Я стою на пороге собственной квартиры и не понимаю, что происходит. Валентина Степановна, моя теща, улыбается так широко, будто выиграла в лотерею. Рядом с ней маячит мужик лет шестидесяти в мятой рубашке и с сумкой через плечо. Он смотрит на меня дружелюбно и протягивает руку.
– Николай Петрович Жуков, очень приятно! Валя так много о вас рассказывала!
Я машинально жму его ладонь и оглядываюсь. Может, это розыгрыш? Может, скрытая камера? Три дня назад я проводил тещу на курорт. Три дня наслаждался тишиной. Три дня думал, какой же я молодец, что потратил полтора оклада на путевку для Валентины Степановны.
– Дима, ты что встал как столб? Проходите, Коля, проходите!
Теща проталкивается мимо меня в коридор. Николай Петрович следует за ней, оглядываясь по сторонам с видом будущего хозяина.
– Хорошая квартирка! Светлая. Мне светло обязательно нужно, а то депрессия начинается.
– Валентина Степановна, – бормочу я, закрывая дверь, – а что случилось? Почему вы не на курорте?
– Ах, Димочка, там такая скукота! Представляешь, все только и делают, что лечатся. А я познакомилась с Колей на экскурсии, и мы так подружились! Он такой интересный человек, столько всего знает. Рассказывал про Японию, представляешь? А потом выяснилось, что у него временные трудности с жильем.
Николай Петрович кивает и снимает куртку. Вешает на вешалку, как будто живет здесь всю жизнь.
– Коммунальная афера, сами понимаете. Документы оформляем, но это дело не быстрое. А на улице холодно уже, октябрь все-таки.
– Я и подумала, – продолжает теща, – нельзя же хорошего человека бросать! У нас гостиная свободная, диван удобный. Коля, конечно, не хотел навязываться, но я настояла.
Из кухни выглядывает жена Ольга. Лицо у нее как у человека, который увидел инопланетян.
– Мама? Ты уже приехала? А это кто?
– Оленька, знакомься, это Николай Петрович! Он будет гостить у нас немножко.
– Сколько это немножко? – тихо спрашиваю я.
– Ну, пока вопросы не решатся. Месяц, может два. Коля человек аккуратный, не пьет, не курит.
– Только по праздникам, – уточняет Николай Петрович и смеется. – И то культурно.
Я чувствую, как теща привела в дом гостя без спроса, и понимаю, что нужно что-то делать. Но что? Выгонять старика на улицу при детях? Ольга растерянно смотрит на меня, ждет решения.
– Мам, а где твои вещи? – спрашивает жена.
– Да я налегке приехала. Коле помогала сумки нести, у него радикулит.
– Не радикулит, а защемление, – поправляет Николай Петрович. – Но спасибо Вале, без нее бы не добрался. Золотая женщина!
Теща светится от удовольствия. Николай Петрович оглядывает гостиную и одобрительно кивает.
– Телевизор хороший. Я привык вечером новости смотреть. И утром тоже. И в обед, если дома.
Из детской выбегают близнецы Максим и Семен. Им по семь лет, и они обожают все новое.
– Мама, а кто это дядя?
– Это дедушка Коля, – объясняет теща. – Он будет жить с нами.
– Ура! У нас теперь два дедушки!
– Три! – поправляет Семен. – Дедушка Володя, дедушка Петя и дедушка Коля!
Николай Петрович умиляется и достает из кармана конфеты. Дети в восторге. Я смотрю на эту идиллию и думаю, как выселить тещиного друга, не превратившись в злодея.
– Коля, располагайтесь, – суетится теща. – Дима, помоги ему сумки внести.
Сумок оказывается три. Одна тяжелая, как чемодан. Тащу их в гостиную, а Николай Петрович уже изучает диван.
– А ортопедический? Спина у меня проблемная.
– Не знаю, – честно отвечаю.
– Ничего, приспособлюсь. Главное, чтобы телевизор хорошо видно было.
Вечером сидим ужинаем вчетвером. Точнее, впятером, потому что Николай Петрович чувствует себя полноправным членом семьи. Рассказывает про курорт, про экскурсии, про свои проблемы с коммунальными службами.
– А вы знаете, что в Японии до сих пор гейши есть? – говорит он, накладывая себе третью порцию гречки. – Я в молодости там был, по линии профсоюза.
– Как интересно! – вежливо отвечает Ольга.
Я молчу и думаю про нарушение границ тещей. Это же невозможно! Привезти незнакомого человека в чужой дом без предупреждения! Но Валентина Степановна так довольна собой, так радостно щебечет с Николаем Петровичем, что я не знаю, как начать разговор.
