Тот, кто не был молод, — не жил. Тот, кто не был пьян, — не был молод.
Сергей Довлатов
Глава 1. Симпозиум в подвалах «Праги»
В вине — истина, в пиве — свобода, в воде — бактерии.
Бенджамин Франклин
Время — весна 2005-го. Эпоха, когда телефоны были звонилками, навигатором служил распечатанный листок, а главной валютой студенчества являлась не стипендия, а удача проскочить в общагу после отбоя. Мы, три мушкетёра на свалке истории под названием «пятый курс», завершили величайший труд — написание дипломов. Тексты, пахнущие потом, краской струйного принтера и отчаянием, были готовы. Оставалось лишь защитить их. Защита диплома требует, чтобы его отмечали с размахом, достойным восхождения на Эверест. Однако, как идти отмечать событие сравнимое с первым полетом в космос без изучения местности?
Было в этом какая-то первобытная, языческая логика — сначала нужно устроить репетицию главного пира, дабы не сглазить. Как будто сама судьба должна была увидеть нашу готовность и утвердить смету на основные торжества. Мы шли на это с чувством глубокого долга — прежде всего, перед самими собой.
Поиск помещения для празднества был сродни выбору места для коронации. Мы отвергли подвальчик с тараканами размером с танк — не та эстетика. Отмели забегаловку с красноречивым названием «У Смерти» — как-то слишком буквально. И вот он, Грааль: ресторан «У Павла», что на Арбате. Не «Прага», конечно, но на вывеске тоже была буква «П». Интерьер был выдержан в стиле «поздний совок с намёком на евроремонт»: красные бархатные диваны, темное дерево, пахнущее полиролью, и портрет Чехова, смотрящего на посетителей с укором.
Засели мы за стол, нас было человек семь — я, Серега, Виталик и другие одногруппники, чьи имена со временем стерлись из памяти. Тосты лились рекой: за науку, за будущее, за то, чтобы «препод не прикопался на защите». Мы дегустировали всю алкогольную карту заведения, от пива «Клинское» до коньяка «Три звезды», который пах не дубом, а надеждой и этиловым спиртом. Разговоры были громкими, планы — грандиозными. Серега клялся купить «Мерседес», Виталик — покорить Голливуд, я — написать великий русский роман. Мир лежал у наших ног, как грязная, но такая манящая московская брусчатка. Мы искренне верили в каждое слово, и в этом был весь ужас и вся прелесть того вечера. Мы праздновали не конец обучения, а начало чего-то настоящего, ещё не зная, что настоящее уже давно происходит, и оно состоит из вот таких вот дурацких и пьяных вечеров.
К финалу действа, когда счёт приобрел вид телефонного номера с кодом города, а одногруппники растворились в алкогольном мареве, словно туман с наступлением дня, остались лишь мы трое. Ядро. Штаб. Три богатыря на распутье, где каждая дорога вела прямиком в похмелье. Базовая сборка была завершена. Оставалось только провести стресс-тест в полевых условиях.
Глава 2. Одиссея сквозь турникеты
Отряд не заметил потери бойца.
Из песни «Там вдали, за рекой»
«Ещё по маленькой, и в путь!» — провозгласил Виталик с важностью Колумба, объявляющего о скором появлении земли. «Маленькая» оказалась стопкой чего-то жгучего, что завершило процесс отключения критического восприятия реальности. Это был тот самый ритуальный глоток, переводящий организм в режим автопилота, где единственной программой было «двигаться вперёд», а все системные ошибки откладывались на утро.
Выйдя на улицу, мы обнаружили, что асфальт Москвы штормит. Нет, в Москве не случилось вдруг землятресение. Это сама планета, устав от нашего веселья, решила качнуться. Мы, как отважные мореплаватели, взяли курс на метро «Арбатская», создав живую цепь для взаимного спасения. Движение наше напоминало не столько шаг, сколько синхронное падение вперёд с периодической коррекцией траектории. В голове гудело пустое пространство, из которого доносились лишь обрывки недавних тостов и смутное, но стойкое ощущение собственной правоты. Мы были не просто пьяны — мы были пионерами, первопроходцами собственного искажённого сознания, и Москва была нашим необъятным, хоть и сильно раскачивающимся, полигоном.
У турникетов случилось неизбежное. Мозги, залитые этанолом, выдавали единственную команду: «ШТУРМ!». Виталик и Серега чуть вырвались вперед и почти одновременно приложили свои студенческие карты к валидаторам. Я, ведомый тремя звездами коньячных паров, увидев брешь в турникете и зеленый сигнал, ринулся в пролом следом, дабы не терять связь с коллективом. Мы с Виталиком были по ту сторону. Победа! В этот миг я ощутил себя гением, обманувшим систему. Неважно, что цена обмана была смехотворной — проход за чужой счёт. Важен был принцип: мы были быстрее, хитрее, мы были единым организмом.
Оглянулись. Серега остался. Он тыкался своей картой в уже сработавший валидатор с отчаянным рвением капитана, пытающегося взять на абордаж уже затонувший корабль. Сигнал был оглушителен, как набат Судного дня. «ЖДИ 7 МИНУТ!» — беспристрастно бубнил экран. На его лице застыла гримаса вселенской несправедливости. Это был крах. Маленький, частный, но оттого не менее болезненный апокалипсис. Его личный код доступа к продолжению вечера был временно заблокирован.
— Ребята, я... — крикнул Серега, и в его голосе послышалась та самая трезвая нота отчаяния, которая всегда прорывается сквозь хмельную бодрость в самый неподходящий момент.
Но «отряд не заметил потери бойца». Наш паровоз, ведомый Виталиком, уже летел вниз по эскалатору. Мы крикнули что-то ободряющее про «догонишь» и «следующую электричку». Чувство вины было, но таким же жидким и расплывчатым, как всё вокруг. Оно было отложено в долгий ящик с табличкой «Разобраться утром». Предательство дружбы меркло перед неудержимой силой инерции и зовом приближающегося вагона метро. Адреналин и алкоголь — вот кто был нашим настоящим братством в ту ночь. И это братство не ждало никого.
Не забудьте подписаться на канал. Подписчики и лайки - лучший мотиватор продолжать творить!