Найти в Дзене

Чем полезна для писателя конспирология

Теория заговора – туманная, противоречивая, парадоксальная сфера знания (хотя, знаниями в ней и не пахнет, одни лишь догадки, основанные на притянутых за уши доводах), которая представляет собой лакомый кусок для каждого любителя тайн и загадок окружающего нас мира. Развитие мира в глобальном плане движется в сторону многократного усложнения, и понять место человека в нём становится всё сложнее и сложнее. Ни традиционные схемы, где есть мир сей и мир вышний, ни идеологические, где есть противоборствующие классы, не могут создать такую картину мироздания, что описывала и объясняла в своих сводах все те перипетии и узлы, какие вьют сейчас мировые процессы. Местом обитания становится постоянная переменчивость, неопределённость, зыбкость. Граница между порядком и хаосом становится слишком гибкой, пористой, проницаемой, и это не может не влиять на умы миллионов людей, каждый из которых рано или поздно озадачивается вопросом о смысле собственного бытия здесь, на бесконечном перепутье. "Завт

Теория заговора – туманная, противоречивая, парадоксальная сфера знания (хотя, знаниями в ней и не пахнет, одни лишь догадки, основанные на притянутых за уши доводах), которая представляет собой лакомый кусок для каждого любителя тайн и загадок окружающего нас мира.

Иными слова, конспирология создаёт хоть и полную отчаяния и безнадёги, но стабильную схему против внешней нестабильности современного бытия.
Иными слова, конспирология создаёт хоть и полную отчаяния и безнадёги, но стабильную схему против внешней нестабильности современного бытия.

Развитие мира в глобальном плане движется в сторону многократного усложнения, и понять место человека в нём становится всё сложнее и сложнее. Ни традиционные схемы, где есть мир сей и мир вышний, ни идеологические, где есть противоборствующие классы, не могут создать такую картину мироздания, что описывала и объясняла в своих сводах все те перипетии и узлы, какие вьют сейчас мировые процессы.

Местом обитания становится постоянная переменчивость, неопределённость, зыбкость. Граница между порядком и хаосом становится слишком гибкой, пористой, проницаемой, и это не может не влиять на умы миллионов людей, каждый из которых рано или поздно озадачивается вопросом о смысле собственного бытия здесь, на бесконечном перепутье. "Завтра" размывается, нельзя быть уверенным даже в настоящем моменте, даже в конкретном здесь и сейчас.

И теорию заговора можно назвать одним из концептуальных "костылей" современного мировоззрения, которое всё же наделяет общую глобальную бессмыслицу неким "подпольным", скрытым от глаз общественности смыслом. Рептилоиды, мировое правительство, "золотой миллиард" – подобные конструкты буквально не дают людям сойти с ума при виде всей той сложности, какой предстаёт мировое целое. Конспирологию можно назвать новой религией, которая даёт чёткое понимание того, где "они", а где "мы", где "добро", а где "зло", и словно бы по канонам священных текстов конспирология рисует образ мира с позиции наиболее уязвимых её субъектов, то есть обычных людей, что оказываются пешками в хитроумных играх сильных мира сего, помыслы которых, разумеется, непостижимы и недосягаемы для обывателей.

Иными слова, конспирология создаёт хоть и полную отчаяния и безнадёги, но стабильную схему против внешней нестабильности современного бытия.

В этом и заключается смычка конспирологии и искусства: она словно бы пытается объять мир коллективным воображением, противопоставить реальной неразберихе чёткость символического измышления, но если искусство осознаёт диалектическую границу между вымышленным и настоящим, то конспирология эту границу игнорирует, ставя на её место строгое убеждение: так оно и есть, у каждого события, каким бы необъяснимым оно не казалось, есть объяснение, основанное на скрытых процессах, спровоцированных мировыми элитами.

Как психолог, писатель усматривает в действиях человека то, что заставляет последнего выдавать желаемое за действительное, и это не обязательно должна быть какая-нибудь фанатичная вера в безумную идею, отнюдь, все мы предвзяты в плане восприятия, все мы – производные собственных проекций. Почему бы не назвать конспирологию видовой трансформацией таких проекций? Тайна – это всегда предощущение тайны, и чем лучше она спрятана, тем сильнее возгорается в душе интерес: что же на самом деле таится в том, что утаено? Любой автор детективных историй скажет: не так важна разгадка, как аура, что окружает преступление. Ускользающий кусочек пазла вдруг сообщает ту неустойчивость привычному укладу, что возбуждает в нас тягу расследовать причины этой бреши в якобы отлаженном механизме реальности. И конспирология действует теми же методами: заговор – не объяснение, а умножение теорий, ходульных по части доказательной базы, но увлекательных по части художественного обрамления и постановки.

Можно сказать, что конспирология – это искусство подвести мир к законам искусства, где у всего есть своя роль, где нет ничего случайного, где балом правит умысел Автора, а не стихийные и непроизвольные процессы бытия. Вера в то, что у мира есть внеположное ему судьбоносное основание, питало человеческие сердца в деле творчества и созидания, будь то произведения искусства или модели восприятия. Проецируя на пустой предметный мир собственные ожидания глобального смысла, человек видит то, что хочет видеть.

Конспирологический нарратив строится по лекалам драматургии, где маскарад – это контролируемая форма хаоса.

На этом всё. Спасибо, что прочли:)

Подписывайтесь на мой телеграм-канал, там много чего интересного!