– Я вам тут всё приберу и наготовлю! – моя свояченица решила отблагодарить нас за помощь

Я смотрел на тарелку, и мой желудок сжимался в предчувствии беды. То, что в ней плескалось, лишь отдалённо напоминало пищу. Моя свояченица, Ирина, сияла от гордости, ожидая нашей реакции. Моя жена, Катя, первая решилась на подвиг.

— Ну как? По-моему, вышло неплохо! — Ирина устремила на нас полный надежды взгляд.

Катя попробовала, по её лицу пробежала судорога.

— Пожалуй, чуть перца бы не помешало... — выдавила она.

Я не стал больше испытывать судьбу и отставил свою порцию.

— Спасибо, Ира, но я сыт. В столовой сегодня хорошо покормили.

Её лицо померкло.

— Хотя бы ложку... Я весь день провела у плиты...

Но я был твёрд. Моё терпение лопалось.

Всё началось с её звонка полтора месяца назад. Я сам открыл ей дверь и впустил в нашу жизнь этот нескончаемый хаос.

— Вы не против, если я у вас поживу? С сыном не могу найти общий язык... Я его только раздражаю.

— Конечно, заходи, — Катя выглянула из-за моей спины, её лицо сразу стало встревоженным. — Что опять у вас с Антоном?

— Да всё у него не так! И суп пересолен, и рубашка неправильно выглажена. Решила, пусть сам помается без меня. Заодно и вам помогу по хозяйству!

— Ты слишком многого от него требуешь, — заметила Катя.

— Ничего! Пусть поймёт, каково это! А я вам тут всё приберу и наготовлю! — пообещала Ирина.

Она взялась за дело с устрашающим рвением. На следующее утро я вышел на кухню и обомлел. Вся столешница была завалена какими-то костями и тёмным мясом. Ирина кружила среди этого великолепия.

— Готовлю наваристый бульон! Вчера вечером разговорилась с одной милой старушкой из соседнего подъезда. Она мне это отдала почти даром! Потом возместите мои расходы. Здорово?

— Ириш, может, вечером? Сейчас же на работу...

— Так вы на работу, а я тут! Кстати, я не работаю — уволилась. Начальник у нас придирается по каждому поводу! Говорит, я бумаги путаю. Ну я ему и сказала всё, что думаю!

Я ушёл, понимая, что завтрака не будет.

— Дорогой, потерпи немного. Она ведь ненадолго, — неубедительно оправдывалась Катя.

Но дни шли, а Ирина и не думала уезжать. Более того, она полностью захватила кухню. То, что она называла едой, было несъедобно.

— Я не знаю, как вежливо попросить её съехать, — Катя выглядела измученной.

— Позвони её Антону. Пусть забирает свою мать, пока я не сошёл с ума! — предложил я.

Катя последовала моему совету, но вернулась из спальни расстроенной.

— Он сказал, что его нервы тоже не железные. И посоветовал ни в коем случае не позволять ей стирать.

Через пару дней я понял, о чём он. Вернувшись домой, я увидел, что все мои рубашки, включая дорогую белую сорочку, стали нежно-розового цвета. Ирина «постирала» их, бросив в машинку вместе с новым красным полотенцем.

— Твоя сестра — стихийное бедствие! — я был в ярости. — Или она уезжает, или я съезжаю!

Катя, бледная, направилась к Ирине. Та сидела перед телевизором.

— Ну извини, ошиблась. Зато чистое! Неужели из-за такой мелочи стоит ссориться?

Катя сдалась. Спорить было бесполезно.

Решение пришло неожиданно. Кате позвонила их мать, Анна Викторовна, женщина суровая и бескомпромиссная. Катя, загоревшись надеждой, подробно описала ей наши злоключения. Они поговорили минут десять, после чего Катя попросила Ирину подойти к телефону.

Тот разговор был недолгим. Ирина вышла из комнаты собранная и даже гордая.

— Маме нужна моя помощь! — объявила она. — У неё давление скачет, одной тяжело.

Мы с Катей переглянулись, но ничего не сказали. Мы были слишком счастливы, что кошмар подходит к концу.

Через месяц Ирина сама нам позвонила.

— Кать, я не знаю, что с мамой стало! Вчера испекла пирог — муку с содой перепутала! Платье мне сшила — рукава разные! А когда я указала ей на это, расплакалась! Я с ума сойду! Она совсем не та!

— Так что же ты её в таком состоянии одну оставила? — спросила Катя с притворным ужасом.

— А долго я могла это терпеть? Теперь твоя очередь ехать! — заявила Ирина.

— Постой, — мягко сказала Катя. — А тебе это никого не напоминает?

В трубке повисло молчание, а затем Ирина положила трубку.

Больше она нам не звонила. И мы не стали её беспокоить. Иногда самое полезное — увидеть со стороны своё отражение.