Я выросла в семье, где любовь была сложной и противоречивой.
Бабушка всегда была в центре всего, но её привязанность была избирательной. Любила только тех, кто казался «достойнее», кто соответствовал её строгим представлениям. Мой отец, старший из четырёх детей, почти никогда не был для неё «своим». Его детство прошло под постоянным контролем, и это навсегда сформировало его характер. Бабушка стремилась держать всё под контролем. Каждый наш шаг становился поводом для критики. Отец вырос с ощущением, что его труд никто не ценит. Руки покрывались мозолями, сердце — усталостью, а бабушка не замечала ни боли, ни усилий. Он научился терпеть, скрывать эмоции и подстраиваться, но внутри накапливалась горечь. Когда отец стал взрослым, старые сценарии вернулись.
Его сестры не разговаривали с ним напрямую — звонили бабушке и обсуждали нас, называя «плохими» и «никчёмными». Я часто слышала эти разговоры по телефону. Каждое слово проникало в дом, оставляя ощущение: нас никто не защищает. Мы не