Дневальная одного из теплоходов серии «Пионер» Дальневосточного морского пароходства была девушкой красивой. У нее все было прекрасно по Чехову. И фигурка точеная, и личико симпатичное. А ко всему этому добрый и легкий характер. И с такими данными ей просто суждено было работать на судне, которое регулярно посещало Японию. И соответственно везло из Страны Восходящего Солнца шикарные автомобили. Для моряков - дальневосточников, как впрочем и для всего населения России, как раз открылась золотая автомобильная жила.
Шла весна 1992 года. Самый разгар проклятых девяностых, когда накопление первичного капитала в рухнувшем советском государстве двигалось полным ходом. Советский народ поделился на две неравные части. Большая стала именоваться лохами и беспонтовыми терпилами. А меньшая, почти мизерная, крутыми и деловыми. Меньшая нещадно эксплуатировала и прессовала большую. Подгоняла ее под свои коммерческие интересы при помощи словесных угроз, кулаков и оружия. И когда валом покатил автомобильный бизнес, стали «заряжать» этих самых терпил валютой на покупку авто из Японии. Заставляли работать на себя по схеме две машины нам, а одна тебе. А у тех, у кого не было, так называемой «крыши», просто – напросто отметали их личные авто, приобретенные на свои кровные денежки. Короче, беспредел был полный и конкретный. Милиция и прочие силовые структуры в полном составе это дело наблюдали со стороны, вмешиваясь по минимуму. Видно, имели с этого автомобильного бизнеса свой личный интерес - навар.
И вот этот «Пионер» прибыл во Владивосток ранним утром, имея на борту 138 легковых автомобилей, купленных экипажем. И сразу все пошло по самому подлому варианту. Первый причал на морском вокзале, на котором планировалось выгрузить автомобили, оказался занятым. Этот самый причал как бы не входил в территорию морского торгового порта Владивосток. Он не был обнесен глухим забором, как весь остальной порт. Не было ни каких проходных. И вообще, ни какого контроля. При выгрузке машин на причале собиралось до сотни людей. От обычных зевак, до криминала самого свирепого вида.
По просьбе бандитов, и соответственно за определенную сумму, продажные диспетчера поставили судно на рейд Амурского залива за Токаревским маяком, подальше от ненужных глаз. И сразу после оформления властями, на судно ринулась целая эскадра маломерного флота. Не дожидаясь причала, выгрузка началась прямо на рейде. С левого борта пришвартовался паром «Босфор Восточный», который принял на борт полтора десятка легковых авто. Его сменил «Бригадир Ришко», а «Бригадира» «Уссурийский залив». С правого борта загрузил шесть машин «Снабженец – 1». Портовские буксиры взяли на борт по несколько авто. И уже через четыре часа в трюмах и на палубе сухогруза остались личные машины экипажа, которые пытаются «отмести» разного рода мутные деятели. На борту находятся два милицейских прапорщика с автоматами, которые наблюдают за всем происходящим с ленивым равнодушием. Похоже, что они на стороне криминала. Им видно обидно за свою суетливую и не очень то денежную службу на фоне тех, кто возит японские авто. И по их разумению обогащается немерено.
К семнадцати на судне все вроде успокоилось. Все вроде утряслось. «Заряженные» машины ушли на берег. Остальные ждали причала. На борту оставалось еще больше десятка, так называемых «покупашек», которые по тихой прессовали моряков, в надежде отмести у них машины. Настойчиво и угрожающе выясняли у кого не было этой самой «крыши». Или эта самая «крыша» по понятиям этих покупашек была дырявой. И которую можно было отстранить от процесса.
Артельщик появился в столовой на ужин в половине шестого последним, когда заплаканная дневальная, не поднимая мокрых глаз, убирала со столов. Парняга неровно дышал в сторону этой красивой девчонки, но шансов у него практически не было. Он был отвергнут дневальной конкретно, но надежды не терял. Девушка жила с четвертым помощником, который был копией знаменитого артиста Соломина - старшего. И других моряков рядом с собой видеть не хотела.
- Что случилось, Люсьен? Ты прямо вся такая трагичная с виду, что у меня тоже слезы на глазах наворачиваются.
Слезы у девушки полились ручьем. Одно участливое слово и трагедия неразрешимая, как ей кажется, на всю оставшуюся жизнь.
Продолжение следует...
С уважением к читателям и подписчикам,
Виктор Бондарчук