Запросы жены росли с каждым днем, а я уже был не в силах исполнять ее желания

Я проснулся от её голоса, звучавшего сквозь сон. Вика повернулась ко мне, не открывая глаз, и её шёпот был твёрдым и чётким.

— Мне нужны серёжки с бриллиантами. Такие, как у Лены.

Я просто лежал и смотрел в потолок. Это было уже второе серьёзное пожелание за последние три недели — после внезапной тяги к урокам верховой езды и поездки на море.

Я попытался быть голосом разума.

— Дорогая, ты же знаешь, сейчас сложное время с финансами, та машина…

Её глаза мгновенно открылись, и в них не было ни капли сна, только холодное раздражение.

— Ты что, не справляешься с обязанностями мужа? — прошипела она.

Я стиснул зубы, вспомнив, как год назад она три дня не разговаривала со мной из-за того, что я купил ей духи не того бренда.

Позже последовали намёки о переезде в новый жилой комплекс.

— Я задыхаюсь в этих стенах! — заявила она, хотя мы сами выбирали эту светлую трёхкомнатную квартиру. Я нашёл возможность взять ещё один кредит, но почти сразу она начала показывать мне фотографии в журнале — ей захотелось мебель ручной работы.

Как-то раз я вернулся после сложного проекта совершенно разбитым. Она сидела в гостиной.

— Где мой новый телефон? Ты же соглашался!

Я не соглашался. Я лишь устало промолчал, чтобы прекратить этот разговор.

На день рождения я подарил ей путевку в Италию.

— Это что вообще такое? Я ясно говорила, что хочу в Париж! Ты никогда меня не слушаешь! — визгливо крикнула она, разрывая конверт.

Последней каплей стала просьба отдать её сестре наши общие накопления на старт бизнеса.

— Ты должен поддержать моих близких! — объявила она утром за кофе. Я посмотрел на её прекрасное, требовательное лицо и осознал полную пустоту внутри.

Я оформил развод без лишних объяснений. Сначала она не верила, потом осыпала оскорблениями, называя бессердечным скрягой. Но я уже чувствовал облегчение.

Сейчас я живу в скромной студии, работаю над своими проектами и понемногу возвращаю душевный покой. Говорят, она до сих пор ищет того, кто сможет удовлетворить все её запросы.

Иногда я думаю, поймёт ли она когда-нибудь, что наше крушение началось не с недостатка денег, а с бездонной пустоты в её душе, которую невозможно было заполнить. Но сейчас этот вопрос меня больше не тревожит.