— Путин-то ишь, не забыват меня, всякой год мне письмо напише, помнит….
Бабушка крутит в руках, рассматривает под лупой конверт, в верхнем углу которого крупными красными буквами написано «МОСКВА КРЕМЛЬ», а в нижнем углу поздравительное «С ЮБИЛЕЕМ». Раз пять прочтя поздравление вслух, бабушка протяжно добавляет:
— Помнит меня, гляди-ко… Это ж сколько ему годов-то, а? Молодой ищщо, долго ему до пенсии… Как он уйде, никтошеньки не напише мне, не вспомне даже… Пока он работае, вот и поживу ищщо малёхо, пущай пише.
Президент, конечно же, письма этого в глаза не видел (у него для этого специальные люди есть, ну) и вообще понятия не имеет о существовании нашей бабушки, но дело вовсе не в этом. Суть дела в том, что последние семь лет единственным смыслом и главной задачей бабушки стало ожидание смерти. Нет, не так даже. Разговоры о смерти. Планирование смерти. Молитвы о смерти. Шутки о смерти. Разочарование в смерти. Откладывание смерти. Вот так оно точнее, пожалуй, поступенчато.
— Ишь ты, стара Танька-то со второго этажа два раза в церкву ходила – просила, чтобы умереть, и умерла себе спокойнёшенько. Надо бы к Ирке, к дочке ейной, зайти спросить: каку молитву читать, чтобы помереть поскорее?
Конкурс, который бабушка сама же себе придумала, она уже выиграла, точно выиграла. Она хотела помереть самой старой бабкой на деревне, для этого ей надо было хотя бы до девяноста четырёх годов дожить, а теперь вот с запасом уже, до девяноста пяти смогла добрести. Смерть всё не заходит и не заходит к ней: ни на капризы, ни на просьбы, ни на молитвы – ни на что костлявая не приманивается. Так что теперь бабушке до невероятности необходимы новые смыслы. Пожить, пока Путин на пенсию не ушёл и письма ей пишет. Пожить, пока… Бабушка откладывает конверт с кремлёвским письмом, задумывается, строго глядит на нас с мужем и заявляет:
— Пора бы вам и маленького родить уже, сколько уж годков прошло со свадьбы – всё вы уже умеете, пора… Поживу вот, погляжу, как родите!
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.