В 1816 году Конгресс учредил Второй банк Соединённых Штатов. Он создавался как преемник Первого банка, чья лицензия не была продлена в 1811 году. Новый банк, с капиталом в $35 млн (из которых 20 млн составляли государственные средства), получил исключительные права на хранение федеральных денег и выпуск национальной валюты. Штаб-квартира банка располагалась в Филадельфии, тогдашней финансовой столице страны, а отделения были разбросаны по всем крупным городам.
Формально банк был частной корпорацией, но с существенной государственной долей и регулированием, что делало его уникальным гибридом частного бизнеса и государственного института. Под управлением талантливого и амбициозного Николаса Бидла банк быстро превратился в мощнейший финансовый институт страны, который контролировал кредитную политику, денежное обращение и, во многом, экономическое развитие всей нации.
Эндрю Джексон став президентом принёс с собой в Белый дом глубоко укоренённое недоверие к централизованным банковским институтам. Его взгляды формировались под влиянием личного опыта - в молодости он стал жертвой спекуляций с бумажными деньгами, потеряв значительную сумму из-за инфляции и нестабильности банковской системы того времени. Эти события оставили в нём неизгладимый след, сформировав убеждение, что только "твёрдые деньги" (золото и серебро) могут быть надёжной основой экономики, а бумажные деньги, выпускаемые банками, являются инструментом обмана простых людей.
Джексон, выходец из бедной семьи с фронтира, видел в банке воплощение всего, что он презирал - восточную финансовую элиту, тесно связанную с иностранным капиталом (особенно британским), которая наживалась за счет труда простых фермеров, рабочих и мелких предпринимателей. Его подозрения только усилились, когда он узнал, что значительная часть акций банка принадлежала иностранным инвесторам, а американское правительство, несмотря на свою долю в капитале, не имело реального контроля над его политикой.
Между Джексоном и банком начал нарастать конфликт. В своём первом ежегодном послании Конгрессу в 1829 году он прямо поставил под вопрос целесообразность существования банка, заявив, что институт с такой концентрацией финансовой власти противоречит принципам демократии и представляет угрозу для свобод американского народа. Однако настоящая Банковская война разгорелась в 1832 году, когда сторонники банка, возглавляемые влиятельным сенатором Генри Клеем и самим Николасом Бидлом, решили провести через Конгресс закон о досрочном продлении хартии банка, которая истекала в 1836 году. Их расчет был прост - заставить Джексона либо подписать закон, что подорвало бы его авторитет среди сторонников, либо наложить вето, что можно было бы использовать против него на предстоящих президентских выборах.
Закон прошёл обе палаты Конгресса, но Джексон, вопреки ожиданиям своих противников, не только наложил вето, но и превратил этот шаг в мощный политический манифест. Вето Джексона от 10 июля 1832 года стало одним из самых значимых документов в истории американского популизма. В своем послании президент обвинил банк в создании "привилегированного сословия", который противоречит принципам равенства и демократии.
Он утверждал, что банк, контролируемый небольшой группой акционеров сосредоточил в своих руках слишком большую власть над экономикой страны, что делало его угрозой для национального суверенитета. Джексон подчёркивал, что прибыли банка идут в карманы частных лиц, в то время как риски ложатся на все общество. Особое возмущение у него вызывала практика банка, который, по его мнению, охотно кредитовал спекулянтов и крупных предпринимателей, но отказывал в кредитах мелким фермерам и ремесленникам.
"Банк, - писал Джексон, - пытается сделать богатых ещё богаче, а могущественных - ещё могущественнее, в то время как скромные труженики нашей страны, фермеры, механики и рабочие, не имеют от него никакой защиты". Этот документ стал мощным оружием в предвыборной кампании 1832 года, где Джексон, представлявший Демократическую партию, сокрушительно победил Генри Клея.
Одержав победу на выборах, Джексон перешел в решительное наступление против банка. В сентябре 1833 года он объявил, что федеральное правительство прекращает хранение своих средств в Втором банке США и начинает их перевод в ряд избранных государственных банков, которые в прессе получили насмешливое прозвище "pet banks" (любимчики). Этот шаг был не только экономическим, но и глубоко символическим, т.к. лишая банк государственных депозитов, Джексон подрывал его финансовую базу и престиж.
Николас Бидл ответил жёсткой кредитной политикой, намеренно вызывая финансовые трудности, чтобы доказать стране необходимость банка. Он сократил кредитование, потребовал досрочного погашения многих займов и вообще сделал все, чтобы создать искусственный финансовый кризис, надеясь, что экономические трудности заставят Конгресс и общественное мнение пересмотреть отношение к банку. В 1834 году страна действительно столкнулась с экономическими трудностями, сокращением кредита, падением цен на хлопок и землю, банкротствами предприятий.
Однако этот тактический ход Бидла оказался стратегической ошибкой. Вместо того, чтобы склонить общество на сторону банка, он лишь подтвердил худшие опасения Джексона о том, что банк готов использовать свою власть для шантажа всей нации. Американская публика, особенно на Западе и Юге, увидела в действиях Бидла доказательство того, что банк действительно представляет угрозу для демократии.
К 1836 году, когда истек срок хартии Второго банка США, он уже был политическим трупом. Попытки продлить его существование в качестве обычного коммерческого банка в Пенсильвании закончились неудачей - в 1841 году он окончательно обанкротился. Однако победа Джексона имела свою цену. Вывод средств из национального банка и их распределение по многочисленным государственным банкам привел к хаотичному росту кредитования и денежной массы. Спекуляции землей, особенно на Западе, достигли невиданных масштапов.
Чтобы охладить этот перегрев, Джексон в 1836 году издал "Specie Circular", указ, который требовал оплаты за государственные земли только золотом или серебром, а не бумажными деньгами. Этот шаг, совпавший с международным финансовым кризисом и падением цен на хлопок, стал одной из причин тяжелой экономической депрессии 1837 года, которая началась уже при преемнике Джексона, Мартине Ван Бюрене. Кризис длился несколько лет и серьезно подорвал экономику страны, что дало основания критикам Джексона утверждать, что его политика в отношении банка была ошибкой.
Историческое значение Банковской войны трудно переоценить. С одной стороны, она стала триумфом популистской риторики и демократических идеалов. Президент, опираясь на поддержку простых людей, бросил вызов финансовой олигархии и победил. Джексоновская риторика о "маленьком человеке" против "власти денег" стала образцом для будущих популистских движений в Америке.
С другой стороны, ликвидация национального банка привела к периоду финансовой нестабильности и способствовала формированию более слабой и децентрализованной банковской системы, которая, по мнению многих экономистов, сделала США более уязвимыми к кризисам.
В долгосрочной перспективе победа Джексона оказалась пирровой. В 1913 году была создана Федеральная резервная система, которая, хотя и в другой форме, восстановила многие функции центрального банка, против которого так яростно боролся Джексон.
Сегодня, спустя почти два столетия, Банковская война остаётся предметом острых дискуссий среди историков, экономистов и политиков. Одни видят в Джексоне защитника демократии от финансовой олигархии, другие - популиста, чьи действия привели к экономическим потрясениям. Но независимо от оценок, ясно одно - это противостояние навсегда изменило американскую финансовую систему и оставило глубокий след в политической культуре страны. Эндрю Джексон доказал, что даже самый могущественный финансовый институт уязвим перед политической волей, подкреплённой народной поддержкой.
Его знаменитая фраза "Банк пытался убить меня, но я убил его!" стала символом борьбы за экономическую демократию и предупреждением о том, что концентрация финансовой власти в частных руках всегда будет вызывать вопросы о её совместимости с демократическими идеалами.