Князь Александр Данилович Меншиков вполне мог бы предотвратить заговор против себя, обладай он прозорливостью и внимательностью. Но светлейший был уверен в своем влиянии на юного императора Петра II и всецело доверял воспитателю венценосного отрока графу Остерману.
Вряд ли острожный Остерман по своей инициативе стал бы готовить свержение Меншикова — при всех своих талантах искусного царедворца он был начисто лишен лидерских навыков. Едва ли на это были способны князья Долгоруковы — гофмейстер Алексей Григорьевич и его 19-летний сын Иван. Против Меншикова действовала целая партия, в которую входили и Долгоруковы, и Остерман, а ее главой был канцлер Гавриил Головкин — наиболее могущественный противник Меншикова в Верховном тайном совете.
Сам светлейший о том, что против него зреет заговор, даже не подозревал. Да, он видел, что юный император выходит из орбиты его влияния, но не особо беспокоился по этому поводу, считая свои позиции чрезвычайно сильными. Не воспринял он серьезно и выволочку, каковую ему учинил Петр после того, как Меншиков забрал 9000 червонцев, которые цех каменщиков Санкт-Петербурга преподнес императору в дар.
А вот когда Петр переехал из дворца Меншикова в Ораниенбауме в свою летнюю резиденцию в столице, князь забеспокоился. Вторым сигналом для него стал отказ Петра посетить освещение Пантелеймоновского храма, строившегося под патронажем Меншикова, хотя договоренность об этом существовала. Не было на торжестве и Головкина, Остермана, Долгоруких. «Весь двор находился в ожидании перемены», — сообщил в донесении от 5 сентября 1727 года прусский посол Густав фон Мардефельд.
Существует версия (документально, впрочем, не подтвержденная), что Александр Данилович решился на хитрый ход — подал Петру прошение об отставке, надеясь, что император будет просить его остаться. Однако этого не произошло. 7 сентября утром Петр II принял у себя канцлера Головкина и гофмейстера Долгорукого, а сразу после их отъезда провозгласил «всем указам быть за подписанием собственныя нашея руки» и запретил исполнять любые распоряжения Меншикова. Мало того, государь объявлял себя вступившим «в правительство», то есть совершеннолетним. Это значило, что регентство Совета упразднялось и тем самым он становился прежним совещательным учреждением при монархе.
Меншиков был в растерянности — на его глазах быстро и бескровно произошел переворот, фактически отстранивший его от управления государством. Ну а главный удар по светлейшему последовал 9 сентября 1727 года. В этот день император лично появился в Совете и тот единогласным решением лишил Меншикова должностей, наград, званий и приговорил князя к ссылке вместе с семьей в его дальнее имение Раненбург.