимом системой террора русского населения. Людей убивали, насиловали, пытали и избивали, их бросали за решётку, выгоняли с работы и подвергали издевательствам. В значительном количестве случаев это не только не скрывалось, но делалось практически открыто – в целях устрашения. Показателен пример «Одесской Хатыни» – когда десятки людей были сожжены заживо, а затем забиты насмерть, после чего движение сопротивления киевскому режиму и украинскому национализму в Одесской области было запугано и рассеяно. В находившихся под украинским контролем городах Донбасса для русских жителей были также созданы невыносимые условия жизни».
В подтверждение тому Максим Григорьев привёл свидетельства ещё одного очевидца украинских преступлений, опрошенного Международным общественным трибуналом, – жителя города Дзержинска (Торецка) Донецкой Народной Республики Евгения Михайловича Острикова. Он подробно рассказал о пережитых страшных событиях, в ходе которых под угрозой оказалась жизнь его близких, а сам город стал площадкой для показательной расправы над мирными жителями:
– У нас была старенькая бабушка, сестра-инвалид и мать с отцом в возрасте. Когда ВСУ ворвались на наш двор, я успел убежать к соседям и спрятаться в их подвале, а мой племянник залез под кровать.
Украинские солдаты ходили по домам и якобы искали диверсантов. Конечно, никаких диверсантов у нас не было – все были мирные люди. Зато каратели интересовались, где у кого хранится самогон или другое спиртное. Один раз к нам заявился отряд под названием «Лють» – это была так называемая переаттестованная полиция, в которую набрали проштрафившихся полицейских, работников военкоматов и даже уголовников. Эти «правоохранители» занимались запугиванием как раз мирных жителей. Мама рассказывала, что один такой, явно пьяный и злой, наставил автомат на отца и передёрнул затвор. Отец говорит ему: «Мне 64 года, что же ты делаешь?» А тот в ответ: «А что вы тут делаете? Почему не уехали?» – и переводит прицел на сестру-инвалида, на бабушку…
8 декабря 2022 года украинские военные дали залп «Градами» из лесопосадки за окраиной. Снаряды легли совсем рядом с нами. Я тут же позвонил отцу с матерью – к счастью, они успели спуститься в подвал. Соседский дом прямым попаданием разнесло.
Украинские солдаты как-то проговорились, что неподалёку, через пару линий обороны, у них стоят западные наёмники – поляки. В один из дней такие польские расчёты и ударили по городу. Все чётко видели и по звуку определили, что били именно с их стороны. Да и подобных случаев было немало. Например, по центральному рынку как-то тоже ударили украинцы – люди слышали исходящий залп с террикона шахты, а через мгновение снаряды упали на жилой микрорайон. Тогда погибла папина знакомая. От украинских обстрелов у нас вообще очень много людей погибло, счёта нет.
Украинские солдаты как-то проговорились, что неподалёку, через пару линий обороны, у них стоят западные наёмники – поляки. В один из дней такие польские расчёты и ударили по городу
Одним утром, после относительного затишья, я услышал резкий хлопок: то ли применили ту самую «Бабу Ягу», то ли запуск другой ракеты. Тут же неподалёку в частный дом прилетело – в крыше у соседей образовалась дыра. Мы поняли, что, если останемся, следующими будем мы. Надо уходить.
Отец знал тропы, как миновать украинские посты, и мы стали собираться. Мама вышла первой, неся перед собой белую ткань – показывала, что мы невооружённые, мирные. Но дрон завис в небе и наблюдал, как мы покидаем дом.
Мы выбрались из дома всей семьёй. Мать встала на колени перед дроном, крестится, молится: «Посмотри, мы – мирные жители!» А он кружит наверху, словно издевается. С нами были моя сестра, которая прикована к инвалидной коляске, и 90-летняя бабушка. Обеих мы погрузили на самодельную тележку. Нас собралось человек десять – мы с соседями решили идти вместе, потому что не могли бросить стариков и больных. Знали, что группой идти опасно, но что оставалось? Мы двинулись колонной по разбитым улицам, надеясь на утренний туман. Но дрон всё равно нашёл нас на открытом участке. Он прекрасно видел, что по дороге движется колонна безоружных женщин, стариков и инвалидов. И всё равно украинцы ударили по нам…»
Подобные истории не единичны, подчёркивает Максим Григорьев. Украинские вооружённые силы систематически применяют дроны для уничтожения мирных жилых домов и людей, находящихся в зоне боевых действий.
Международный общественный трибунал продолжит тщательно фиксировать военные преступления киевского режима для восстановления справедливости и неотвратимости будущего наказания.
Международное гуманитарное право чётко классифицирует подобные действия киевского режима как военные преступления.