Снег падал уже третий час подряд, когда Виктория выскочила из редакции и врезалась в толпу у автобусной остановки. Опаздывала на встречу с источником — какой-то бухгалтер обещал рассказать о махинациях в управлении образования. Денис сегодня утром бубнил что-то про работу из дома, и она даже не слушала толком.
Прячась под навесом, Виктория увидела их.
Денис стоял в двадцати метрах, прижимая к себе девушку. Молодую, в ярко-розовом пуховике. Они целовались. Не просто целовались — он гладил её щёку так, как не прикасался к Виктории уже лет пять.
Виктория достала телефон и снимала, пока не кончилась память. Потом стояла и тупо смотрела на кадры.
Домой пришла первой. Денис явился к семи, мокрый, довольный. Стряхивал снег с куртки и напевал.
— Как дела? — спросил, целуя её в лоб.
— Нормально.
Виктория молчала до ужина. Потом включила телефон и показала фотографию.
Денис побледнел.
— Это... ну...
— Кто она?
— Лера. Из нашего агентства.
— Сколько?
— Что — сколько?
— Сколько времени встречаетесь?
— Полгода.
Виктория кивнула и пошла наливать себе водки. Выпила сразу сто грамм.
— Значит, полгода я дура, которая готовит борщ изменщику.
— Это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю, Денис? Что ты встречаешься с молодой девкой, пока я пашу как лошадь, чтобы мы могли платить за эту квартиру?
— Не называй её так!
— Ах, ты её защищаешь? — Виктория налила ещё. — Милота какая. А меня кто защитит?
Денис сел за стол.
— Я не хотел, чтобы ты узнала.
— Понятно. То есть планировал и дальше изображать любящего мужа?
— Я запутался, Вика. С Лерой... мне хорошо. Легко. А мы с тобой...
— Что — мы с тобой?
— Мы устали друг от друга. Когда мы последний раз занимались любовью? Месяца три назад. Когда смеялись вместе? Вообще не помню.
Виктория допила водку.
— Ясно. Значит, я плохая жена, потому что не прыгаю от радости, когда ты домой приползаешь.
— Ты всегда злая, Вик. Всегда недовольная. Работой, мной, жизнью.
— А ты всегда ноешь! Ноешь о том, что мало зарабатываешь, что начальник козёл, что жизнь не задалась!
Виктория встала, качнувшись.
— Знаешь что? Катись к своей Лере. А я завтра сниму комнату.
— Может, поговорим нормально?
— О чём говорить? О том, что ты полгода лжёшь мне? Или о том, как мы будем делить кредит за эту квартиру?
Виктория сняла комнату в коммуналке на Заречной и первую неделю напивалась каждый вечер. Работать не могла — руки тряслись, в голове туман. Редактор сначала ворчал, потом намекнул, что долго терпеть не будет.
На второй неделе она заставила себя взяться за расследование о коррупции в сфере образования. Работа помогала не думать о Денисе. О том, как он смеётся с этой Лерой. О том, что двенадцать лет жизни оказались напрасными.
Через месяц после развода главный редактор поручил ей материал о мошеннических схемах с образовательными кредитами.
— Замешан бизнесмен Волков, — пояснил редактор. — Обманывает людей, которые хотят получить второе высшее. У него покровители в областной администрации. Работать надо осторожно.
Первой пострадавшей была Елена Морозова — учительница младших классов из сельской школы.
— Работаю в деревне, — рассказывала женщина за чаем в школьной столовой. — Копила восемь лет, чтобы получить диплом психолога. Хотела помогать трудным детям.
— Что случилось?
— Обратилась в компанию "Развитие" за образовательным кредитом. Обещали десять процентов годовых. А на деле оказалось двадцать семь. Теперь должна сто восемьдесят тысяч вместо ста.
Данила, сын Елены, помогал матери разбирать документы. Парень восемнадцати лет, только что закончивший школу, в очках, с серьёзным видом взрослого.
— Мама мечтала учиться дальше, — пояснил он Виктории. — А теперь думаем, как долги отдавать.
