Вот вы копите денежки, откладываете билетики на долгожданный концерт легенды, той самой, чьи песни пела еще ваша бабушка, мама и вот теперь, признаемся честно, иногда и вы в душе. Вы предвкушаете вечер русской души, мощного голоса, того самого, что пробирает до мурашек. Вы занимаете свое место в зале, гаснет свет, и вот она — ваша богиня на сцене! Сердце замирает... Но проходит пара песен, и вы начинаете понимать, что что-то не так. Рядом с богиней маячит некий молодой человек, который все активнее перетягивает на себя одеяло, микрофон и внимание. И вы уже не столько слушаете любимые хиты, сколько с недоумением наблюдаете за тем, как этот товарищ пытается убедить зал (и, видимо, себя), что он — вторая звезда этого шоу. Знакомо? Для тысяч поклонников Надежды Кадышевой это не гипотетическая картина, а суровая реальность последних концертов.
А дело вот в чем. Надежда Никитична, надо отдать ей должное, и в немолодом возрасте держится молодцом, голос все тот же, сильный, поставленный, народный. Зал идет именно на нее. Но в последнее время из-за ее мощной фигуры все настойчивее выглядывает теневая, и, увы, совсем не такая харизматичная фигура ее сына, Григория Костюка. И если сначала его присутствие на сцене казалось милой данью уважения матери, желанием поддержать семейное дело, то сейчас это превратилось в настоящий пункт раздражения для тех, кто платит за билет немалые деньги. Люди пришли на Кадышеву, а получают, как они сами выражаются в соцсетях, - "шоу Костюка-младшего". И ладно бы шоу было талантливым!
Публика — штука простая и одновременно очень сложная. Ее не обманешь. Ее реакция — это лакмусовая бумажка любой самодеятельности. И эта реакция на концертах проявляется просто анекдотично. Очевидцы описывают ситуации, достойные скетч-шоу: стоит оператору вывести на большой экран лицо талантливого балалаечника оркестра, Дмитрия Иванова, как зал взрывается аплодисментами и овациями. Народ видит мастерство и платит ему искренним восторгом. Но стоит камере переключиться на умильно улыбающегося Григория, в зале повисает гробовая, ну просто звенящая тишина. Это не сговор. Это та самая едкая насмешка молчанием, которая куда больнее любого свиста. Зрители словно хором, но беззвучно, говорят: -"Нет, сынок, это не твое. Не звезди".
И ведь дело-то не только в сцене! Обычно, если артист на сцене не блещет, но в жизни он образец порядочности, публика может и простить, отнестись снисходительно: мол, старается, пусть учится. Но здесь к творческим претензиям добавляется еще и тяжелейший шлейф скандалов из личной жизни нашего "героя". Женщины одна за другой выходят из тени и рассказывают истории, от которых волосы встают дыбом. Брачный аферизм, обман, брошенные беременные женщины за границей, выкачивание денег из семей — это не сюжет для мыльной оперы, это реальные обвинения, которые летят в адрес Костюка-младшего. Его бывшие жены вообще объединились в некий альянс и через суд требуют лишить его родительских прав и, что характерно, заставить платить алименты. Другие возлюбленные вспоминают о долгах на десятки миллионов. Представляете? На фоне таких рассказов видеть его на афише рядом с именем матери, олицетворяющей для многих эталон искренности и душевности, становится как-то особенно противно. Народ резонно задается вопросом: а он вообще за что? За какие такие заслуги?
Читая комментарии разгневанных поклонников, ловишь себя на мысли, что народный гнев — он самый справедливый. Люди не стесняются в выражениях, называя вещи своими именами: -"бездарность", -"сынок-переросток", -"горе-артист". Фанаты, которые десятилетиями ходили на концерты Кадышевой, открыто признаются: вместо долгожданного душевного вечера они получили мучительное зрелище, где главный акцент был смещен с талантливой матери на ее крайне спорного наследника. -"Мы платили за Надежду Никитичну, а не за его коронный номер!" — вот лейтмотив большинства отзывов.
И ведь самое удивительное, что это такая общая болезнь. У меня у самой есть знакомая, которая работала в сфере ивентов. Так вот, они как-то организовывали корпоратив с приглашением сына одного очень известного политика. Молодой человек позиционировал себя как диджей. И вот, представьте: темная сцена, мощные мониторы, он надевает наушники, такой серьезный, начинает что-то крутить... а через пять минут весь зал понимает, что он просто запустил заранее смикшированный трек на Youtube и лишь изображает бурную деятельность, периодически подкручивая один и тот же регулятор. Было и неловко, и смешно одновременно. Но там был корпоратив, за который заплатила компания, а не люди из своего кармана. Здесь же люди платят свои кровные, идут на любимую артистку, а получают, по сути, тот же самый спектакль — имитацию бурной деятельности, прикрытую громким именем матери.
И вот сидишь ты после такого концерта, и в голове крутятся разные мысли. С одной стороны, ну а что такого? Мать хочет помочь сыну, пропиарить его, дать ему путевку в жизнь. Это же естественное материнское желание — чтобы твой ребенок был успешен. Может, народ слишком строг? Может, мы просто не видим в нем тот потенциал, который видит его мама? Может, он просто недооценен и ему нужно дать шанс? В конце концов, у каждого свой путь, и не нам судить.
Но с другой стороны... другая сторона громче. Она говорит, что сцена — это не место для экспериментов над зрителем и уж тем более не семейная лавочка, куда можно пристроить родственника, не обладающего ни выдающимися данными, ни, что важнее, народной любовью. Зритель голосует рублем и своими эмоциями. И его вердикт, судя по всему, однозначен: -"Хватит! Мы не хотим видеть этого человека на сцене!". Аплодисменты — они ведь даются за талант и труд. Их нельзя унаследовать, как фамилию или состояние. Их нельзя купить за счет чужой славы. Их можно только заработать. Или не заработать. И, кажется, публика уже все расставила по своим местам. А что думаете вы?