– А телевизор у вас замечательный, – продолжает наш гость. – Я привык засыпать под новости. Не мешает?
– Нет-нет, конечно, – быстро отвечает теща за всех нас.
– Тихо делаю, культурно. И встаю рано, в шесть утра. Привычка.
После ужина Николай Петрович идет мыться в ванную. Задерживается там надолго. Дети стучат в дверь, им тоже нужно. Я пытаю намекнуть теще.
– Валентина Степановна, а вы не подумали нас предупредить?
– О чем, Димочка?
– Ну, о том, что привезете гостя.
– Так это же не гость! Это друг! И потом, разве я могла бросить Колю в беде? Ты же не жадина?
Вот оно. Классический ход. Я не жадина, значит, должен согласиться на все. Конфликт с тещей из-за жилья начинается именно с таких слов.
– Дело не в жадности. Дело в том, что это наш дом, и мы должны были обсудить.
– Обсудить? – Валентина Степановна делает обиженное лицо. – Я думала, ты моей радости порадуешься! Я думала, у меня хорошая семья, которая не оставит человека в беде!
Ольга смотрит на меня умоляюще. Дети играют в соседней комнате. Из ванной доносится пение. Николай Петрович поет романсы под душем.
– Мам, конечно мы не оставим, – говорит жена. – Просто надо было предупредить.
– Ну вот и хорошо! Я знала, что вы поймете!
Теща победно улыбается. Я понимаю, что проиграл первый раунд. Николай Петрович выходит из ванной в халате. Халат, кстати, тоже его собственный. Махровый, домашний. Он принес тапочки, зубную щетку, даже мыло какое-то особенное.
– Душ отличный! Напор хороший. А у меня в последней квартире еле капало.
Следующим утром я просыпаюсь от звуков телевизора. Шесть утра. Новости. Николай Петрович, как и обещал, встал рано. Иду на кухню, а он уже там сидит, пьет чай из нашей любимой кружки Ольги.
– Доброе утро! Чайку? Я уже заварил. Хороший у вас чай, крепкий.
Завтракаем вместе. Николай Петрович рассказывает про сон, про то, что диван не очень удобный, но он не привередливый. Предлагает переставить мебель в гостиной.
– А если диван сюда поставить, а телевизор туда? Будет уютнее.
– Нам удобно, как есть, – говорю я.
– А я бы попробовал. У меня глаз на интерьер есть. В Японии, знаете ли, много чего видел.
Когда встают дети, Николай Петрович тут же превращается в деда Колю. Рассказывает сказки, показывает фокусы, играет в прятки. Максим и Семен от него без ума. Ольга смотрит на это с умилением.
– Видишь, как детям нравится? – шепчет мне теща. – Им дедушки не хватает.
И это правда. Мой отец живет в другом городе, отец Ольги умер три года назад. Николай Петрович заполняет эту пустоту с энтузиазмом.
Через неделю я понимаю, что подарок теще обернулся проблемой. Николай Петрович освоился окончательно. Повесил в ванной свое полотенце. Поставил на полку свой шампунь. В холодильнике появились его йогурты и колбаса. Он ходит в халате по утрам, читает наши газеты, дает советы по ремонту.
– А вот здесь обои немного отклеились. Я бы переклеил. У меня руки золотые, все соседи обращались.
– Не нужно, – отвечаю я.
– Да ладно, что вам стоит! Я с удовольствием помогу.
Пытаюсь поговорить с женой наедине.
– Оль, это же невозможно. Он обустраивается всерьез.
– Понимаю. Но мама так довольна. И дети его любят. Потерпим немного?
– Сколько немного? Он говорил про месяц или два!
– Ну, может, быстрее решит свои вопросы.
Но Николай Петрович не спешит решать вопросы. Он звонит куда-то утром, ругается на чиновников, жалуется на бюрократию. Рассказывает, как его обманули нечестные риелторы. История становится все запутаннее и трагичнее.
– Представляете, тридцать лет работал на заводе, накопил на квартиру, а тут такие проходимцы! – возмущается он за ужином. – Документы подделали, деньги увели. Следователь говорит, дело сложное, может, годами тянуться.
Теща охает и поддерживает. Ольга сочувствует. Дети слушают с открытыми ртами. Я один подозреваю, что не все так просто.
Через две недели Николай Петрович предлагает скинуться на продукты.
– Не хочу нахлебничать. Давайте справедливо, пополам платить будем.
– Не нужно, – говорю я. – Вы гость.
– Какой я гость, уже семья! – смеется он.
