Началось все с того, что я стала плохо спать. В мои пятьдесят восемь лет бессонница — не редкость, врач говорил, что это возрастное. Муж храпел рядом так, что хоть беруши покупай, а я лежала и считала овец до самого утра.
Именно поэтому я и заметила странность. Каждую ночь, ровно в три утра, на балконе соседней квартиры появлялась женская фигура. Наши дома стоят близко, окна почти напротив, и при желании можно разглядеть, что происходит у соседей. Не то чтобы я подглядывала специально, но когда не спишь, волей-неволей обращаешь внимание на любое движение.
Женщина была молодая, лет тридцати, может чуть больше. Стройная, с длинными волосами. Она выходила на балкон в халате, становилась у перил и просто стояла. Стояла и смотрела в небо. Минут десять, не больше. Потом заходила обратно в квартиру.
Сначала я думала — может, курит тайком, чтобы муж не знал. Или звонит кому-то, с кем нельзя разговаривать при муже. Но дыма не было видно, и телефон она не доставала.
— Петя, а ты новых соседей видел? — спросила я мужа за завтраком.
— Каких соседей?
— В пятьдесят седьмой квартире. Там молодая женщина живет.
Петя пожал плечами:
— Не обращал внимания. А что?
— Да так, любопытно. Новые люди ведь.
Муж мой на соседей никогда не обращал внимания. Ему бы только телевизор да гараж. А вот мне всегда интересно было, кто рядом живет. В нашем доме много лет одни и те же жильцы, все друг друга знаем. А тут новенькие появились.
Дня через три я столкнулась с соседкой в подъезде. Хорошенькая девушка, аккуратно одета, вежливо поздоровалась. Обычная молодая женщина, ничего особенного. Только глаза какие-то грустные очень.
— Вы в пятьдесят седьмую переехали? — спросила я.
— Да, недавно. Меня Анна зовут.
— А я Галина Ивановна. Если что нужно будет — обращайтесь, не стесняйтесь.
Она улыбнулась, поблагодарила, и мы разошлись. Приятная девушка, воспитанная. Только что-то в ней было такое... печальное что ли.
А ночные выходы на балкон продолжались. Каждую ночь, как по часам. Я уже привыкла просыпаться в три утра и машинально поглядывать в окно. И каждый раз видела одну и ту же картину — Анна стоит у перил балкона и смотрит в небо.
Подруге Нине рассказала об этой странности:
— Может, лунатик? — предположила Нина. — Или психически больная какая-то?
— Да нет, днем нормальная совершенно. И одета всегда хорошо, аккуратная такая.
— Тогда любовника ждет. Сигнал подает.
— Какой сигнал, Нин? Она просто стоит и все.
— Ну тогда не знаю. Странно, конечно.
Мне самой это казалось все более странным. Что может заставлять молодую женщину каждую ночь вставать в три утра и выходить на балкон? Причем делать это так регулярно, будто по расписанию.
Решила понаблюдать внимательнее. Стала специально не закрывать шторы в спальне и ждать три часа ночи. Петя ворчал:
— Галка, ты что, окончательно спать разучилась? Шторы закрой, утром солнце будет светить.
— Мне так лучше спится, — отвечала я.
Наблюдения показали интересную вещь. Анна не просто стояла на балконе. Она что-то делала руками. Сначала я не могла понять что. Расстояние все-таки приличное, и в темноте не все видно. Но потом приметила — она словно что-то бросает. Маленькими порциями, понемногу.
— Может, птиц кормит? — размышляла я вслух.
— Кого кормит? — проснулся Петя.
— Да не тебя. Спи дальше.
Но какие птицы в три ночи? И зачем их кормить с балкона пятого этажа?
Загадка не давала мне покоя. Я поймала себя на том, что весь день думаю об Анне и ее странных ночных прогулках. Что-то в этой истории было не так, и женское любопытство просто жгло.
В магазине опять встретила Анну. Она покупала много продуктов — несколько пакетов молока, творог, детское питание в баночках.
— У вас ребенок? — не удержалась я от вопроса.
Анна вздрогнула, будто я ее обожгла:
— Нет... нет ребенка.
— А детское питание зачем?
— Для... для кота. Он болеет, ветеринар прописал специальную диету.
Странное объяснение. Коты едят детское питание? Может, и едят, я в этом не разбираюсь. Но Анна покраснела, когда отвечала, и глаза отвела в сторону.
Дома я все рассказала Пете:
— Врет она что-то. Нет у нее никакого кота. Я же вижу ее балкон каждую ночь — никого там нет, кроме нее самой.
— Галка, отстань ты от соседки. Каждый живет как хочет.
— Но ведь странно же! Детское питание покупает, а ребенка нет. По ночам на балкон выходит. Что-то тут не так.
— А может, ребенок есть, только больной? Лежит, не встает? — предположил муж.
Эта мысль меня поразила. Действительно, а что если у Анны больной ребенок? Тяжело больной, который не может двигаться? Тогда детское питание объяснимо. И может, она выходит на балкон подышать свежим воздухом, отдохнуть от тяжелых забот?
