В нашем Telegram-канале мы показали верхушку айсберга: за Python стоит некая организация Python Software Foundation. Но это официальная, глянцевая версия. А теперь давайте спустимся в машинное отделение и посмотрим, как эта система работает на самом деле, из чего она выросла и почему однажды она уже чуть не развалилась.
Хаос до фонда: "Дикий Запад" 90-х и провальная попытка №1
До 2001 года Python был похож на талантливого, но бездомного гения. Права на него принадлежали разным организациям, где работал Гвидо ван Россум. Сначала голландскому CWI, потом американской CNRI. В 2000 году команда разработчиков перешла в стартап BeOpen.com, который хотел строить бизнес на open-source.
И тут случился первый кризис. BeOpen.com лопнул. Команда и интеллектуальная собственность снова "повисли в воздухе". Стало очевидно: привязывать судьбу глобального языка к успеху одной коммерческой компании — это самоубийство. Нужна была независимая, вечная "гавань". Так, из пепла провалившегося стартапа, родился PSF.
Следуй за деньгами: Бюджет в $5 млн и кто за что платит
Мы говорили про спонсоров. Но давайте о реальных цифрах. Годовой бюджет PSF — это миллионы долларов (в 2022, например, он превысил $5 млн). Откуда они берутся?
- Корпоративные спонсоры: Это основа. Взнос Google как Visionary Sponsor — это сотни тысяч долларов в год. Но они не просто дают деньги. Часто они "жертвуют" инженеров. Например, Google оплачивает фултайм-работу нескольких core-разработчиков, которые занимаются только языком.
- Доход от PyCon US: Главная конференция — это не тусовка, а бизнес. Прибыль от продажи билетов и спонсорских пакетов исчисляется миллионами и идет прямиком в бюджет PSF.
- Гранты от других фондов: PSF сам получает деньги от гигантов вроде Ford Foundation на конкретные цели, например, на развитие научной экосистемы Python.
Четыре фронта невидимой войны: на что уходят деньги
Бюджет есть. Но куда он тратится, кроме очевидного PyPI?
Фронт 1: Прямое финансирование разработки. Программа Developer-in-Residence. PSF нанимает на полную ставку одного-двух известных core-разработчиков (например, им был Лукаш Ланга), чтобы они не отвлекались на основную работу, а занимались разгребанием багов, ревью и ускорением CPython. Это прямое вливание денег в качество кода.
Фронт 2: Юридическая война. PSF держит целый штат юристов. Их работа — не только защищать бренд. Они консультируют сотни open-source проектов на Python по вопросам лицензирования. Выбрали не ту лицензию для своей библиотеки? Можете получить иск на миллионы. Юристы PSF помогают этого избежать.
Фронт 3: Поддержка экосистемы. Фонд выступает "финансовым зонтиком" для других важных групп. Например, PyLadies — глобальная организация для женщин в Python — юридически является частью PSF. Фонд берет на себя всю их бухгалтерию и юридические вопросы, позволяя им сфокусироваться на своей миссии.
Фронт 4: Управление эволюцией. Все знают про PEP (Python Enhancement Proposal). Но кто управляет этим процессом? Специальный совет, Steering Council, состоящий из пяти core-разработчиков, которых выбирают раз в год. PSF обеспечивает работу этой "верховной власти" и следит за прозрачностью процесса.
По сути, PSF — это не просто казначей, а гибрид венчурного фонда, юридической фирмы и HR-департамента для всего Python-сообщества.
Вывод: Скучная бюрократия, которая спасает нам работу
Да, мир PSF — это мир отчетов, заседаний совета директоров и юридических документов. Это скучно. Но именно эта скучная, невидимая машина и есть тот фундамент, который позволяет нам, разработчикам, заниматься творчеством. Она гарантирует, что Python не будет продан, не развалится из-за отсутствия денег и не утонет в судебных исках.
Так что в следующий раз, когда вы напишете import this, вспомните, что за этими элегантными принципами стоит вполне себе прагматичная и жесткая структура. И именно благодаря ей у Python есть не только Дзен, но и будущее.