И правда, он уже часть семьи. Знает, кто что любит есть. Встречает детей из школы. Помогает с уроками. Ольга привыкла, что он всегда дома. Теща светится от счастья.
– Видишь, какой Коля замечательный? Я же говорила! А ты волновался.
Я начинаю искать информацию, как выселить тещиного друга законно. Читаю форумы, консультируюсь с юристом. Узнаю, что если человек прописан не здесь, то через суд можно. Но это долго, дорого и скандально.
Пытаюсь поговорить с Николаем Петровичем напрямую.
– Николай Петрович, как дела с вашим жильем?
– Ох, не спрашивайте! Сплошная морока. То справка не та, то печать не такая. Бюрократы, одним словом.
– А вы не думали временно снять что-нибудь? Комнату, например?
– На что снимать? Пенсия копеечная, а сбережения мошенники увели. Не волнуйтесь, я долго мучить не буду. Как только дело решится, сразу уеду.
Но время идет, а дело не решается. Николай Петрович все больше обустраивается. Покупает себе подушку, одеяло, комнатные тапочки. В гостиной появляется его радиоприемник. Он слушает по утрам передачи для дачников.
– А знаете, неплохо бы на балконе зелени развести. Петрушечка, укропчик. Я специалист по огородам.
Месяц превращается в полтора. Полтора в два. Я начинаю нервничать серьезно. Прихожу домой, а там Николай Петрович в халате смотрит телевизор. Или разговаривает по телефону. Или читает детям книжку.
– Папа, а почему ты хмурый? – спрашивает Максим.
– Не хмурый, просто устал.
– А дедушка Коля никогда не устает. Он всегда веселый.
Вечером пытаюсь еще раз поговорить с тещей.
– Валентина Степановна, нельзя же так долго. Два месяца прошло.
– Димочка, ну что ты привязался! Коля человек деликатный, сам понимает. Как решит проблемы, сразу уедет.
– А если не решит?
– Решит, конечно. А если не решит, то что страшного? Мы же христианские люди. Помогаем ближнему в беде.
– Но это наша квартира!
– Конечно, ваша. И вы хозяева. Но разве хозяева не должны быть гостеприимными?
Круг замыкается. Я хозяин, значит, должен быть гостеприимным. Я не жадина, значит, не должен возражать. Я хороший человек, значит, обязан помогать.
На третьем месяце происходит инцидент. Прихожу домой, а Николай Петрович передвигает мебель в гостиной. Диван стоит посреди комнаты, телевизор развернут.
– Что вы делаете?
– Да вот думаю, как лучше расставить. А то неудобно было смотреть.
– Я просил не трогать мебель.
– Ну что вы, попробовать же можно. Не понравится, верну как было.
Но мне не нравится не расстановка мебели. Мне не нравится, что в моем доме кто-то принимает решения без меня. Что кто-то считает это нормальным.
– Поставьте, пожалуйста, как было.
Николай Петрович удивляется, но возвращает все на место. Вечером жалуется теще.
– Валя, а Дима какой-то нервный стал. Из-за мебели расстроился.
– Димочка переутомился на работе, – оправдывает меня теща. – Не обращайте внимания.
Но я обращаю внимание. На то, что в моем доме меня начинают жалеть и оправдывать перед чужим человеком. На то, что этот чужой человек чувствует себя здесь хозяином.
На четвертом месяце я ломаюсь. Прихожу домой, а Николай Петрович объясняет сантехнику, как нужно чинить кран в ванной.
– Это вы вызывали мастера? – спрашиваю я.
– Да капает же! Я Ольге говорил, она разрешила.
Иду к жене. Она готовит ужин, теща помогает. Домашняя идиллия.
– Оль, почему сантехника не со мной согласовала?
– А Николай Петрович предложил, он знает хорошего мастера. Дешевле выйдет.
– Это наша квартира или его?
Ольга смотрит растерянно. Теща надувается.
– Димочка, что с тобой? Коля помочь хочет, а ты злишься.
– Я не злюсь. Я хочу понимать, кто в этом доме принимает решения.
– Мы все принимаем, семьей, – миролюбиво говорит жена.
– Николай Петрович не семья! Это временный гость!
Теща обижается окончательно.
– Ах, временный! Ах, гость! А я думала, мы его полюбили!
– Мам, Дима не то хотел сказать, – начинает Ольга.
– Нет, я именно то и хотел сказать! – взрываюсь я. – Четыре месяца! Четыре месяца в моем доме живет чужой человек без моего согласия!
Из гостиной выходит Николай Петрович. Слышал, значит.
– Дмитрий, если я вас раздражаю, скажите прямо. Я человек понимающий.
