Я стою на краю Хаотической зоны, где лёд Европы треснул и замер в причудливом беспорядке, будто кто-то расколол гигантскую мозаику и оставил её под слабым светом далёкого Солнца. Юпитер нависает над горизонтом, огромный и неподвижный, его полосы цвета ржавчины и крема кажутся живыми. Я вглядываюсь в ледяной пейзаж. Поверхность ослепительно белая, но красновато-коричневые шрамы — трещины, змеящиеся на километры, — придают ей жутковатый, почти органический вид. Холод пробирает даже через «вторую кожу», саморазогревающийся костюм, который облегает тело, защищая от минус ста семидесяти и радиации. Я — Лира, мне семнадцать, и я родилась здесь, на Европе. Рядом — Джей, мой лучший друг, его дыхание запотевает в шлеме, пока он проверяет карту на запястье.
— Здесь, — говорит он, указывая на координаты, мигающие на экране. — Следы евроходов расходятся дальше, но прямой путь ведёт туда.
Мы только что отпраздновали выпускной, но вместо танцев и голографических фейерверков в нашей подлёдной колонии... мы здесь, на поверхности, в поисках пропавшей экспедиции. Моих родителей. Его родителей. Пять евроходов с командами исследователей ушли в хаотическую зону неделю назад, после того как передатчик поймал странный сигнал: «Мир стал таким же», и координаты, ведущие на север от нашего поселения. С Землёй связь пропала, гигатранспорт с «землистами», как мы в шутку называем новых колонистов с Земли, пролетел мимо. Он не ответил на наши попытки связаться, и не подал сигнал бедствия. Что-то пошло не так. Паника в колонии растёт, как трещины во льду.
Нам с Джеем пришлось без спроса позаимствовать транспорт из криомайнерского гаража, иначе нас бы не отпустили. И теперь мы движемся по следам пропавших евроходов, их гусеницы глубоко отпечатались в гладкой поверхности. Следы вдруг начинают расходиться сразу в пять направлений, экспедиция по какой-то причине синхронно разделилась. Джей настаивает, чтобы мы следовали координатам. Я киваю, хотя сердце колотится. Пейзаж вокруг пугающий: ледяные глыбы торчат, как замёрзшие волны. Слабый свет Солнца теперь едва пробивает тьму, создавая призрачное сияние, от которого тени трещин кажутся живыми в свете фар. А Юпитер в небе возвышается судьёй, наблюдающим за нами.
Через несколько часов мы замечаем впадину. Лёд здесь почти прозрачный, и под ним будто даже угадывается тёмная бездна океана. Следы всех пяти евроходов сходятся в этой зияющей жирной точке посреди бескрайнего пространства — у входа в подлёдную пещеру.
Внутри стоят евроходы пропавшей экспедиции, покрытые инеем. Сигнальная система модели EURJ-307 демонстрирует странный символ. Пятого транспорта нигде не видно.
— Это не просто пещера, — отмечает Джей, сканируя вход. — Это... город.
Мы спускаемся. Пещера раскрывается в огромную полость, и перед нами — поселение, точная копия нашего города-колонии! Те же куполообразные модули, те же коридоры-переулки, освещённые тусклым светом. Но здесь тихо, слишком тихо. Встречаем типового робота — одного из тех, что строили и обслуживают наша поселение. Его металлическая спина украшена тем же символом: отзеркаленная семёрка, вырезанная с пугающей точностью.
— Где люди? — спрашиваю я. Робот поворачивает голову, его глаза мигают красным.
— Некрас, — произносит механический голос.
Отладочный мини-дисплей на его груди показывает код ошибки: N3СR4S. Мы обмениваемся с Джеем взглядами. Это не ответ. Это что-то другое.
Город выглядит до боли знакомым, но чужим. Мы теряем счёт времени. Постройки, которых нет в нашей колонии, — храмы, если их так можно назвать. Стены покрыты такими же зеркальными семёрками, вырезанными в металле и льду. На возвышении, похожем на алтарь, разобранный евроход. Я узнаю его по маркировке. Это машина родителей Джея. Детали аккуратно разложены, будто для ритуала. Ни следов борьбы, ни крови, ни тел.
— Это не авария!, — восклицает Джей, его голос дрожит. — Это... какая-то постановка.
В центре города, у крупного «храма», мы находим необычное устройство — архаичного вида вентиль на постаменте, с облупившимся покрытием красного цвета. С постамента в толщу льда тянутся тяжело экранированные провода. Надпись под ним сильно потёрта, я едва различаю фрагменты надписи: «L» и «turn». «Последний поворот», «позднее возвращение»? Джей смотрит на меня, его глаза полны сомнений, но мы оба знаем, что выбора нет. И крепко хватаемся за задвижку.
Белый свет заливает всё. Город, лёд, Европа — всё исчезает в ослепительной вспышке.
Я открываю глаза. Я не на Европе. Я в удобной капсуле, окружённой проводами и датчиками. Рядом — Джей, но он... значительно старше. Немного седины в волосах, морщины у глаз. Он смотрит на меня, и я вспоминаю, что тоже не подросток. Мне слегка за тридцать. Мы в арендованном рабочем помещении, стены которого увешаны логотипами корпорации «Stellar Dreams».
— Лира, — говорит он, снимая шлем нейрореальности и растеряно улыбаясь. — Поздравляю, симуляция завершена! Ну что, стоит что-то менять или достаточно «остросюжетно», как думаешь? Может попросим их заменить этот банальный слепящий белый в конце на что-нибудь другое?
Я задыхаюсь, мысли всё ещё путаются. Мы не колонисты. Мы — тестировщики, «ОНПэшники», на внутреннем сленге. И мы с Джейсоном супружеская пара. Мы тестируем то, что в Stellar называют «остросюжетные нейропутешествия». Юпитер и его колонизированный спутник, Европа 2060-х годов, хаотические зоны и «зеркальные семёрки» — всё это было очередной, тестируемой нами симуляцией.
Возвращение, как обычно застаёт меня врасплох... Джей «включается» быстрее. Звуки. Они всегда с запозданием начинают обретать смысл. Джей слушает вечернюю новостную сводку, он всегда так делает, чтобы быстрее войти в рабочий ритм.
«...ерская группировка, называющая себя «Necras» осуще... — Что?!, — ...нейшую за последние 15 лет кибератаку. Целями стали серверы транснаци... компаний мир Turing Corp и Stell... же...eams», — взволнованно звучит голос диктора.
Я смотрю на свой экран с логами последнего виртуального путешествия, где мигает уведомление системы безопасности: «N3СR4S — аномалия в коде. Источник угрозы: неизвестен». Джейсон берёт меня за руку, в его глазах теперь читается тот же страх, что я чувствовала на ледяной поверхности. — Если «симуляция завершена», Джей — шепчу я, — почему я всё ещё слышу: «Мир стал таким же»?
Вы находитесь на волне Countrylines!
Контент блога носит развлекательный характер и не предназначен для оскорбления чьих-либо чувств.
Мнение редакции может частично или полностью не совпадать с мнением авторов статьи.
Копирование и распространение материалов запрещено без письменного согласия редакции блога Countrylines.
Для связи: сountrylines@atomicmail.io