Казалось, весь мир сошёл с ума и собрался в одном месте. В роскошном банкетном зале, увешанном гирляндами из белых роз и мерцающими огоньками, гремела музыка, звенели бокалы и сливались в единый гул десятки голосов. Аня стояла у края танцпола в ослепительно белом платье, с венцом из флердоранжа в уже растрёпанных от танца волосах, и чувствовала себя самой одинокой сиротой на свете.
Её выдавали замуж. Вернее, она выходила. Сама. Согласилась. Сергей — идеальный, статный, успешный, на десять лет старше. Он появился в её жизни год назад, когда она, выпускница детдома, перебивалась на крошечную зарплату библиотекаря. Он окружил её такой заботой, таким теплом, что её сиротское сердце растаяло. Он решил всё: организацию свадьбы, приглашённых гостей (в основном его друзей и коллег), меню. Она лишь кивала, примеряла наряды и пыталась заглушить маленький, но настойчивый внутренний голос, который твердил: «Ты не любишь его. Ты любишь его внимание. Это не одно и то же».
И вот этот голос зазвучал с такой силой, что заглушил и оркестр, и смех гостей. Она видела, как Сергей, раскрасневшийся и довольный, поднимает тост за свою прекрасную невесту, ловит на себе восхищённые взгляды. Он покупал её, как покупал этот шикарный праздник. Покупал её одиночество, её благодарность. И на всю жизнь ей этого хватит?
Ноги затекли в неудобных туфлях на каблуках. Воздуха не хватало. Горло сдавил спазм. Ей нужно было бежать. Прямо сейчас.
Не думая, не оглядываясь, она подхватила тяжёлые юбки платья и рванула к боковому выходу, ведущему в холл отеля. За спиной на секунду стихли голоса, потом кто-то крикнул: «Аня? Куда ты?». Но она уже бежала по бесконечным коридорам, срывая с головы фату. Лифт медленно спустился вниз. Она выскочила на улицу, под прохладный, спасительный вечерний воздух.
Куда? У неё не было никого. Ни дома, куда можно было бы вернуться, ни подруги, которой можно было бы позвонить. Было только одно место, где она всегда чувствовала себя в безопасности в детстве — большой заброшенный парк на окраине города. Туда водили на прогулки из детдома, и она всегда мечтала там заблудиться.
Она поймала первую же попутку, сунув водителю последние купюры из своей крошечной сумочки. Тот удивлённо оглядел её в свадебном наряде, но промолчал.
Парк встретил её знакомым запахом влажной земли и прелой листвы. Здесь было темно, тихо и пустынно. Аня, спотыкаясь о корни деревьев в своих нелепых туфлях, побрела вглубь, к старой каменной беседке, полуразрушенной и обвитой плющом. Она забилась в самый тёмный угол, поджала под себя ноги в пышном платье, которое теперь казалось костюмом клоуна, и наконец разрешила себе заплакать. Она сбежала. Она всё испортила. Теперь у неё не будет вообще ничего.
Свет фонаря с дороги слабо пробивался сквозь листву, выхватывая из темноты детали. И вдруг этот луч упал на какой-то яркий предмет у основания скамейки. Аня потянулась к нему. Это был детский смартфон в силиконовом ярко-жёлтом чехле, измазанном в земле, но явно новеньком. Кто-то его обронил.
Механически, чтобы отвлечься от своих мыслей, она протёрла экран о кружевную оборку на платье и нажала на кнопку. Батарея была почти на нуле. Экран загорелся, открыв рабочий стол с весёлым мультяшным обоем. Без пароля.
«Надо будет найти родителей ребёнка, отдать», — промелькнула усталая мысль. Она ткнула в иконку галереи. Фотографий было немного. Несколько селфи маленькой девочки с косичками, снятые на веранде какого-то дома. Снимки торта. И потом… несколько старых, видимо, отсканированных фотографий. Чёрно-белых.
Аня увеличила первую. Молодая женщина с добрыми глазами и волнистыми волосами, уложенными по моде, явно, девяностых. Она сидела на скамейке и с нежностью смотдела на девочку лет трёх, которая пыталась дотянуться до её серёжки. У девочки были огромные, светлые, совершенно бесстрашные глаза и две смешные косички-пружинки торчком.
Аня замерла. Она узнала эту скамейку. Это была та самая скамейка в этом парке. Она узнала и девочку. Это была она сама.
Сердце заколотилось где-то в горле. Дрожащим пальцем она листала дальше. Вот они с той же женщиной, наверное, мамой, кормят голубей. Вот она, уже постарше, засыпает у неё на руках. Аня не помнила маминого лица. Её забрали в детдом после аварии, в которой погибли родители, слишком маленькой. У неё не было ни одной их фотографии. Ни одной.
И вот они здесь. На чужом телефоне. Как?
Последняя фотография в папке была другой. Цветной, но тоже старой, потёртой на сгибах. На ней молодой парень в спортивном костюме того времени держал на плечах маленькую девочку в том самом платьице, что и на чёрно-белых снимках. Он смеялся, запрокинув голову, а она, та самая девочка, счастливая, тянулась ручками к небу. Лицо парня было ей до боли знакомым. Черты, улыбка, посадка глаз…
Это был Сергей. На двадцать с лишним лет моложе. Но это был он.
Батарея телефона мигнула красным предупреждением и погасла. Аня сидела в полной темноте, сжимая в ледяных пальцах молчащий пластиковый коробок. В голове крутились обрывки его фраз: «Я знал твоих родителей… Они были замечательными людьми… Я тебя найду, я обещал…»
Он не покупал её. Он… возвращался. Он давал ей всё, чего она была лишена, в том числе память. А она, испугавшись просто потому, что не привыкла к такому счастью, сбежала. Устроила ему публичный позор на его же свадьбе.
Слёзы текли по её лицу, но это были уже другие слёзы — стыда, осознания, пронзительной, жгучей благодарности.
Она вскочила, не чувствуя подкашивающихся ног, и побежала из парка, не разбирая дороги, цепляясь пышным белым подолом за колючие кусты. Она должна была вернуться. Сейчас же. Она должна была найти его и сказать… сказать всё.
Выбежав на освещённую улицу, она увидела на пустой дороге одинокую фигуру человека во фраке. Он стоял, опустив голову, и смотрел на экран своего телефона.
— Сергей! — выдохнула она, задыхаясь.
Он резко обернулся. На его лице были усталость, боль и бесконечное недоумение. Он не сказал ни слова.
Аня, не в силах вымолвить ничего, просто протянула ему жёлтый детский телефон. Он взял его, и его глаза расширились от изумления. Потом он посмотрел на неё, на её размазанный тушью, заплаканное лицо, на грязное, в листьях, свадебное платье.
— Я… я нашла память, — прошептала она. — Нашу общую. Прости меня. Я просто не знала.
Он молча раскрыл руки, и она бросилась в них, наконец-то чувствуя, что пришла домой. Не в шикарный ресторан, а туда, где её помнят маленькой и любимой. Туда, где её ждали. Всегда.