Знаете, мои первые роды прошли просто идеально. Персонал был ко мне очень внимателен, я чувствовала настоящую поддержку и заботу.
А вот вторые роды... это был настоящий ад. Поскольку в первый раз всё было прекрасно, я вообще не боялась. Забеременела вторым почти сразу — первому малышу было всего четыре месяца. Беременность далась сложнее: токсикоз не отпускал почти до самых родов. Хотя, конечно, он был не таким сильным, как у некоторых — меня просто тошнило от некоторых продуктов, и всё. В целом я чувствовала себя хорошо.
Теперь самое главное. Приехала в роддом, и всё было более-менее нормально, пока акушерка не решила ускорить процесс из-за того, что у неё заканчивалась смена. (К слову, я всё время была одна, и мне даже не кололи обезболивающее, хотя в первые роды акушерка постоянно заходила и делала уколы — я перед самыми потугами даже поспала час).
Мне поставили какую-то систему, и буквально через 10 минут началась одна сплошная, не прекращающаяся потуга. Я встала с кровати, чтобы позвать акушерку и сказать, что уже рожаю, но она сама влетела в палату. Я говорю: «Я рожаю!» — всё-таки не первый раз, понимаю, что к чему. А она заставляет меня лечь на кровать и раздвинуть ноги, чтобы посмотреть. Я: «Мне на кресло надо!», а она в ответ: «Нет, ложись на кровать». (Пишу это, и снова аж мурашки по коже от воспоминаний о той боли). Кое-как легла.
И сразу же слышу: «Срочно на кресло, уже голова идёт!» Ну да, а я о чём? Дальше санитарка помогла мне переодеться в одноразовую сорочку и надеть бахилы. Спасибо ей огромное, что не бросила одну... Всё это — под непрекращающуюся дикую боль и потугу. Еле-еле забралась на кресло, пока акушерка кричала: «Голову ему не сверни!».
Залезла. А тужиться, когда нужно, не получается. Потому что одна сплошная потуга, меня просто выталкивало (в первые роды я родила за три потуги и успевала отдышаться между ними). Она начала на меня орать, что я неправильно тужесь, не вовремя, и что я сейчас ребёнка задушу.
Прибежала молоденькая медсестра — спасибо ей огромное, она стала мне говорить, когда тужиться. Я кое-как вытужила голову, честное слово. Акушерка говорит: «Стоп!» — у ребёнка оказалось обвитие, нужно было обрезать пуповину, а то она тянет обратно. А я еле сдерживаюсь, потому что та же одна сплошная потуга не прекращается... А потом она снова орёт: «Тужься! Он уже дышит, чего не тужишься?!». И снова эта молодая медсестра меня выручила. В общем, родила я его ещё за два подхода. Послед вышел быстро.
А потом началось самое ужасное... Она начала во мне просто зверски копошиться, залазила по локоть! И при этом говорила: «Терпи, надо!». Медсестра только неодобрительно качала головой, глядя на это, и гладила мне ногу (при этом придерживала её, потому что ноги у меня сами складывались, я не могла это контролировать — за это акушерка на меня накричала, что будет заражение, и шлёпнула по ноге).
Всё это время малыш лежал рядом и кричал. Я просила, чтобы мне его отдали, но никто не дал. Потом пришла медсестра и забрала его. А мне его потом очень долго не приносили — потому что, когда мне его показали, я сказала: «Какой он синенький...», и они, видимо, восприняли это как отсутствие любви.
Дальше меня начали зашивать без анестезии. Я кричала... Хотя разрыв был небольшой и внутри. На что акушерка процедила: «Рожала — не кричала, а теперь орёшь». Положила на живот грелку со льдом. Медсестра меня укрыла.
Через час эта акушерка снова пришла и опять полезла ко мне по локоть. Это был кошмар! И давила на живот... А я просто думала о том, когда же это закончится.
Потом санитарка на каталке отвезла меня в палату. Ребёнка принесли только когда я спросила, почему не несут. Мне ответили: «А что, уже можно?». Я говорю: «Конечно, я уже давно жду! Девочка, которая позже родила, уже с ребёнком». Слава богу, принесли сразу. Весь был синий и в синяках...
Я до сих пор не знаю, как звали ту акушерку и что такое мне вкололи. Но это был настоящий ад. У ребёнка родовая травма, до сих пор очень нервный (ему 1,6 года). В роддоме так и сказали: «Вам побольше терпения, малыш получил сильный стресс во время родов. Может, к трём годам пройдёт».
Я очень хочу третьего ребёнка, потом... но теперь ужасно боюсь.