Виктория заметила пропажу только через три дня. Банковское приложение глючило с утра — то загружалось, то висло на заставке. А когда наконец открылось, баланс карты показывал цифру, которая никак не укладывалась в голове.
Четыреста семьдесят рублей.
Бл…, что за хрень? Виктория потёрла глаза, моргнула несколько раз. Может, не выспалась? Вчера допоздна сидела с отчётами, голова гудела. Цифры иногда двоятся, когда устаёшь сильно. Потом проверила историю операций. Перевод на карту "О.С. Козлова" — имя свекрови. Двадцать седьмого июля, в пятницу. Время — 23:47.
В пятницу вечером она была на корпоративе у Светки из отдела кадров. А Дима сказал, что засыпает рано — завтра рыбалка с друзьями. Значит, он не спал. Значит, ждал, пока она уйдёт.
— Димон, ты где?
Она позвонила ему прямо с работы, прямо из туалета, чтобы коллеги не слышали. Голос звучал нормально — даже удивительно нормально.
— На объекте. А что?
— Ты помнишь пин от моей карты?
— Какой пин? Ты о чём?
— От зарплатной карты. Помнишь или нет?
— Вик, ты чего? Конечно, помню. А в чём дело?
— С неё ушли деньги. Все.
Пауза. Слышно было, как на фоне работает перфоратор.
— Слушай, я перезвоню. Тут шумно.
Перезвонил через час.
— Вик, насчёт денег. Ну да, я взял. Для мамы путёвку купил. В "Золотой берег", представляешь? Она так мечтала туда попасть!
— Ты взял двести пятьдесят тысяч. Без спроса.
— Да ладно тебе! Мы же семья! И потом, твой батя не умирает же. Подождёт месяц-другой.
— У него микроинсульт был. Нужна операция на сосудах.
— Ну и что? Плановая же! А мама в свои пятьдесят девять последний раз может себе такое позволить. Хочешь, чтобы она как твоя мамаша в старости мучилась?
— Не смей про мою маму.
— Да чего ты взъелась-то? Я же не на машину потратил и не в казино проиграл. На маму потратил! На родного человека!
Виктория молча отключилась. Коллеги в отделе бухгалтерии косились на неё с любопытством — видимо, разговор получился громче, чем ей казалось.
Дома она методично начала перекладывать вещи Димы из шкафа в его старый рюкзак. Тот самый милитари, с которым он ездил на дачу к друзьям. Странно было складывать футболки, которые она сама покупала, джинсы, которые стирала, носки с дырками, которые он почему-то не выбрасывал.
В кармане одной куртки нашла чек — "Мужские духи Hugo Boss, 8500 руб." Куртку он надевал только на работу. Духи, значит, для себя купил. А на операцию отцу денег пожалел.
— Что это за хрень?
Он вернулся раньше обычного, увидел рюкзак у двери и рассвирепел.
— Собираю твои вещи.
— Какого хрена?
— Вернёшь деньги — заберёшь вещи.
— Ты спятила? Я не могу их вернуть! Мама уже оплатила всё!
— Тогда займи. Или попроси у неё.
— У неё? — он захохотал. — Ты в своём уме? Я ей только что двести пятьдесят подарил, а она должна мне их вернуть?
— Должна. Потому что украла.
— Кто украл? Мама украла?
— Ты украл. А она — соучастник.
Дима сел на диван, схватился за голову:
— Блин, Вик, ну почему ты так воспринимаешь? Это же подарок! Я хотел как лучше!
— Лучше для кого?
— Для мамы! Для семьи! Мы же единое целое!
— Нет. Мы — это ты и я. А твоя мама — отдельный человек.
— Ага, а твои родители что? Тоже отдельные?
— Мои родители не лезут в наши дела. И я не беру у тебя деньги на их подарки.
— Твои родители живут в жопе мира и видишь ты их от силы пару раз в год! А моя мама здесь, помогает нам!
— Помогает тебе. Мне она никогда не помогала.
— Неправда! Она вон суп варила, когда ты с ангиной лежала!
— С луком. При том что ты ей говорил, что у меня на него аллергия.
— Да не помню я, что говорил!
— Вот именно. Не помнишь. Потому что это касалось меня.