Виктория изучила договоры. Схема была наглая — компания меняла процентную ставку post factum, ссылаясь на мелкий шрифт о "форс-мажорных обстоятельствах".
— Сколько таких пострадавших? — спросила Виктория.
— По нашей школе знаю человек десять, — ответила Елена. — А вообще...
Данила включил планшет:
— Искал в интернете. Больше восьмидесяти человек жалуются на "Развитие".
Два месяца работы привели Викторию к главному звену. Компания "Развитие" принадлежала Волкову, а тот был связан с заместителем главы областной администрации Петренко. Схема: Петренко помогал получать лицензии сомнительным МФО, те давали ему откат с прибыли.
Когда материал был готов к печати, произошло неожиданное.
Волков сам пришёл в редакцию.
Мужчина лет сорока, не в костюме, а в джинсах и потёртой куртке. Выглядел так, словно не спал неделю.
— Знаю, что вы про меня копаете, — сказал он без предисловий. — Хочу сам всё рассказать.
— Зачем?
— Потому что устал врать. И потому что, если я не сдамся сейчас, Петренко меня уберёт. Он уже угрожал.
Три часа Волков рассказывал правду. Да, он обманывал людей через кредиты. Но Петренко держал его на коротком поводке — помог получить лицензию, а потом требовал всё больший откат. У самого Волкова сын-аутист, специальная школа стоила огромные деньги.
— Думал заработать на паре десятков договоров и выйти, — объяснял он. — Но чем больше получал, тем больше хотел Петренко.
— Что предлагаете?
— Компенсирую людям ущерб. Продам имущество, явлюсь с повинной. Только чтобы сын мог продолжать учёбу.
Волков передал флешку.
— Тут переписка с Петренко, документы, аудиозаписи. Но если опубликуете раньше времени...
— Сколько нужно времени?
— Неделю.
Пять дней Виктория мучилась сомнениями. С одной стороны — сенсационный материал. С другой — если поспешит, Волкова могут убрать, а пострадавшие останутся ни с чем.
В пятницу она собрала восемь обманутых заёмщиков, включая Елену.
— Есть шанс вернуть деньги, — объяснила Виктория. — Не все, но большую часть. Волков готов продать квартиры и машины.
— А если он передумает? — спросила Елена.
— Останетесь с долгами.
— А если согласимся?
— Получите компенсацию, но Волков может отделаться условным сроком.
Данила неожиданно вмешался:
— А что вы посоветуете?
Виктория помолчала.
— Честно? Не знаю. Я журналист, не юрист. Могу изложить варианты, решать вам.
Елена посовещалась с остальными:
— Согласны ждать. Лучше получить половину, чем ничего.
Статья вышла через неделю, как и планировалось. Волков сдался накануне публикации. Петренко арестовали на следующий день — доказательств оказалось достаточно. Пострадавшие получили компенсации от продажи имущества Волкова — в среднем по шестьдесят процентов от потерянного.
Виктория стала лауреатом областной премии за лучшее журналистское расследование года. На церемонии Елена сидела в зале с Данилой и аплодировала.
После награждения они поужинали в ресторане. Данила, теперь студент первого курса пединститута, расспрашивал про журналистскую работу.
— А вы не боитесь, когда разоблачаете опасных людей? — спросил он.
— Случается. А ты не боишься сессии?
— Ещё как, — усмехнулся парень.
За ужином Елена неожиданно призналась:
— Виктория Петровна, я рассказ написала. Про всю эту историю. Хотите прочитать?
— Вы пишете?
— Попробовала. Данила говорит, получилось неплохо.
Виктория прочитала рассказ дома и поразилась. Елена писала просто, но точно. Без сентиментальности, с тонким пониманием характеров.
— Откуда такой талант? — спросила она на следующий день.
— Не знаю. Всегда любила читать, иногда что-то записывала. А после всей этой истории с кредитом... как будто что-то проснулось.
— Это нужно развивать.
Через полгода рассказы Елены стали печатать в областной газете. Ещё через год их заметил столичный издатель. Весной вышла первая книга — сборник рассказов о людях из провинции.
Презентация в городской библиотеке собрала человек шестьдесят. Виктория сидела в среднем ряду и слушала, как Елена читает отрывки.
