Глава 2. Голос, которого быть не может
На этот раз конверт был красным.
Виктор Клюев, ставший Пауло, держал его двумя пальцами, будто яд.
На стойке гостиницы никто не смотрел — как будто конверт просто появился.
Внутри — карточка с картой и аккуратной надписью:
«Monsoon Bar. Сегодня. 21:00. Услышь то, чего быть не может.»
Патонг — не то место, где ищут доказательства. Здесь теряются.
Но Виктор надел тёмную рубашку, оставил оружие и пошёл пешком.
Бар он нашёл быстро: тусклая вывеска, деревянные жалюзи, красный неон.
Monsoon Bar & Karaoke.
Внутри пахло перегаром и лампами.
Но удивительно — никто не орал.
На сцене — девушка в чёрном платье. Слишком молодая. Слишком уверенная.
Но…
— “Zombie, zombie, zombie-ie-ie…”
Виктора сковало.
Голос был её.
Долорес.
Тот же срыв на «z», тот же горловой напор, то же дрожание на последнем «ie».
Он знал. Он слышал это в наушниках, в 2004-м, лёжа в палате, пока зашивали руку.
Но это была не она.
Молодая кожа. Другие глаза. Никакой ирландской худобы.
Но поворот шеи, движение плечом, захват микрофона — всё совпадало.
Он сел в угол. Не заказывал. Просто смотрел.
На куплете её подбородок дрожал — как тогда, на MTV.
Когда она закусывала губу, чтобы не расплакаться.
Она делала это снова.
“And their bombs, and their guns…”
Виктор сжал кулак. Это не может быть копией. Это она.
После песни она не ушла. Не сняла микрофон. Просто стояла, пока не загорелся красный свет — и вышла в тень, исчезнув за занавесом.
Виктор встал.
Он хотел пойти за ней —
но перед ним уже стоял бармен.
— Вы ищете кого-то?
Голос был вежливым, но взгляд — как у военного.
— Девушку. Она только что пела.
— У нас каждый день поют.
— У вас каждый день встают мёртвые?
Бармен не моргнул.
— Вас кто-то ждёт. Второй этаж.
— Кто?
— Здесь не задают вопросов.
Виктор поднялся. Пустая комната. Кофе. Лампа.
На столе — чёрный блокнот. И снова записка:
«Впереди — только те, кто помнят.
Мы возвращаем голоса, но не лица.
Ты на правильном пути.
Не смотри на тела — слушай души.»
Он вышел в ночь. В голове — «Zombie».
Он шёл по Патонгу и знал:
это не реинкарнация. Это вторая попытка.