Cок натуральный в двухсотграммовых упаковках приехал. Старшина выдает. Кисленького хочется. В магазин еще неизвестно когда попадешь.
Туда-сюда сходили по несколько раз, все стаскали в одну хату. Потом каждый расчет будет брать себе тушенку, концентраты, крупы, масло и многое другое. Тушенку свиную и говяжью возили. Попадалась и куриная.
И вот вспомнилась одна картина. Вышел я на улицу, смотрю, парни соседке нашей коробок отдают. Мы как раз переезжали на другое место.
— Ой, хлопцы, сколько много, спасибо вам большое, — чуть не плакала женщина, принимая подарки.
Парни скромно улыбались. Им свинину нельзя, мусульмане. Из Дагестана вроде.
Думаю, хорошая помощь пришла женщине. Она с матерью старенькой живет. Доходов особо никаких нет, птица одна во дворе ходит: куры да утки. А цены в местном ларьке отнюдь не дешевые. С тушенки можно и супу наварить, и каши, и макароны по-флотски организовать. Так что хорошо.
Мы не голодали, снабжение отменное, плюсом гуманитарка шла и посылки из дому, а местным туговато приходилось. Электричество без конца отключалось: прилеты постоянные провода обрывали. Вот и сидишь день со светом, день «дырчик» выручает, тарахтит во дворе. А то и вовсе без того и другого. Тогда уж пауэрбанки спасали. А у пенсионеров откуда пауэрбанки и генераторы? Нету.
Сейчас ребята и вовсе живут в блиндажах. Генератор только по необходимости включают. Ночью опасно: «птички» видят инфракрасное излучение.
Не было в населенном пункте и сотовой связи. На сопку идти надо было, чтобы ловить сигнал, а это такое себе удовольствие. Может и «кассета» прилететь на сигнал.
Так что жалели наши местных жителей, чем могли, помогали.
Вспомнил вот ребят с банками свинины в руках и счастливую женщину рядом. Как она там сейчас, не знаю. Дай бог, чтоб все живы были. Наши ушли оттуда, фронт движется.
Я тетю Ларису, помню, колой угощал. К энергетикам как-то не очень, а тут в магазине колу увидел, с какой-то то ли армянской, то ли иранской вязью. Цена — рублей 90. Штук десять купил ребят угостить. В России ее уже не продавали.
Сидим мы на «Мсте», чиним какую-то железку, а тут тетя Лариса с подругой подошла. Ну, я им по бутылке пол-литровой бросил сверху.
Мы только из магазина на коробочке приехали. Ребята потом подшучивали, что я к Ларисе подкатывал.
— Она мне в матери годится, — говорю. — Глупые шутки.
Я потом еще к ней за вином домашним ходил. У братишки днюха была, а мы пустые. Продала нам литровую банку красненького. На хлебушек дали и еще банок пять сгущенки сверху. Щедрый обмен. Но и вино домашнее виноградное, не спирт какой-нибудь непонятный. Она, можно сказать, от себя оторвала, на Новый год берегла. Осталась, говорит, всего банка трехлитровая.
Здоровья тебе, тетя Лариса, и маме твоей. Фронт на Сватовском направлении понемногу отползает на Запад. Может, скоро вовсе безопасно на твоей улице будет.
Читайте книгу-личный дневник участника специальной военной операции. “Записки мобилизованного” (16+): https://ast.ru/book/zapiski-mobilizovannogo-892370/
Меня зовут Евгений Голенцов, и я один из тех, кого называли мобиками.
Мы — артиллеристы самоходных гаубиц "Мста-С" 99-го полка 20-й армии, выполнявшие боевые задачи под Сватово и Кременной. Эта книга о мобилизованных мужчинах, которые по зову родины и совести ушли воевать…