— Благодарю человека, который поверил в меня раньше, чем я сама — Викторию Петровну Соколову, — сказала Елена в финале выступления.
Данила, студент второго курса, хлопал энергичнее всех.
В кафе после мероприятия они обсуждали планы.
— Мам, ты теперь настоящая писательница! — восхищался Данила. — Будешь ещё писать?
— Работаю над романом.
— А про журналистов напишешь?
— Обязательно, — Елена улыбнулась Виктории. — Знаю замечательную историю о журналистке, которая помогла семье выбраться из долговой ямы. И сама нашла новых близких людей.
Виктория рассмеялась:
— Звучит как хеппи-энд.
— А разве не так? — удивился Данила.
Виктория смотрела на Елену — та что-то оживлённо объясняла сыну, размахивая руками. Кто бы мог подумать, что пару лет назад: скромная сельская учительница станет писать книги. А Данила хохочет над каким-то анекдотом — тот самый тихий парень в очках, который боялся лишний раз рот открыть.
Странное дело. Ни муж, ни родственники. А вот сидит и понимает — это её люди.
— Да, — согласилась она. — Хеппи-энд. Только не тот, который планировала.
Летом к Виктории приехал Денис. Постарел, похудел, волосы заметно поседели.
— Можно поговорить?
Она впустила его, поставила чайник.
— Расстался с Лерой, — начал он. — Четыре месяца назад.
— Сожалею.
— Виктория, я понял, что совершил ошибку. Огромную. Ты была права — мы отдалились друг от друга. Но я выбрал лёгкий путь.
Виктория разлила чай.
— И что теперь?
— Хочу попробовать заново. Хожу к психологу, работаю над собой...
— Денис, остановись.
— Что?
— Мне всё равно, ходишь ты к психологу или нет. Понимаешь?
Он растерянно моргнул.
— Ты опоздал лет на шесть. Когда я пыталась говорить с тобой о наших проблемах, ты включал футбол. Когда предлагала куда-то съездить — у тебя была работа. Когда хотела близости — ты засыпал. А сейчас, когда я научилась жить без тебя, ты вдруг готов работать над отношениями?
— Но мы же любили друг друга...
— Любили. Но любовь — это не только чувства, Денис. Это поступки. Ежедневные. А ты предпочёл совершать поступки с другой.
Зазвонил телефон. Елена.
— Викуль, прости за беспокойство. Данила в институте заболел, высокая температура. Не могла бы навестить? У меня родительское собрание до позднего вечера.
— Уже еду.
Виктория взяла ключи.
— Видишь? — сказала она Денису. — У меня есть люди, которые на меня рассчитывают. И я их не подведу.
— Это твоя новая семья?
— Это моя настоящая семья.
Данила лежал с температурой тридцать восемь и жаловался на общежитскую жизнь.
— Соседи курят в комнате. Денег вечно не хватает. По дому скучаю.
— Это нормально, — сказала Виктория, ставя ему градусник. — Первый курс — всегда адаптация.
— А вы когда учились в институте, тоже мучались?
— Ещё как. Рыдала каждую ночь.
Данила удивлённо посмотрел:
— Правда?
— Правда. Думала, что ничего не получится. Потом привыкла.
— Что помогло?
— Поняла простую вещь: не надо быть лучше всех. Достаточно стараться.
Данила кивнул и уснул.
Виктория сидела рядом и размышляла. Денис когда-то тоже болел, и она за ним ухаживала. Но тогда это была супружеская обязанность. А сейчас — желание помочь дорогому человеку. Колоссальная разница.
Осенью следующего года Данила привёз познакомиться девушку. Алла, студентка филфака, тихая, в очках и вязаном свитере.
— Встречаемся полгода, — объяснил Данила. — Хочу, чтобы вы с мамой её узнали.
Елена засуетилась на кухне. Виктория помогала накрывать стол.
— Переживаешь? — спросила она.
— Жутко. А если ей не понравлюсь? Вдруг покажусь серой провинциалкой?
— Лена, у тебя вышли две книги. Тебя печатают столичные издательства. О чём речь?
— Всё равно волнуюсь.
