Отправляемся в книгу, где нам расскажут, был ли автор этой картины безумцем
— Так часто бывает с очень известными картинами, — вздыхая, говорит Глория Фосси из книги «В лабиринте искусства. Неизвестная жизнь шедевров от Сфинкса до Крика». — Они превращаются в эмодзи, мемы и другие медиавариации. Именно поэтому их не принято внимательно рассматривать — они же итак всем известны.
Локоть к локтю, мы с Глорией стоим напротив «Крика» Эдварда Мунка в закрытом на ремонт музее.
— Дело не в популярности, — возражаю я. — Тут и впрямь очень простой сюжет, и особо нечего рассматривать.
— Хорошо, — поднимает бровь моя собеседница. — Расскажи мне, что ты тут видишь.
— Текучий мужчина стоит на мосту и кричит, а его окружают пятна синего и оранжевого. И, — тот я с гордостью и натугой расчехляю какие-то остатки университетских знаний, — есть версия, что Мунк предвидел все ужасы XX века и изобразил здесь свою реакцию на них.
Несколько минут Глория деликатно молчит.
— Так чей это крик? — спрашивает она в конце концов.
— Как чей? — удивляюсь я. — Его, конечно. — Я указываю на зеленоватого гуманоида в робе.
— Хочешь узнать об этом подробнее?
— Конечно.
— Тогда идем.
Она берет меня за руку и втаскивает в картину. Я с испугом приближаюсь к ее поверхности, но не ударяюсь, а прохожу сквозь потоки оранжевого и синего, как сквозь водопад.
И вот уже мы вдвоем с Глорией стоим на том самом мосту, в пяти метрах от гуманоида. С волос и носа капают густые капли масляной краски. И в ту же секунду я зажимаю скользкие уши: все пространство картины заполнено жутким звуком. Это даже не крик, а какой-то нутряной вой, утробный и не колеблющийся.
Глория берет откуда-то водосгон и очищает верхний угол картины от краски. Оранжевые разводы расходятся, и под ними проступают буквы: «Kan kun være malet af en gal Mand!»
— Только безумец мог нарисовать такое, — переводит моя спутница, перекрикивая вой. — Сначала считалось, что эта надпись сделана вандалами. Общество принимало картину со скрипом, и у нее было много противников.
Она переводит дух, а потом снова склоняется к моему уху.
— Но сейчас мы точно знаем, что надпись сделана самим Мунком. Хотя и не одновременно с картиной. По моей версии, это острая реакция на критику. Картину много ругали, и почти сразу после премьеры художник добавил эту фразу, скрыв ее в облаках.
Мунк не был безумцем в полном смысле этого слова. Всю жизнь его мучили припадки, усугубляемые неумеренным курением, приемом алкоголя и веществ. И все же рассудок у художника был здравым. Настолько, чтобы он смог сообразить: безумие — отличная реклама. По мнению Глории, он тщательно культивировал миф о своем помешательстве, чтобы подогревать интерес к картинам.
— И вот еще, — добавляет Глория.
Она бесцеремонно подходит к недвижимой фигуре гуманоида и бесцеремонно зажимает ему рот. Сначала я не понимаю, в чем фокус. Но потом становится очевидно: вой не стихает. Звук исходит явно не из фигуры на мосту. Откуда же тогда?
— Посмотри на эту записку, — Глория протягивает мне клочок бумаги, испещренный карандашными каракулями. Это надпись на полях одного из эскизов, сделанная рукой Мунка.
«Я гулял с двумя друзьями, и солнце уже садилось. Почувствовал прилив ностальгии. Вдруг небо стало кроваво-красным. Я остановился, перегнулся через парапет, смертельно уставший, и увидел пылающие облака, похожие на окровавленный меч, и черный фьорд с городом на заднем плане. Мои друзья продолжали идти, а я, дрожа от тревоги, услышал бесконечный крик, пронизывающий природу».
— Кричит именно Природа, — поясняет Глория. — А та эктоплазменная фигура, которую мы видим на окончательном варианте картины, не кричит, а лишь затыкает уши.
Глория Фосси. В лабиринте искусства. Неизвестная жизнь шедевров от Сфинкса до Крика
#книги #чтопочитать #искусство #мунк #крик
Все тексты написаны по следам реальных событий, произошедших в воображении автора этого блога после прочтения указанных книг. Квалифицируйте их как фанфики.