Леший Василий Петрович жил в густом лесу, где деревья стояли так близко друг к другу, что их ветви переплетались, как руки друзей. Он был известен всей округе своей добротой и умением находить общий язык даже с самыми хитрыми лесными жителями. Звери и птицы знали, что если у них случится беда, то Василий Петрович обязательно придёт на помощь.
Когда первые лучи солнца золотыми стрелами пронзили дрему леса, к избушке лешего вихрем прибежала белка. Глаза её горели неистовым пламенем, а пушистый хвост топорщился, как наэлектризованный. Взволнованная до предела, она даже не заметила, как обронила на влажную землю россыпь спелых орешков.
— Василий Петрович! — прокричала она, задыхаясь от стремительного бега. — Беда стряслась! Беда!
Леший, оторвавшись от своего вековечного занятия — ремонта старого, скрипучего стула, который, казалось, помнил еще динозавров, медленно поднял голову. Густые, нависшие брови грозно сдвинулись, и в глубине его мудрых глаз мелькнула тревога.
— Что приключилось? — промолвил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце его уже предчувствовало недоброе.
— В лесу мор! Звери хворают один за другим! — выпалила белка, беспокойно поглаживая свой взъерошенный хвост. — А у тебя же есть целебная травка-муравка, сила великая! Только она и спасет!
Василий Петрович нахмурился, погружаясь в раздумья. В памяти всплыл случай, когда он уже прибегал к помощи этой чудодейственной травы, чтобы исцелить зайца, сломавшего лапу.
Травка и вправду обладала невероятной силой, но найти её можно было лишь вблизи избушки Бабы-Яги — древней колдуньи, обитавшей в самом сердце заповедного леса. А Баба-Яга, ох, какая она была непростая! Просто так она свои сокровища не раздавала.
За каждую травинку, за каждую ягодку она требовала что-то взамен, и цена эта порой была непомерно высока.
Леший понял, что ему предстоит нелегкий путь к капризной старухе, и времени терять нельзя. Схватил он свою берестяную корзинку, доверху наполненную свежими лесными грибами и спелыми ягодами, и отправился в дорогу.
Тропа к избушке Бабы-Яги вилась сквозь чащу длинной змеёй. Деревья-великаны, сплетаясь ветвями, образовали непроницаемый свод, и казалось, что вот-вот раздавят лешего своей могучей силой.
Но Василий Петрович шел вперед уверенно, ведомый благородной целью. Вдруг он увидел зайца, который сидел под кустом, съежившись от холода и дрожал всем телом.
— Василий Петрович! — пропищал заяц, увидев лешего. — Что-то в лесу совсем неладно! Стужа пробирает до костей!
— Да, зайчишка, — ответил леший, останавливаясь. — Но я спешу к Бабе-Яге. Может, она ведает, как беду отвести.
Заяц молча кивнул и юркнул в чащу, а леший продолжил свой путь.
Вскоре он вышел к покосившейся избушке на курьих ножках. Она стояла на самой опушке, будто сторожила вход в неведомый мир, и тусклый свет, льющийся из её окон, казался зловещим.
— Тук-тук-тук! — громко постучал леший в скрипучую дверь.
Из-за двери донеслось сварливое ворчание:
— Кто там ломится под мои окна? Что опять вам от меня надо? Не даете спокойно косточки погреть!
— Простите, хозяюшка, — промолвил леший, стараясь говорить как можно вежливее, хотя внутри у него всё клокотало от нетерпения. —
Это я, леший Василий Петрович. Пришел к вам за помощью, за целебной травкой-муравкой. В лесу зверье хворает…
Дверь с протяжным скрипом отворилась, и на пороге появилась Баба-Яга. Она была страшна: костлявая старуха с огромным крючковатым носом, облаченная в длинный черный плащ, держала в руках старую метлу. Ее глаза сверкали из-под косматых бровей, а на сморщенном лице играла хитрая, зловещая улыбка.
— А, это ты, леший, собственной персоной, — проскрежетала она, сложив костлявые руки на груди. — Что за нужда тебя принесла в мою глушь?
— Мне бы травки-муравки, бабушка, — промолвил леший, стараясь скрыть дрожь в голосе. Нутром чуял, что легкой сделки не будет. — Зверье мое хворое, совсем зачахло, хочу поднять на ноги.
Брови Бабы-Яги съехались к переносице, глаза сверкнули недобрым огнем.
— За такую травку плата нужна достойная, — процедила ведьма. —
У меня два условия, выбирай: либо принесешь мне петушка молодого, чтоб каждое утро горланил голосом звонким да заливистым, либо отдашь мне свое богатство лесное – корзину, полную ягод отборных да грибов боровиков знатных.
Василий Петрович вздохнул тяжело. Знал он, что даром у Яги ничего не добудешь, но куда деваться? Зверье болеет…
— Ладно, бабушка, — обреченно произнес он. — Бери корзину с грибами да ягодами.
Услышав согласие, Баба-Яга расплылась в довольной улыбке. В глазах заплясали лукавые огоньки, а голос вдруг потеплел, стал мягким, почти ласковым.
— Вот это дело! — проворковала она, протягивая костлявую руку. — Забирай свое зелье.
Выудила она из-за печи пучок сушеных стебельков и протянула лешему. Василий Петрович бережно принял травку, поклонился в пояс Бабе-Яге и поспешил назад, в чащу.
Когда он вернулся в лес, звери уже ждали его. Собрались вокруг его избушки, будто понимали, что решается их судьба. Белка, заяц, лиса хитрая, волк серый, медведь косолапый – все, как один, ждали спасения.
— Где ж ты пропадал так долго, Василий Петрович? – пропищала лиса, поглядывая на него с нескрываемым любопытством. Хвост ее опасливо подрагивал.
— У Бабы-Яги был, – ответил леший, бережно приподнимая пучок травки-муравки. – Вот, добыл целебное зелье.
Звери переглянулись, и во взглядах их мелькнула надежда.
— Спасибо тебе, Василий Петрович, – пробасил медведь, бережно положив свою огромную лапу на плечо лешего. – Мы все тебе в долгу.
Василий Петрович улыбнулся в ответ и торопливо произнес:
— Давайте-ка я поделю травку поровну, чтоб каждому досталось, чтоб на всех хватило.
И начал он раздавать травку каждому зверю. Сначала белочке юркой, потом зайцу робкому, лисе лукавой, волку голодному и, наконец, медведю могучему. Каждый получил свою порцию, и каждый сразу почувствовал, как по телу разливается тепло, как возвращаются силы.
Уже через несколько дней всё зверье выздоровело. Снова запрыгали белки по веткам, зайцы заметались по полянкам, лисы запетляли по лесу, волки завыли на луну, а медведь заворочался в берлоге. Снова лес наполнился жизнью и звонкими голосами. А
Василий Петрович стал еще внимательнее приглядывать за здоровьем своих подопечных, понимая, что однажды ему вновь придется стучаться в избушку к коварной Бабе-Яге.
С тех пор в лесу воцарились гармония и спокойствие. Звери знали, что всегда могут рассчитывать на помощь мудрого лешего Василия Петровича, а Баба-Яга, увидев, как добро возвращается сторицей, задумалась о том, что иногда помогать бескорыстно – даже приятнее. И может, в следующий раз она не станет заламывать непомерную цену за свою травку-муравку.
Кто знает…