Меня зовут Любовь, и, признаюсь честно, моё детство в Москве нельзя назвать лёгким. Когда сегодня я пишу о парках, уютных кафе и красоте метро, многие думают: «Ну вот, у неё, наверное, всегда была такая спокойная, счастливая жизнь». Но нет. Москва 80-90-х годов — это отдельный мир, суровый и жёсткий, и я выросла именно в нём.
Дворы и подъезды как школа выживания
Я родилась в самой обычной московской семье. Наш двор был таким, где жизнь кипела всегда: дети гоняли мяч до темноты, а мамы сидели на лавочках и обсуждали новости. Но детство моё не было похоже на сегодняшнее: не было ни планшетов, ни телефонов, ни даже нормальных игрушек — многие вещи мы мастерили сами.
Зимой двор превращался в каток. Но вместе с радостью игр приходили и свои трудности: драки между мальчишками, «разборки» старших, страх опоздать домой, потому что за это ругали. Подъезды были сырые и тёмные, лампочки часто выкручивали, и возвращаться вечером одной было настоящим испытанием.
Холодные квартиры и очереди за всем
Мы жили в хрущёвке: крохотная кухня, одна комната на всех и вечно шумные соседи за стенкой. Зимой батареи грели плохо, окна промерзали, и утром я просыпалась от того, что дыхание превращалось в пар.
А магазины… Очереди казались бесконечными. Чтобы достать колбасу, мама занимала очередь чуть ли не в шесть утра. Мне часто приходилось стоять с ней — и это было настоящее испытание для ребёнка. Я хорошо помню чувство: вокруг взрослые ворчат, толкаются, спорят, а ты держишься за мамину руку и молчишь, лишь бы не потеряться.
Москва как контраст
Да, было тяжело, но именно это сделало меня такой, какая я есть. В детстве Москва казалась холодной и суровой, но у неё было и другое лицо: те редкие праздники, когда улицы украшали, походы с родителями в кинотеатр «Художественный», тёплые запахи выпечки в булочной у метро.
Тогда я впервые поняла: жизнь не бывает только чёрной или белой. В ней всегда есть светлые пятна, и их ценишь особенно, если в целом трудно.
Что я вынесла из детства
Сегодня я оглядываюсь назад и понимаю: моё тяжёлое московское детство стало моей школой стойкости. Оно научило меня радоваться простым вещам — солнцу во дворе, запаху свежего хлеба, разговору с подругой.
Может быть, именно поэтому я так люблю писать про Москву сейчас — я знаю её разную: и жёсткую, и красивую. И эта смесь до сих пор делает меня частью города.