В 1914 году положение Русской императорской армии считалось победоносным на южном фасе Западного фронта (Галицийское направление), в отличии от восточно-прусского направления, но о нём старались не упоминать.
Пройдёт всего лишь три года в и положение на фронтах, где царили апатия и уныние, не смогут спасти и патетические воззвания Временного правительства (Война до победного конца!). А пока, в сентябре 1914 года, в ходе Галицийской наступательной операции, русская армия победоносно входит в Львов. И это считалось освобождением многострадального русского народа в тех краях от австрийского гнёта.
Великий князь Николай Николаевич, Главнокомандующий русской армии, с упоением докладывал императору:
"Счастливъ порадовать Ваше Величество побѣдой, одержанной арміей генерала Рузскаго подъ Львовомъ, послѣ 7-дневняго непрерывнаго боя... Австрійцы отступаютъ въ полномъ безпорядкѣ, мѣстами бѣгутъ, бросая лёгкія и тяжёлыя орудія, артиллерійскіе парки и обозы. Взято много плѣнныхъ".
Львов был занят 3 сентября 1914 года. И русские газеты того времени пестрели заголовками "Австрійскій Лембергъ - снова древній русскій Львовъ!".
А ведь когда-то это действительно была русская земля, но феодальная раздробленность русских земель и татаро-монгольское нашествие сделали своё дело.
Выбор был таков - смириться с наездами монголов и платить им дань, но сохранить при этом русскую идентичность (Александр Невский), или уйти под руку Запада (Даниил Галицкий), в надежде, что он спасёт, но потерять при этом свои истоки и веру православную, которую зажмут в тиски иезуиты.
И Галиция с XIII века ходила по рукам, как гулящая девка, сначала Галицкая Русь находилась под властью Польского королевства, затем – польско-литовской Речи Посполитой и, наконец, после раздела последней – в составе Австрийской (Австро-Венгерской) империи.
Но при этом жители ее никогда не забывали своего русского происхождения и с надеждой смотрели на крепнущую Московскую Русь, несмотря на массовое ополячивание и окатоличивание.
В 1914 году публицист М.М.Пришвин писал:
"Гимназист гулял со мной по Львову и разговаривал на чистом русском языке. Он мне рассказывал о преследовании русского языка, не позволяли даже иметь карту России, перед войной он принужден был сжечь Пушкина, Лермонтова, Толстого и Достоевского. Преследовались даже русские слова...
— Как же вы научились русскому языку?
— Меня потихоньку учил дедушка — дедушку взяли в плен. А я учил других, и так шло. Мы действовали, как революционеры..."