– Вы меня не раздражаете. Раздражает ситуация.
– Какая ситуация?
– То, что вы живете в моем доме уже четыре месяца, а ваши дела не сдвигаются с места.
Николай Петрович вздыхает.
– Да, дела сложные. Но я ж не специально. Думаете, мне легко чужим добром пользоваться?
– Тогда что вы предлагаете?
– А что я могу предложить? Денег нет, жилья нет. На улицу идти?
– Есть социальные службы, есть общежития.
– Дима! – ужасается теща. – Как можно!
– Можно, Валентина Степановна. И нужно. Мы помогли, сколько могли. Но это не навсегда.
Николай Петрович молчит. Потом качает головой.
– Понятно. Значит, надоел. Ну что ж, с кем не бывает.
Он идет в гостиную собирать вещи. Теща смотрит на меня как на предателя. Ольга расстроена. Дети не понимают, что происходит, но чувствуют напряжение.
– Папа, а почему дедушка Коля уезжает? – спрашивает Семен.
– У него дела появились, – отвечаю я.
– А он к нам еще приедет?
Я смотрю на тещу, на жену, на Николая Петровича, который складывает свои вещи в сумки. Понимаю, что стал плохим в глазах всех, кроме себя.
– Дмитрий, – говорит Николай Петрович, выходя из гостиной с сумками, – я хочу, чтобы вы знали. Я не мошенник и не бездельник. У меня действительно проблемы с жильем. Но вы правы, это не ваша проблема.
– Коля, не уезжай! – просит теща. – Мы что-нибудь придумаем!
– Нет, Валя. Дмитрий хозяин. Его дом, его правила.
Он подходит к детям, обнимает их.
– Дедушка Коля будет скучать по своим внукам. Но обязательно приедет в гости, когда дела решит.
– Обещаешь? – спрашивает Максим.
– Обещаю.
Мы все стоим в коридоре и смотрим, как он одевается. Теща плачет. Ольга кусает губы. Дети не понимают, но готовы заплакать тоже.
Николай Петрович берет сумки и поворачивается ко мне.
– Знаете что, Дмитрий? Вы не плохой человек. Просто защищаете свой дом. Это правильно. А я увлекся, заигрался в семью. Простите, если что не так.
Он выходит. Дверь закрывается. Тишина.
Теща смотрит на меня с укором.
– Доволен? Выгнал старика на улицу!
– Валентина Степановна, я никого не выгонял. Я просто сказал правду.
– Какую правду? Что мы жадные и бессердечные?
– Что это наш дом, и мы имеем право решать, кто в нем живет.
Ольга обнимает детей и уводит их в комнату. Теща идет к себе, громко хлопнув дверью. Я остаюсь один в коридоре.
Через час звонит телефон. Николай Петрович.
– Дмитрий, не волнуйтесь. Я устроился. У меня есть знакомые в другом районе.
– Хорошо. Как дела с документами?
Он смеется.
– А никак. Потому что никаких документов нет. И жилья тоже нет. Есть только желание пожить в нормальной семье.
Я молчу, переваривая услышанное.
– Вы что, специально?
– Не специально. Просто так получилось. Валентина Степановна такая добрая, дети замечательные, жена у вас золотая. А вы... ну, вы нормальный мужик. Просто долго терпели.
– Четыре месяца!
– Да, многовато получилось. Увлекся я. Давно не было у меня семьи.
– А что теперь будете делать?
– Жить буду. Как-нибудь устроюсь. Не впервой.
Кладу трубку и понимаю, что не знаю, радоваться мне или расстраиваться. С одной стороны, проблема решена. С другой стороны, я все-таки выгнал старика, пусть и хитрого.
Иду мириться с семьей. Теща не разговаривает. Ольга понимающе кивает. Дети спрашивают, когда приедет дедушка Коля.
– Скоро, – говорю я. – Обязательно приедет в гости.
Через неделю он действительно приезжает. С подарками для детей, с цветами для женщин. Рассказывает, что устроился сторожем, живет при объекте, все хорошо.
– А жилищные вопросы решились? – спрашиваю я.
– Какие вопросы? – удивляется он. – Ах да, конечно. Решились. Все решилось как нельзя лучше.
Теща оттаивает. Ольга улыбается. Дети счастливы. А я думаю о том, что иногда подарок теще может обернуться самой неожиданной проблемой, и главное в такой ситуации не потерять чувство юмора и границы своего дома.
– Николай Петрович, – говорю я ему перед уходом, – вы больше не ищете временное жилье?
– Нет-нет, что вы! Мне и так хорошо. А к вам теперь только в гости, как положено. С разрешения хозяев.