Наверное, ключевое удовольствие, которое извлекаешь от просмотра – обманутые ожидания наиболее консервативной зрительской прослойки; мол, события стали подаваться более сумбурно, слишком много новых нераскрытых персонажей, слишком неверморный Невермор – и так далее и тому подобное.
На деле второй сезон кое-где даже слаженнее первого – разве что сериал теперь честнее было бы переименовать в «Новые приключения Семейки Аддамс»: старшие члены семейства (особенно Мортиша) едва ли не на равных делят экранное время с главной героиней, что не только дополнительно усложняет детективную интригу, но и выкидывает сложившийся вокруг Ортеги фан-клуб из зоны комфорта.
Вообще, если в первом блоке создатели ещё похожи на девочку Агнес, снимающую внешность и манеры с канонизированной ею Уэнсдей, то весь второй они как бы заявляют – «А нам плевать, что вы о нас подумаете!».
Хотели макабрический танцевальный номер? Получите ломающее пафос предложение «наконец расслабиться». Финт с обменом телами – дурной тон? Выстроим вокруг него едва ли не самый напряжённый и насыщенный на события эпизод. Считали минуты до анонсированного появления Леди Гаги? В итоге у неё хронометраж, сравнимый по времени разве что с неловкой сценой секса из второго «Джокера».
При этом сквозная линия о благих намерениях, мостящих дорогу в ад, разрослась в готическую бёртоновскую сказку об обретении собственного голоса: отделении части от целого, детей – от их родителей, личности – от управляющего ею хозяина.
Этот мотив так или иначе экстраполируется на всех ключевых персонажей – начиная сравнивающим себя с Да Винчи зомби и хайдом Гелпином и заканчивая директором Дортом и самым остроумным поворотом в кульминации, буквально, что называется, на пальцах поженившим «Тайную комнату» со «Зловещими мертвецами».
Едва ли кому-нибудь в здравом уме придёт в голову называть это главным телевизионным событием года – но самым обаятельным стриминговым крауд-плизером уходящего лета, пожалуй что, вполне.