Но тогда почему она скрывает? Почему сказала, что детей нет?
Решила действовать по-другому. На следующий день специально подкараулила Анну у подъезда:
— Анечка, а вы не хотели бы в гости зайти? Чай попить, познакомиться поближе?
Она сразу напряглась:
— Спасибо большое, но я не могу. У меня... дела дома.
— Тогда может, я к вам загляну? Пирог испекла вчера, угощу.
— Нет, нет, не надо! — почти крикнула она. — То есть, спасибо, конечно, но мне неудобно принимать гостей.
Убежала она от меня почти бегом. Еще больше убедилась — что-то скрывает.
Нина, когда рассказала ей об этом разговоре, выдвинула новую версию:
— А может, она наркоманка? Или торговка наркотиками? Потому и по ночам на балкон выходит — сигналы подает покупателям.
— Да какие покупатели в три утра на пятом этаже?
— Мало ли. Или еще хуже — может, она детей крадет? В интернете пишут, что таких преступниц много. Детское питание покупает, значит, где-то ребенок спрятан.
От этих слов мне стало не по себе. Неужели рядом со мной живет преступница? Но Анна такая хрупкая, тихая... Хотя сколько случаев знаю, когда самые обычные с виду люди оказывались способны на ужасные вещи.
Ночью я наблюдала особенно внимательно. Анна вышла на балкон, как обычно, ровно в три утра. Стала у перил. И я вдруг поняла, что она делает руками. Она рассыпает что-то мелкое. Крошки, зернышки... Кормит кого-то!
Но кого? Голубей? В три ночи голуби спят. Кошек? На пятом этаже?
А потом я увидела движение. Маленькие темные точки появились на балконе, зашевелились. Анна присела на корточки, протянула руки. Точки стали к ней приближаться.
Что это могло быть? Мыши? Крысы? Но зачем кормить крыс на балконе?
И тут меня осенило. Я вспомнила передачу по телевизору про людей, которые подкармливают бездомных животных. Но не собак и кошек, а более мелких — хомяков, морских свинок, которых выбрасывают на улицу безответственные хозяева.
Может быть, Анна подкармливает каких-то зверьков, которые живут в щелях между панелями дома? Может быть, она из тех добрых людей, которые не могут пройти мимо чужой беды, даже если это касается мелких грызунов?
Это объяснило бы и детское питание — оно мягкое, подходит для маленьких животных. И секретность — не все поймут такое хобби, многие назовут чудачеством.
Но все равно оставались вопросы. Почему именно в три утра? Почему каждую ночь? И почему Анна так нервничает, когда речь заходит о ее личной жизни?
Решила подойти к вопросу с другой стороны. Поговорила с консьержкой Марией Петровной:
— Мариванна, а что за девушка в пятьдесят седьмую въехала? Одна живет?
— Одна, — подтвердила консьержка. — Тихая, вежливая. Никаких нареканий. Только странная немного.
— А в чем странность?
— Да вот мусор выносит каждую ночь. Представляете? В три утра спускается с мусорным пакетом. Я же дежурю ночами иногда, вижу. Говорю ей — зачем ночью мусор таскать, утром нельзя что ли? А она отвечает — мне так удобнее, никого не беспокою.
Мусор! Конечно! Анна не просто кормит кого-то на балконе. Она убирает за ними! Вот почему каждую ночь выходит — кормит животных, а потом убирает следы их пребывания.
Но какие животные могут жить на балконе пятого этажа?
Тут мне пришла в голову еще одна мысль. А что если это не дикие животные? Что если у Анны дома живет много домашних питомцев, которых она содержит в секрете? Может быть, она занимается незаконным разведением хомяков, морских свинок или еще кого-то мелкого?
Но тогда зачем выносить их на балкон? И почему именно ночью?
Размышления прервал звонок в дверь. Открываю — стоит Анна, бледная, с красными от слез глазами.
— Галина Ивановна, можно войти? Мне нужна помощь.
Конечно, я ее впустила. Мы прошли на кухню, я поставила чайник.
— Что случилось, деточка?
— Вы... вы же видите меня по ночам на балконе?
Я покраснела. Получается, она знала, что я за ней наблюдаю?
— Анечка, я не подглядываю специально. Просто сплю плохо, и...
— Я знаю, что вы не со зла. И я понимаю, что выгляжу странно. Любой бы заинтересовался.
Она замолчала, потом вдруг заплакала. Я подала ей платок, налила чай.
— Расскажи мне, что происходит. Может, я смогу помочь.
— У меня... у меня сынок есть.
Сердце екнуло. Петя оказался прав — у нее ребенок!
— Ему три годика. Но он... он особенный.
— В каком смысле особенный?
— У него аутизм. Он не говорит, очень чувствителен к звукам, к свету. Днем ему тяжело, он прячется, плачет от малейшего шума. А ночью успокаивается. И только в три утра он соглашается выйти на балкон подышать воздухом.