Дима резко встал:
— Всё, надоело! Живи одна, раз ты такая принципиальная!
Хлопнула дверь. Виктория села на его место на диване — оно ещё хранило тепло его тела. Взяла пульт, переключила на новости. Диктор бубнил что-то про курс доллара. Как будто это сейчас важно.
— Алё, Вика? Что стряслось?
Мамин голос в трубке — уставший, но заботливый. Всегда заботливый.
— Привет, мам. Как папа?
— Да потихоньку. Таблетки новые назначили, вроде полегчало. А ты чего звонишь среди недели?
— Завтра приеду. На выходные и отгулы накопились.
— Что-то случилось?
— Да так. Соскучилась.
— А Дима?
— Дима... у матери погостит.
В Псков она приехала с одной сумкой и ощущением, что сбежала из тюрьмы. Родители не расспрашивали — они всегда чувствовали, когда их дочке было плохо.
Отец встретил на кухне в старом спортивном костюме, лысина блестела под лампой. Левая рука немного дрожала — остаточное явление после инсульта.
— Викуля, а что это ты без мужа приехала?
— Поссорились немного.
— А, — он кивнул, как будто всё понял. — Из-за денег?
— Откуда ты знаешь?
— Дочка, мне шестьдесят восемь. Половина разводов — из-за денег. Вторая половина — из-за свекровей.
Мама принесла борщ, поставила перед Викторией:
— Ешь. Похудела совсем.
— Это диета.
— Какая диета? Ты и так худая. Дима что, требует?
— Да нет... Сама как-то.
— Дочка, — отец отложил ложку. — Расскажи, что происходит. По-честному.
И Виктория рассказала. Про деньги на операцию, которые копила месяц за месяцем. Про то, как обнаружила пропажу. Про Димину мать и её курорт.
— Сволочь, — тихо сказал отец.
— Пап!
— А что? По-другому не назовёшь. Украл и ещё права качает.
Мама молчала, но губы её дрожали.
— Доченька, а ты что делать будешь?
— Не знаю. Он говорит, что изменится. Что понял.
— Дима много чего говорит, — заметил отец. — А делает всегда одно и то же.
Вечером они сидели на балконе, пили компот из вишни. Жара спала, но воздух всё ещё был густым, пыльным.
— Викуля, — сказала мама, глядя на заходящее солнце. — Я в твоём возрасте тоже много терпела.
— Что терпела?
— Твоего отца. — Она улыбнулась, взглянув на мужа. — Он тоже любил принимать решения за меня. Правда, Коля?
— Был дурак молодой, — буркнул отец. — Думал, что знаю лучше всех.
— И что изменило?
— Время. И то, что я перестала ему позволять.
— Как перестала?
— Начала говорить "нет". Не сразу, не всегда. Но начала.
Операция отцу была назначена на сентябрь. Виктория внесла предоплату из остатков с накопительного счёта — там было тридцать тысяч. Этого хватило только на обследование.
— Доча, а где остальные деньги возьмёшь?
— Займу где-нибудь.
— А Дима?
— А что Дима?
— Может, поговорить с ним? Объяснить?
— Мам, я ему уже объясняла. Он считает, что прав.
Неделя в Пскове прошла быстро. Отец ходил на процедуры в поликлинику, мама готовила, а Виктория помогала по хозяйству и думала. Много думала.
В понедельник утром, когда она собиралась ехать обратно в Питер, зазвонил телефон.
— Вика, это я.
Голос Димы звучал по-другому. Тише, неувереннее.
— Слушаю.
— Мне нужно с тобой поговорить. Когда приедешь?
— Часа через четыре буду.
— Я дома подожду.
В квартире пахло освежителем воздуха и мужским потом. Дима сидел на кухне, перед ним стояла початая бутылка пива и валялись окурки в пепельнице.
— Ты куришь дома? — удивилась Виктория. Он никогда не курил в квартире.
— Нервы. Мать достала своими лекциями.
— Что она говорила?
— Что я говнюк. Что украл у тебя деньги.
— И что ты ответил?
— А что отвечать? Что она права.
Виктория села напротив. На столе лежала её банковская карта.
— Откуда у тебя пин?
— Подглядел. Когда ты в магазине расплачивалась.