Ужин прошёл легко. Алла оказалась простой девчонкой, без претензий. Интересовалась творчеством Елены, расспрашивала Викторию о журналистике.
— А правда, что вы поймали того коррупционера Петренко? — поинтересовалась она.
— Помогла его поймать.
— Страшно было?
— Было, — честно призналась Виктория. — Но интересно.
Когда Данила провожал Аллу домой, женщины остались убираться.
— Милая девочка, — сказала Елена.
— Да. Видно, что любят друг друга.
— Помнишь, как он в школе стеснялся девочек? А теперь взрослый мужчина.
Елена вздохнула:
— У тебя тоже кто-то появится, Вик. Уверена.
— Не знаю. Мне и так хорошо.
— Но одной тяжело...
— Я не одна, — улыбнулась Виктория. — У меня есть ты. И Данила. И Алла, судя по всему, тоже.
Зимой Виктория познакомилась с Игорем — фотокорреспондентом областной газеты. Мужчина лет сорока пяти, разведённый, без детей. Встретились на пресс-конференции, потом стали иногда ужинать после работы.
— Жена ушла три года назад, — рассказывал он. — Сказала, что устала от моего пьянства.
— Завязал?
— Да. Тяжело было, но справился.
Игорь нравился ей — спокойный, профессиональный, без пафоса. Но через два месяца знакомства произошёл разговор, всё изменивший.
Они сидели в кафе после сдачи номера.
— Вик, а у тебя есть близкие друзья? — спросил он.
— Есть. Елена и её сын Данила. Очень близкие.
— Понятно. А часто общаетесь?
— По-разному. А что?
— Да так. Просто если между нами что-то серьёзное получится...
— То что?
— Хотелось бы больше времени проводить наедине. Без посторонних.
Виктория отставила чашку.
— Игорь, это они посторонние или я?
— Как это понимать?
— А так. Для меня Елена и Данила — семья. Если тебе нужна женщина, свободная от всяких обязательств, ищи другую.
— Я не это имел в виду...
— Именно это, — Виктория встала. — Удачи, Игорь.
Дома Виктория достала старую фотографию — ту, что сделала в снежный мартовский день. Денис с Лерой у остановки.
Полтора года этот снимок причинял боль. Теперь она смотрела на него равнодушно. Эта фотография стала не концом истории, а началом честной жизни.
Виктория порвала карточку и выбросила в мусорное ведро. Больше не нужна — ни как доказательство обмана, ни как напоминание о страданиях.
У неё была другая жизнь. И другая семья — созданная не штампами в паспорте, а доверием и взаимной заботой.
Через два года
Данила женился на Алле весной, сразу после её выпуска из института. Свадьба была скромная — в кафе, только самые близкие. Виктория сидела за одним столом с Еленой, которая работала над третьим романом.
— Знаешь, — сказала Елена, — в сорок лет я думала, что жизнь практически закончена. Работа в школе, быт, никаких перспектив.
— И что изменилось?
— Оказалось, всё самое интересное только начинается.
Виктория кивнула, наблюдая танцующих молодожёнов. Данила превратился в уверенного молодого мужчину, Алла расцвела рядом с ним.
— Не скучаешь по Игорю? — спросила Елена.
— Даже не помню, как он выглядит.
— А если встретишь кого-то ещё?
— Встречу — увидим. Но только того, кто поймёт: я в комплекте. Со всей семьёй.
Елена засмеялась:
— Теперь нас уже четверо. Аллу не забывай.
— Точно. Четверо.
Виктория смотрела на своих людей — Елену, Данилу, Аллу — и думала: да, это её семья. Собранная из чужих людей, но самая настоящая на свете.
И она была по-настоящему счастлива.
А как считаете вы — может ли "чужая" семья стать роднее кровной? Виктория нашла счастье с людьми, которые просто оказались рядом в трудный момент. Случалось ли в вашей жизни так, что друзья становились ближе родственников?
Ставьте лайк, если история зацепила, подписывайтесь на канал за новыми историями о непростых человеческих судьбах. И обязательно пишите в комментариях — верите ли вы во второй шанс на счастье после предательства?