Россияне всё чаще отказываются от заводов и больниц в пользу фриланса и удалёнки, а значит, закрывать пустые вакансии придётся мигрантам. Но готова ли Россия платить за нежелание своих работать ростом зависимости от чужих рук?
Вакансий в стране достаточно — от заводских цехов до больничных палат. Но парадокс в том, что желающих их занять всё меньше. Россияне, особенно молодое поколение, всё отчётливее демонстрируют: работать «по старым правилам» они не хотят.
Каждое поколение мечтает переписать правила жизни. Одни устраивали революции, другие строили новые заводы. Но только нынешнее, поколение Z, решило, что менять систему вовсе не обязательно — достаточно из неё выйти. Тихо, без лозунгов и пафосных речей. Просто выключить будильник, закрыть ноутбук и перестать притворяться, что работа — это смысл жизни.
Работа больше не является обязательной частью идентичности. Для молодых труд — это опция, образование — бонус. Заводы пустеют, офисы сокращаются, а врачи и учителя превращаются в исчезающий вид. На смену им приходят блогеры, коучи и «эксперты по финансовой свободе», которые с упоением объясняют: настоящая жизнь начинается только тогда, когда перестаёшь работать «на дядю».
Ирония, разумеется, в том, что сами эти гуру трудятся не меньше любого инженера или хирурга. Они создают контент 24/7, гоняются за подписчиками и не знают отпусков. Но их аудитории этого не видно. Молодые уверены: можно «зарабатывать не напрягаясь». Зумеры не ленивы, как любят утверждать их старшие коллеги. Они прагматичны. Зачем тратить пять лет на университет, если итог — зарплата в 40 тысяч и бесконечная ипотека?
Вместо этого выбирается минимализм, удалёнка, фриланс, цифровое кочевничество. Успех перестал измеряться карьерной лестницей. Теперь он в свободе. В том, чтобы понедельник не был пыткой, а работа — факультативом.
Россия здесь не уникальна. В соседних странах картина та же: молодёжь не хочет становиться врачами или рабочими. Они выбирают свои правила. Даже в странах с более жёсткими системами — от Туркменистана до Латвии — тенденция одинакова: государство ждёт новых рабочих рук, но получает только контент и маркетплейсы.
Для экономики это, конечно, не радостная перспектива. Через десять—пятнадцать лет нас может ждать нехватка инженеров, перегрузка пенсионной системы, кризис в медицине и образовании. Государству придётся либо реформировать традиционные отрасли, либо завозить рабочую силу извне.
И всё же, если приглядеться, в отказе от работы есть рациональное зерно. Поколение Z первым вслух сказало то, о чём многие молчали: труд — это не всегда достоинство, часто это просто обязанность. Они ищут не график, а смысл.
Однако в этой точке встаёт вопрос, который власть предпочитает обсуждать шёпотом: если россияне всё меньше хотят работать на стройках, в больницах и на заводах, то кто будет закрывать эти вакансии?
Ответ, похоже, неизбежен — без мигрантов не обойтись.
Экономика требует рабочих рук, и если своих нет, то придётся звать чужих. Впрочем, это решение таит новые риски: социальное напряжение, конкуренция за низкооплачиваемый труд и культурные трения. Но альтернатива проста — либо мы соглашаемся на приток мигрантов, либо учимся жить в стране с хроническим кадровым голодом.