«В городе царила не рождественская благодать, а дух самого что ни на есть мракобесного восстания», — пишет в своих заметках современник событий 1826 года в Нью-Йорке. Сложно представить, но всего два столетия назад нежные огни рождественских свечей в США могли стать причиной кровавых столкновений. В 1820-х годах по восточному побережью Америки прокатилась волна беспрецедентного насилия, вошедшая в историю как «Антирождественские бунты». Это был не спор о дате праздника и не религиозный диспут — это была настоящая классовая война за право определять, какой будет американская культура.
Рождество, каким его не знали: Пьяный карнавал бедняков
Чтобы понять суть конфликта, необходимо отрешиться от образа современного, сугубо семейного и буржуазного Рождества, сформированного позже, во многом благодаря Диккенсу и королеве Виктории. В послереволюционной Америке, особенно в больших портовых городах вроде Нью-Йорка, Бостона и Филадельфии, Рождество оставалось пережитком колониальной эпохи. Его отмечали отнюдь не тихие буржуа в своих гостиных.
«Для рабочего класса, для бедных иммигрантов и подмастерьев, Рождество было редким днём отдыха, — объясняет историк Стивен Нисенбаум. — И они отмечали его так, как это делали веками в Европе: шумно, публично и зачастую пьяно. Это был карнавал, своего рода „праздник непослушания“, когда толпы ряженых (часто бедняки и чернокожие) бродили по улицам, стучались в двери богатых домов, требуя угощения и выпивки под угрозой мелкого вандализма. Эта традиция называлась „mumming“ или „wassailing“».
Эти гуляния, уходящие корнями в языческие обряды, пугали и раздражали нарождающуюся американскую буржуазию. Для них, протестантов-пуритан, Рождество вообще долгое время не было праздником — они его запрещали как языческий пережиток. Теперь же новый правящий класс, фабриканты и купцы, видели в этих выходках угрозу общественному порядку, своей частной собственности и новой, дисциплинированной рабочей этике, необходимой для развития промышленности.
Бунт как инструмент подавления: „Ополчение“ добропорядочных граждан
Конфликт вышел на улицы, когда элита перешла от слов к делу. Начались призывы «навести порядок» и отменить старый, «аморальный» праздник. Власти, идя навстречу, стали закрывать питейные заведения и запрещать публичные гуляния. Ответом стали бунты.
Самые ожесточённые столкновения произошли в Нью-Йорке в канун Рождества 1826, 1827 и 1828 годов. Но это был не бунт празднующих. Это был, по иронии, бунт против празднующих.
«Так называемые „антирождественские бунты“ на самом деле были тщательно организованными рейдами представителей среднего и высшего класса, — указывает историк Пенелопа Спарри. — Молодые клерки, студенты, зажиточные торговцы, члены религиозных обществ — они объединялись в ополчения и под предлогом „защиты нравственности“ нападали на таверны, в которых собирались бедняки, громили их убранство, избивали посетителей и силой пресекали любые попытки веселья. Они патрулировали улицы, выискивая „нарушителей спокойствия“».
Это была гражданская война в миниатюре. Толпы «респектабельных» граждан с палками и камнями нападали на иммигрантов, ремесленников и чернокожих, осмелившихся праздновать так, как привыкли их предки. Власти смотрели на это сквозь пальцы, а зачастую и сами участвовали в подавлении.
Современное эхо: Борьба за публичное пространство
Эти события удивительным образом резонируют с современностью. *«Бунты 1820-х годов были не просто о Рождестве, — считает культуролог Дэвид Майкл. — Они были о том, кому принадлежит город. Кто имеет право определять, как звучать улицам, как вести себя в публичном пространстве и что считать „нормальным“ и „приемлемым“ празднованием. Это ранний пример того, как доминирующий класс навязывает свою культурную гегемонию, маргинализируя и криминализируя традиции других социальных групп»*.
Параллели напрашиваются сами собой: борьба за «тихие» районы и запрет на уличную музыку, споры о допустимости публичных гуляний после спортивных побед, законодательные ограничения на проведение массовых мероприятий. Всё это — продолжение того же векового конфликта: чьи правила должны главенствовать в общем для всех пространстве.
Неожиданные последствия: Как бунты создали современное Рождество
Ирония истории заключается в том, что именно эти бунты стали катализатором формирования того самого, знакомого нам, домашнего и уютного Рождества. Подавив уличное празднество, американская элита столкнулась с вопросом: а что предложить взамен? Пустота была заполнена новой традицией.
Победу одержала модель, которую продвигали литераторы и бизнесмены: праздник, перенесённый внутрь семейного круга, сфокусированный на детях, дарении подарков и набожности. «Клемент Кларк Мур со своим „Визитом Святого Николая“ и Вашингтон Ирвинг с своими рассказами о патриархальном английском Рождестве создали новый образ праздника, — пишет Нисенбаум. — Это было Рождество, очищенное от социальной опасности, коммерциализированное и безопасное для имущих классов. Оно не требовало выхода на улицу, а, напротив, запирало дверь перед лицом внешнего хаоса».
Таким образом, антирождественские бунты — это не просто курьёзный эпизод из прошлого. Это фундаментальная история о том, как формируются традиции. Она напоминает нам, что даже самый, казалось бы, невинный и аполитичный праздник может становиться полем битвы за власть, идентичность и право решать, что такое «норма». И что порой самый действенный способ убить старую традицию — это не запретить её, а подменить её новой, более удобной.