Я слушала, не веря своим ушам.
— Врачи говорят, что свежий воздух ему полезен, но днем он не выходит — боится. А ночью, когда тихо, когда нет машин, нет людей, ему хорошо. Мы выходим на балкон, он успокаивается, даже улыбается иногда.
— А почему вы не сказали сразу, что у вас ребенок?
— Потому что люди не понимают. Как только узнают про аутизм, сразу начинаются советы — отдать в интернат, лечить таблетками, наказывать за капризы. А он не капризничает! Он просто другой!
Анна разрыдалась. Я обняла ее, как дочку родную.
— Деточка, а где же он сейчас?
— Спит. Днем он почти всегда спит, чтобы переждать шум и свет. А вечером просыпается.
— А детское питание?
— Он почти ничего не ест. Только детские пюре и каши. У него нарушения пищеварения тоже.
Все встало на свои места. Ночные прогулки, секретность, детское питание, странное поведение.
— А почему вы мне решили рассказать?
— Потому что сегодня участковый приходил. Кто-то написал жалобу, что я подозрительно себя веду. Сказали, могут проверку устроить. А если увидят Дениса, поймут, что он больной, могут забрать в специальное учреждение.
— Кто же мог пожаловаться?
— Не знаю. Может, кто-то из соседей заподозрил неладное.
Мне стало стыдно. Я же сама рассказывала Нине про странности Анны. А та могла и другим передать. А кто-то из этих других мог и в полицию обратиться.
— Анечка, а муж где? Отец ребенка?
— Ушел, когда узнал диагноз. Сказал, что не готов к такой жизни.
Подлец. Бросил жену с больным ребенком и сбежал.
— Слушай меня, — сказала я. — Завтра я пойду к участковому и все объясню. Скажу, что ты добропорядочная мать, которая заботится о больном ребенке. А соседи пусть знают правду — не будут больше сплетни распускать.
— Но они не поймут...
— Поймут. Не все люди бессердечные. А те, кто не поймет, пусть идут лесом.
Мы еще долго разговаривали. Анна рассказала, как тяжело ей одной справляться с особенным ребенком, как не хватает денег на лечение, как боится каждого дня, не зная, что принесет завтра.
— А знаешь что, — сказала я. — Пойдем завтра вечером гулять вместе. Я с Денисом познакомлюсь.
— Он боится чужих людей...
— Не буду к нему приставать. Просто посижу рядом, пока вы на балконе будете. Так спокойнее будет.
На следующий день я действительно пошла к участковому. Объяснила ситуацию, попросила не беспокоить молодую мать. Он оказался понимающим мужчиной:
— Ясно. Спасибо, что разъяснили. Мало ли что люди в голову возьмут.
Вечером я поднялась к Анне. Она открыла дверь, держа на руках маленького мальчика. Худенький, белокожий, с огромными темными глазами. Он спрятал лицо у мамы на плече, когда увидел меня.
— Привет, Денис, — сказала я тихо. — Я тетя Галя. Мама твоя мне о тебе рассказала.
Мальчик не ответил, только крепче прижался к Анне.
Мы вышли на балкон. Анна села на стульчик, держа сына на руках. Я устроилась в уголке, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Денис постепенно расслабился. Начал оглядываться, потом даже улыбнулся, увидев звезды.
— Ему нравится, — прошептала Анна. — Видите, как он успокоился?
Мальчик действительно выглядел счастливым. Он тянул ручки к небу, что-то лепетал на своем языке.
— Он разговаривает?
— По-своему. Слова не говорит, но я его понимаю.
Мы просидели на балконе минут двадцать. Денис вел себя спокойно, даже попытался взять протянутое ему печенье. Правда, есть не стал, только покрошил в ладошке.
— Спасибо, что не осудили нас, — сказала Анна, когда мы вернулись в квартиру.
— За что тебя осуждать? Ты хорошая мать. Делаешь все, что можешь.
С того дня я стала регулярно заходить к Анне. Помогала с покупками, сидела иногда с Денисом, когда ей нужно было по делам. Мальчик постепенно привык ко мне, перестал пугаться.
Другим соседям я рассказала правду. Большинство отнеслись с пониманием. Мария Петровна даже предложила помочь:
— Пусть мусор хоть утром выносит. Я ей скажу, что можно.
А Нина, когда узнала всю историю, расплакалась:
— Господи, какая же я дура! Думала всякие глупости, а тут женщина одна с больным ребенком мается.
Теперь, когда я просыпаюсь в три утра, не лежу без дела. Встаю, завариваю травяной чай и выхожу на свой балкон. Анна видит свет в моем окне и знает — если что-то случится, помощь рядом.
А Денис потихоньку прогрессирует. На прошлой неделе он сказал первое слово — "мама". Анна плакала от счастья.
Вот так и узнала я, что потрясло меня больше всего в этой истории. Не странные ночные прогулки соседки, а то, сколько силы и любви может быть в одном человеке. И то, как легко мы судим других, не зная их истории.