Когда кто-то думает, что нынешние гонения на "ведьм", массовые задержания и посадки в России есть бессмысленная и беспощадная стихия, не имеющая своих правил игры, это не так. Достаточно обратиться к середине 30-х годов прошлого века, чтобы понять, что есть цветочки, а есть и ягодки.
То, что сейчас называют сталинскими репрессиями — было более массовым и беспощадным явлением, в которой среды чекистов и чиновников конкурировали, полагая, что они точно знают правила игры, но Великое очищение приходило и за теми, кто старался больше всех и лучше всех выполнить план по доносам, арестам, посадкам и никто не был застрахован от "чёрного воронка" под окнами.
Причём, если сейчас в основном резонансно хватают за коррупцию и неправильную позицию, то тогда всех врагов поголовно записывали в шпионы и изменники Родины, что в последствиях было намного печальнее. Запущенное товарищем Сталиным Очищение настолько выбилось из колеи, что его пришлось укрощать, с помощью смены руководства силовых ведомств и посадкой исполнителей.
Типичным примером могут послужить чистки в аппарате НКВД УССР. И стоит начать с наркома и комиссара государственной безопасности 1 ранга Всеволода Балицкого. Руководил ведомством с 1934 по 1937гг. Чекист с безупречной биографией, революционер старой закалки.
Постановлением ЦК ВКП (б) от 8 мая 1937 года был переведён с должности наркома внутренних дел УССР на должность начальника УНКВД Дальневосточного края. Активный участник сталинских репрессий, организовал "удар по право-троцкистскому подполью" на Дальнем Востоке. Выведен из состава членов ЦК ВКП (б) постановлением пленума ЦК ВКП (б) 23—29 июня 1937 г. в связи с доносом Якира о причастности Балицкого к "военно-фашистскому заговору". Арестован, приговорён к расстрелу.
Его место в наркомате НКВД УССР занял Израиль Леплевский, чекист старой закалки, комиссар государственной безопасности II-го ранга. Отличился массовыми посадками и расстрелами. Провёл массовые аресты и расстрелы личного состава УГБ НКВД УССР, очищая ведомство от людей Балицкого. Активно участвовал в проведении национальных операций (польской и немецкой) в республике. Его опасался сам Ежов, но ставил в пример другим республиканским наркомам НКВД.
26 апреля 1938 г., будучи в должности начальника 3-го Управления НКВД СССР, арестован без санкции прокурора и постановления о возбуждении уголовного дела (по доносу своего ст. брата заместителя Прокурора ССР Г.Леплевского и одного из бывших лидеров «правого уклона» в ВКП(б) В.Шмидти).
На следствии в 4 отделе ГУГБ НКВД СССР признал себя виновным в участии в к.-р. организации правых. Приговорен к расстрелу по ст.ст. 58-8 ("террор"), 58-11 ("участие в антисоветской организации в НКВД СССР") и лишению спецзвания комиссара ГБ 2 ранга. Расстрелян в тот же день вместе с группой бывших известных военных чинов РККА и ВМФ, партийно-хозяйственных кадров и коллегами по НКВД.
Его преемник на посту наркома НКВД УССР, комиссар государственной безопасности 3 ранга Александр Успенский оказался хитрее. Он тоже был чекистом старой закалки, активно участвовал в сталинских репрессиях, входил в состав "тройки НКВД", но осознал, что придут и за ним, когда в ноябре 1938 года его настоятельно вызвали в Москву для неких разъяснений.
Ещё летом 1938 года Ежов и его приближённые почувствовали опасность. Когда в начале августа 1938 года Успенский и Литвин были у Ежова на даче, он им сказал: "Нужно прятать концы в воду. Нужно в ускоренном порядке закончить все следственные дела, чтобы нельзя было разобраться". По словам Успенского, Литвин заметил: "Если не удастся всё скрыть, придётся перестреляться. Если я увижу, что дела плохи, — застрелюсь". Успенский же в этот момент, как он признал позднее, замыслил побег.
14 ноября 1938 года Ежов сказал Успенскому в телефонном разговоре: "Тебя вызывают в Москву, дела твои будут разбирать. Плохи твои дела". А в конце разговора намекнул: "А вообще ты сам посмотри, как тебе ехать и куда ехать…"
И Успенский понял, что нужно исчезнуть. Он сымитировал самоубийство, оставив в служебном кабинете предсмертную записку с указанием искать его труп в Днепре, а сам выбросил в воду китель и форменную фуражку. Но записке не поверили и объявили Успенского во всесоюзный розыск.
Сталин считал, что изловить Успенского есть дело чести чекистов. Он написал Лаврентию Берии записку:
Т-щу Берия.
Нужно поставить чекистам задачу: поймать Успенского во что бы то ни стало.
Задета и опозорена честь чекистов, не могут поймать одного мерзавца – Успенского, который на глазах у всех ушёл в подполье и издевается.
Нельзя этого терпеть.
22/XI-38 И. Сталин».
Успенский же, воспользовавшись заранее заготовленными документами на фамилии различных рабочих и служащих, бегал по стране заметая следы. В основном он пользовался документами на имя рабочего Ивана Шмаковского. Успенский устраивался чернорабочим и истопником в Курске, Калуге, Архангельске, но долго нигде не задерживался, опасаясь, что его раскроют.
Прошло некоторое время и Успенский осмелел, решив, что искать его перестали. Он приехал в Подмосковье к своей любовнице Ларисе Матсон, затем они переехали в Муром. В Муроме Успенский выдавал себя за работающего на дому литератора. Но атмосфера тотального подозрения и тайной жизни угнетала женщину. После скандала она вернулась в Москву, а Успенский, опасаясь, что любовница его выдаст, снова бросился в бега.
Он успел побывать в Казани, Арзамасе и Свердловске. А затем, решил затеряться на золотых приисках и отправился в Миасс. Тем временем чекисты допросили Ларису Матсон и она выдала местонахождение Успенского, так как он, решив примириться, дал ей об этом знать. Был арестован 16 апреля 1939 года.
В ходе предварительного следствия признал себя «виновным» как в «контрреволюционном заговоре в органах НКВД», в который, с его слов, был в 1934 году вовлечён тогдашним заместителем наркома НКВД Г.Прокофьевым (расстрелян в «особом порядке» в 1937 году как сообщник Ягоды), так и в «шпионаже в пользу Германии» (был якобы завербован Г. П. Матсоном ещё в 1924 году; последний расстрелян в «особом порядке» в 1938-м в результате «латышской операции» НКВД).
Следствием включён в число участников так называемой "антисоветской заговорщической террористической организации Н. Ежова — М. Фриновского — Е. Евдокимова в органах НКВД". В ходе следствия Успенский писал многочисленные доносы на своих бывших подчинённых и начальников, надеясь, что это смягчит наказание.
27 января 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Успенского к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день.