— Давно?
— Года два назад. На всякий случай.
— На всякий случай чего?
Дима затянулся, выдохнул дым в потолок:
— На случай если понадобятся деньги, а ты не дашь.
— Я никогда не отказывала тебе в деньгах.
— А если бы отказала?
— Тогда значит, на то были причины.
— Вот именно. Поэтому я и запомнил пин.
Виктория смотрела на мужа и понимала, что видит его настоящего. Не того обаятельного парня, в которого влюбилась, а мужчину, который два года готовился обворовать собственную жену.
— Вик, — он потушил сигарету. — Мать сказала, что вернёт деньги.
— Откуда у неё такие деньги?
— Продаст дачу. Говорит, всё равно не нужна.
— А курорт?
— Отменила. Сказала, что стыдно ей теперь отдыхать на чужие деньги.
Виктория удивилась. Ольга Семёновна никогда не признавала свои ошибки. Гордая женщина, бывший завуч школы, привыкшая быть правой во всём.
— И что дальше?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Хочешь, чтобы я съехал?
— А ты хочешь?
— Не-а. Но мать сказала — либо я извинюсь перед тобой по-человечески, либо она меня к себе не пустит.
— И ты извинишься?
— А что мне остаётся?
Виктория встала, подошла к окну. На улице дети играли в футбол во дворе, мяч стукался о стены домов. Обычный летний вечер в спальном районе.
— Знаешь, Дим, я долго думала на этой неделе.
— О чём?
— О том, почему ты решил, что можешь брать мои деньги без спроса.
— Ну мы же...
— Не перебивай. Почему ты решил, что твоя мать важнее моего отца. Почему её отдых важнее его здоровья.
Дима молчал, крутил в руках пустую бутылку.
— И знаешь, к чему я пришла?
— К чему?
— К тому, что ты меня не уважаешь. Совсем. Для тебя я не человек с мнением, а приложение к твоей жизни.
— Это не так...
— Тогда ответь на один вопрос. Если бы деньги лежали на твоей карте, а я взяла их без спроса на подарок моим родителям, что бы ты сделал?
— Убил бы, — ответил он мгновенно.
— Вот видишь.
— Но это же другое дело!
— Чем?
— Я мужчина! Я зарабатываю больше!
— А я не человек?
Дима открыл рот, потом закрыл. Видимо, сам понял, как это прозвучало.
— Вик, я не хотел тебя обидеть. Просто подумал — мама мечтала, деньги есть, ты ж не откажешь.
— Но ты не спросил.
— Боялся, что скажешь нет.
— И поэтому украл.
— Не украл! Взял в семье!
— У жены. Без разрешения. Это называется кража.
Дима налил ещё пива, сделал большой глоток:
— Ладно, пусть кража. И что теперь? Разводимся?
— Я пока не решила.
— А когда решишь?
— Когда пойму, можешь ли ты измениться. По-настоящему. Не на словах.
— А как я докажу?
— Начни с того, что перестань врать маме про наши отношения.
— А если я расскажу, а ты всё равно разведёшься?
— Тогда хотя бы будешь знать, что сделал всё, что мог.
Дима допил пиво, встал:
— Я подумаю.
— Хорошо. А пока живи у матери. Мне нужно побыть одной.
Через месяц Ольга Семёновна продала дачу. Виктория получила все деньги и смогла оплатить операцию отцу полностью. Дима продолжал жить у матери и звонил каждый день — извинялся, обещал измениться, просил разрешения вернуться.
Операция прошла удачно. Отец быстро шёл на поправку. А Виктория так и не решила, хочет ли она жить с мужем дальше.
Потому что поняла одну простую вещь: иногда "не знаю" — это тоже ответ. И право на него у неё есть ровно такое же, как у всех остальных.
А торопиться с решением, которое касается только её жизни, никто её не может заставить.
💝 А как у вас в семье решаются финансовые вопросы? Обсуждаете крупные траты заранее или считаете деньги общими без ограничений? Поделитесь в комментариях — очень интересно услышать разные точки зрения!
Если история зацепила — ставьте лайк ❤️ и подписывайтесь на канал. Впереди ещё много откровенных историй о том, что происходит в семьях за закрытыми дверями.